Forwarded from Elections 2026
Прощание с Чарли Кирком = политика+вера. 40 000 человек заполнили стадион в Аризоне, чтобы выслушать речи и петь псалмы (иногда одновременно). Тысячи людей, объединенные молитвой производят сильное впечатление!
Политика:
Илон Маск сидел плечом к плечу с Дональдом Трампом и акции Tesla на глазах росли в цене (за несколько часов они выросли на 1,2%). На трибунах присуствовали все из списка «Кто есть кто в Республиканской партии»: Трамп, Вэнс, Кеннеди-мл., Хегсет, Тед Круз, Габбард, Сьюзи Уайлс, Такер Карлсон. Настоящее заседание кабинета министров, но с молитвой. Один человек несколько выбивался из хора: Марко Рубио, который говорил о евангельском послании и необходимости «открыто, честно, мирно и с уважением обсуждать наши различия». Классические республиканские слова. Это послание расходилось с тем, что говорил в своей 45-минутной речи президент.
Трамп объявил, что Кирк посмертно получит Президентскую медаль свободы. Назвал Кирка «вечным» и «величайшим проповедником американской свободы». И перешел к обсуждению тарифов, преступности в Чикаго, роста аутизма (Трамп уже намекал, что администрация намерена объявить: повышенный риск развития у детей аутизма может быть связан с приёмом беременными парацетамола) и к критике демократов и СМИ.
Вера:
Вдова Эрика Кирк вышла с примиряющими словами. Её решение простить убийцу своего мужа взбудоражило всех.
Она рассказала о желании Кирка спасти «потерянных молодых людей» — даже таких, как тот, кто убил Чарли Кирка. Turning Point USA из университетского стартапа уже превратилась в гиганта: более 3 500 отделений, 250 000 студентов-членов и бюджет в $80 млн, финансируемый консервативными мегадонорами. Это больше не вспомогательная организация Республиканской партии, а параллельная партия со своими структурами, митингами, кампаниями.
Так что же мы видели в Аризоне? Прощание. Митинг. Возможно, рождение новой партии (крыла партии) внутри старой. Независимо от того, восхищаетесь вы этим движением или опасаетесь, — мы видели политику в её чистом и убедительном консервативном американском виде.
Политика:
Илон Маск сидел плечом к плечу с Дональдом Трампом и акции Tesla на глазах росли в цене (за несколько часов они выросли на 1,2%). На трибунах присуствовали все из списка «Кто есть кто в Республиканской партии»: Трамп, Вэнс, Кеннеди-мл., Хегсет, Тед Круз, Габбард, Сьюзи Уайлс, Такер Карлсон. Настоящее заседание кабинета министров, но с молитвой. Один человек несколько выбивался из хора: Марко Рубио, который говорил о евангельском послании и необходимости «открыто, честно, мирно и с уважением обсуждать наши различия». Классические республиканские слова. Это послание расходилось с тем, что говорил в своей 45-минутной речи президент.
Трамп объявил, что Кирк посмертно получит Президентскую медаль свободы. Назвал Кирка «вечным» и «величайшим проповедником американской свободы». И перешел к обсуждению тарифов, преступности в Чикаго, роста аутизма (Трамп уже намекал, что администрация намерена объявить: повышенный риск развития у детей аутизма может быть связан с приёмом беременными парацетамола) и к критике демократов и СМИ.
Я ненавижу своих противников и не желаю им добра. Прости, Эрика… Министерство юстиции проведет расследование в отношении радикальных левых маньяков, финансирующих политическое насилие.
Вера:
Вдова Эрика Кирк вышла с примиряющими словами. Её решение простить убийцу своего мужа взбудоражило всех.
Иисус же на кресте сказал: «Отец, прости их, потому что они не ведают, что творят». И этот молодой человек… молодой человек… я прощаю его
Она рассказала о желании Кирка спасти «потерянных молодых людей» — даже таких, как тот, кто убил Чарли Кирка. Turning Point USA из университетского стартапа уже превратилась в гиганта: более 3 500 отделений, 250 000 студентов-членов и бюджет в $80 млн, финансируемый консервативными мегадонорами. Это больше не вспомогательная организация Республиканской партии, а параллельная партия со своими структурами, митингами, кампаниями.
Так что же мы видели в Аризоне? Прощание. Митинг. Возможно, рождение новой партии (крыла партии) внутри старой. Независимо от того, восхищаетесь вы этим движением или опасаетесь, — мы видели политику в её чистом и убедительном консервативном американском виде.
💯15🔥11
❤11👍8🥰4🔥3😍3
Как Рузвельт контролировал прессу.
🔹 На Boosty и Дзен у нас выходила статья, в которой мы рассказывали, почему, по мнению некоторых специалистов, Новый курс Франклина Рузвельта на самом деле не спас страну.
🔹 Одним из таких критиков является Бертон Фолсом, написавший книгу "Новый курс или кривая дорожка". В частности, в ней автор пишет, что феномен Франклина Рузвельта как политика во многом был обусловлен его уникальной способностью выстраивать отношения с прессой, которые выходили далеко за рамки простого информирования и превращались в инструмент тонкого и мощного влияния.
🔹 За него играли его врождённое обаяние, приветливость и общительность. Эти качества действовали на репортёров обезоруживающе, заставляя даже скептиков и оппонентов если не разделять его взгляды, то по крайней мере испытывать симпатию к нему лично.
🔹 Показательна, например, история Артура Крока, властного и циничного шефа вашингтонского бюро The New York Times, который, несмотря на личные конфликты с президентом, признавал его гипнотическую способность убеждать и был вынужден сознательно дистанцироваться от прямых контактов, чтобы сохранить профессиональную объективность.
🔹 Однако Рузвельт понимал, что одного личного обаяния недостаточно, и выстроил целостную систему управления медиапространством, основанную на сочетании "пряника" и "кнута. Основой этой системы стало создание атмосферы личной причастности и взаимовыгодного сотрудничества. Рузвельт мастерски культивировал неформальное общение: обращался к журналистам по имени, интересовался их жизнью, приглашал на завтраки в Белый дом и прогулки в Гайд-Парке.
🔹 Но более существенным инструментом стало массовое привлечение талантливых репортеров на высокооплачиваемые должности в администрацию, что решало их финансовые проблемы и превращало независимых наблюдателей в заинтересованных участников процесса. Эти, по сути, чиновники, пользуясь доверием бывших коллег, обеспечивали лояльным освещением ежедневные пресс-релизы правительства.
🔹 Эта лояльность позволяла администрации достигать конкретных политических целей. Пресса практически полностью замалчивала физическое состояние президента, которое было связано с последствиями полиомиелита, и создавала образ энергичного и здорового лидера. Отдельные издания переходили от нейтрального освещения к активной поддержке, предоставляя Рузвельту даже стратегические материалы для борьбы с оппонентами.
🔹 Наиболее значимым было соблюдение негласного табу на обсуждение личной жизни президента, его сложных отношений с Элеонорой и многолетних романов с Люси Мерсер и норвежской кронпринцессой Мартой. Даже самые враждебные газеты, располагавшие компрометирующими данными, отказывались их публиковать, хотя эти связи, по некоторым сведениям, могли создавать угрозу утечки государственных секретов.
🔹 Когда же уговоры и обаяние не срабатывали, в ход пускался "кнут". Репортёров, которые задавали неудобные вопросы, могли публично унизить и лишить доступа к пресс-конференциям. Критики, подобные Томасу Стоксу, разоблачившему подкуп избирателей, подвергались остракизму со стороны бывших друзей в администрации. В крайних случаях подключались силовые структуры, в частности Налоговое управление, которое проводило тщательные проверки медиа. Издатель Мозес Анненберг и вовсе был осуждён за финансовые преступления, что ослабило демократическую оппозицию.
🔹 Такая всеобъемлющая поддержка порождала у Рузвельта чувство безнаказанности, граничащее с вседозволенностью. Он мог позволить себе на пресс-конференциях откровенную ложь, рассказывая назидательные истории с вымышленными деталями, причем сама журналистская среда воспринимала попытки уличить его как акт неуважения.
🔹 Таким образом, Рузвельт сумел превратить прессу из четвёртой власти в инструмент формирования реальности. Это, по мнению Фолсома, стало важнейшим компонентом его власти и во многом определило положительное восприятие Нового курса американским обществом.
Хижина дяди Тома
🔹 На Boosty и Дзен у нас выходила статья, в которой мы рассказывали, почему, по мнению некоторых специалистов, Новый курс Франклина Рузвельта на самом деле не спас страну.
🔹 Одним из таких критиков является Бертон Фолсом, написавший книгу "Новый курс или кривая дорожка". В частности, в ней автор пишет, что феномен Франклина Рузвельта как политика во многом был обусловлен его уникальной способностью выстраивать отношения с прессой, которые выходили далеко за рамки простого информирования и превращались в инструмент тонкого и мощного влияния.
🔹 За него играли его врождённое обаяние, приветливость и общительность. Эти качества действовали на репортёров обезоруживающе, заставляя даже скептиков и оппонентов если не разделять его взгляды, то по крайней мере испытывать симпатию к нему лично.
🔹 Показательна, например, история Артура Крока, властного и циничного шефа вашингтонского бюро The New York Times, который, несмотря на личные конфликты с президентом, признавал его гипнотическую способность убеждать и был вынужден сознательно дистанцироваться от прямых контактов, чтобы сохранить профессиональную объективность.
🔹 Однако Рузвельт понимал, что одного личного обаяния недостаточно, и выстроил целостную систему управления медиапространством, основанную на сочетании "пряника" и "кнута. Основой этой системы стало создание атмосферы личной причастности и взаимовыгодного сотрудничества. Рузвельт мастерски культивировал неформальное общение: обращался к журналистам по имени, интересовался их жизнью, приглашал на завтраки в Белый дом и прогулки в Гайд-Парке.
🔹 Но более существенным инструментом стало массовое привлечение талантливых репортеров на высокооплачиваемые должности в администрацию, что решало их финансовые проблемы и превращало независимых наблюдателей в заинтересованных участников процесса. Эти, по сути, чиновники, пользуясь доверием бывших коллег, обеспечивали лояльным освещением ежедневные пресс-релизы правительства.
🔹 Эта лояльность позволяла администрации достигать конкретных политических целей. Пресса практически полностью замалчивала физическое состояние президента, которое было связано с последствиями полиомиелита, и создавала образ энергичного и здорового лидера. Отдельные издания переходили от нейтрального освещения к активной поддержке, предоставляя Рузвельту даже стратегические материалы для борьбы с оппонентами.
🔹 Наиболее значимым было соблюдение негласного табу на обсуждение личной жизни президента, его сложных отношений с Элеонорой и многолетних романов с Люси Мерсер и норвежской кронпринцессой Мартой. Даже самые враждебные газеты, располагавшие компрометирующими данными, отказывались их публиковать, хотя эти связи, по некоторым сведениям, могли создавать угрозу утечки государственных секретов.
🔹 Когда же уговоры и обаяние не срабатывали, в ход пускался "кнут". Репортёров, которые задавали неудобные вопросы, могли публично унизить и лишить доступа к пресс-конференциям. Критики, подобные Томасу Стоксу, разоблачившему подкуп избирателей, подвергались остракизму со стороны бывших друзей в администрации. В крайних случаях подключались силовые структуры, в частности Налоговое управление, которое проводило тщательные проверки медиа. Издатель Мозес Анненберг и вовсе был осуждён за финансовые преступления, что ослабило демократическую оппозицию.
🔹 Такая всеобъемлющая поддержка порождала у Рузвельта чувство безнаказанности, граничащее с вседозволенностью. Он мог позволить себе на пресс-конференциях откровенную ложь, рассказывая назидательные истории с вымышленными деталями, причем сама журналистская среда воспринимала попытки уличить его как акт неуважения.
🔹 Таким образом, Рузвельт сумел превратить прессу из четвёртой власти в инструмент формирования реальности. Это, по мнению Фолсома, стало важнейшим компонентом его власти и во многом определило положительное восприятие Нового курса американским обществом.
Хижина дяди Тома
👍12