Шумно завывает ветер, стоит им приступить к обряду. Алексис и Ульвар стоят напротив друг друга, зеркальные отражения поз, два голоса сливаются в один. Магия неохотно отзывается, подчиняясь воле двух волшебников, тревожа магические потоки всей Англии. Кровь маглов растекается, образуя символы на земле. Высоко пылают свечи. Лопаются кристаллы, превращаясь в песок, уносимый ветром. Слова заклинания заглушает шум ветра.

Сама природа противится такому нарушению законов жизни и смерти.

Ульвар прорезает кожу на руке, преподнося свою плату. Из тонкого пореза выступает кровь, неприятно покалывая и оставляя ноющее чувство тянущей теплоты. Хороший нож попал в его руки — надо будет сохранить. Магия дрожит в воздухе.

В паре метров от некромантов над землей возникает человек. Вокруг скелета медленно нарастает плоть. Слой за слоем восстанавливается тело Слизерина. Вырванный с того света волшебник, получивший новое тело, опускается на землю. Его глаза пытаются сфокусироваться на столь наглых юнцах, у которых получилось выполнить условие. Но какой бы сильной магия не была вернуть с того света волшебника, кто мертв уже тысячелетие, не может полноценно. Душе, давно забывшей как ощущается тело, сложно вновь привыкнуть к жизни смертных. Слабость. Смерть неохотно отпускает своего гостя обратно во владения Жизни. Существование на грани риска. Ослабевшее тело основателя покачивается, рискуя свалиться на землю. Ульвар делает шаг вперед, удерживая Салазара от падения.

— Бери своего ископаемого и уезжаем, пока министерские шавки не заинтересовались происходящим.

#stories

#friendly_posts 𝒊𝒏 #memories 𝒇𝒓𝒐𝒎 𝑯𝒐𝒈𝒘𝒂𝒓𝒕𝒔

┃𝑭𝑹𝑶𝑴 𝑼𝒍𝒗𝒂𝒓 𝑴𝒖𝒍𝒄𝒊𝒃𝒆𝒓
┃𝑻𝑶 𝑳𝒖𝒄𝒊𝒖𝒔 𝑴𝒂𝒍𝒇𝒐𝒚

Первые недели мая выдались достаточно теплыми, даже несмотря на то, что по небу часто бродили облака. То солнце, то облачность. Неизменными была только теплая температура, что выманивала студентов из Хогвартса, заставляя забывать об предстоящих кому-то экзаменах и нужде написания эссе к концу недели. В воздухе витал запах праздности, что отвлекал от пергаментов. Теплый ветер трепал волосы тех, кто выходил на природу следуя этому манящему зову весны. Стрекозы, донимая всех низким звоном крыльев, летали то тут, то там. Белоснежные облака плыли по небу, будто мягкий пух, сорвавшийся с ивовых ветвей, уносится звенящими потоками реки. Ленивые шмели отдыхали в цветах, свесив устало лапки с лепестков.

Но первые недели этого весеннего месяца будоражили студентов и работников Хогвартса не только из-за долгожданной многими приятной погоды. Квиддич. Всего шесть турниров за весь учебный год. Каждый ждали с нетерпением и чем ближе, тем больше тревоги в сердцах. Пятая игра. Последняя для команды Слизерина в этом году. Последняя и для некоторых игроков их команды. Шумят трибуны, скандируя кричалки. Кто-то машет флажками цветов факультета, кто-то срывается на гневную брань стоит вратарю пропустить квоффл или противнику вытворять что-то на грани с нарушением правил. Голос комментатора разносится над стадионом. Внимание профессоров и студентов приковано в игре между командой Слизерина и командой Пуффендуя. Закатав рукава рубашки, на трибуне среди других студентов со змеей на гербе сидел Ульвар, наблюдая за игрой. Все больше внимания зрителей собиралось на ловцах, лишь порой возвращаясь к перемещению квоффла по полю. Игра могла закончиться совсем скоро — все ближе члены команд к поимке снитча.

Отражая лучи солнца, летит золотой мяч. В погоне за ним сошлись Люциус и ловец Пуффендуя, отстающий лишь на фут от соперника. Тревога захватывает зрителей. Нервы вызывают жар тела и холод в руках. Финал близок. Пуффендуй все еще старается выбить свою победу. Загонщик в желтой форме взмахивает битой. Но бладжер, отправленный в ловцов, проносится мимо уклонившегося Люциуса. Лишь платина кончиков волос, собранных в хвост, касается мяча. Хруст костей. Бладжер попадает в участника чужой команды, ломая ему плечо. Нервный вздох трогает тех, что заметили как стремительно он приближается к земле с метлой. Ульвар смеется, наблюдая за столь интересным падением в исполнении ловца Пуффендуя. Минута отвлечения и он упускает решающий момент игры. Сжимая в руке снитч, гордо улыбаясь, Люциус смотрит на трибуны с высоты.

— Слизерин победил со счетом 190:60.

Медленно перетекает празднование в факультетскую гостиную. Сейчас, когда всех захватывает дух победы, заставляя собраться среди привычных интерьеров холодной отстранённости, подземелье кажется намного более живым. Факультетская команда еще в воздухе обменялись праздничными словами, сейчас же радость победы для всех студентов. Слизнорт произносит свою речь о победе, о гордости за команду, о том, что кубок школы теперь точно достанется им. Праздничный настрой, уверенность в завоевании кубка этого года, не дает гостиной долго быть в тишине. Шум разговоров, обсуждений игры, восхваления хитрым маневров на поле наполняет пространство. Героев этого дня легко найти среди студентов. Все еще в форме для квиддича. Легко среди них найти и Люциуса. Староста факультета и ловец — продуктивности можно было лишь завидовать.

Последний год для Люциуса в стенах Хогвартса. Слизерин будет искать ему замену. Люциус был достойным студентом на этих ролях, умеющим использовать власть. Найдут ли кого-то другого достойного? Узнается только в следующих годах, а пока в гостиной факультета праздник из-за победы и веселье в сердцах. Люциус привычно в своей стихии превосходства. Они сталкиваются взглядами на мгновение. Пара секунд чтобы вновь потеряться в толпе, что толпились в этой гостиной. Ульвар немного склоняет голову, ни в знак приветствия, ни попытка высказать уважение. Просто ради поддержания той вежливой нити знакомства.

— Хорошая игра.

𝑷𝒂𝒓𝒕 𝒘𝒓𝒊𝒕𝒊𝒏𝒈 𝑼𝒍𝒗𝒂𝒓 𝒇𝒓𝒐𝒎 #stories

Позади остался темный обряд. Тяжесть в голове и холод рук. Какая-то пустота оседает в части души, где раньше была магия. Тяжёлый обряд вытянул силы волшебников, растратив часть из запасов. Может впервые за десятилетия жизни, позволив ощутить пустоты после магических манипуляций. Магия восстановится, стоит дать себе только передышку в вечной гонке — это не причина для беспокойства. Важнее, что обряд удался, у них получилось нарушить порядок жизни и смерти.

Пока машина быстро неслась по улицам, за прошедшее время Алексис научился водить не угрожая фонарным столбам, Ульвар сверлил взглядом Салазара, размышляя как долго он продержится. Они провернули великое дело. И вопрос сколько магия будет окутывать тело ископаемого, прежде чем он начнет рассыпаться на составляющие, гнить на каждом шаге, терять рассудок становясь тем, кем является — ходячим мертвецом. Но пока все шло прекрасно. Магия удерживало сотканное тело и душу, скоро можно будет задать вопросы, узнать мнение, разобраться в том, что истерлось в памяти за века.

Ульвар устало потирает лицо руками. Бессонная ночь и обряд тяжестью ощущаются в теле, лёгким шумом пустоты в голове. Усталость. Тело просит сна, наливая свинцом веки. Нет, сейчас он задавать вопросы не будет — у них есть еще время, пока обряд действует. Ульвар и Алексис не настолько ничтожны, чтобы проведенный обряд рассеялся за сутки. Думать об этом, почти оскорбление для их чистой крови, тем более для крови Ульвара.

Коттедж, где они сейчас обитали, прячась от магического мира среди магловских пригородов, встретил их пустотой и далеким гулом какой-то техники в подвале. Алексис давно переехал за океан, Ульвар предпочел не возвращаться пока туда, где можно умереть. Их не должно было быть в магическом Лондоне, поэтому магловской город, не столь далёкий, был неплохим местом. Мало кто посмотрит на еще двух «туристов», что заехали в один из множества одинаковых съемных домов. Пусть Ульвар и не сильно горел желанием соседствовать с почему-то активными и радостными маглами, что вечно куда-то шумно уезжали утром, чтобы вернуться в вечер. Но пока ни этот дом, ни соседи, ни возможность, что министерство что-то заметит не беспокоили Ульвара сейчас. Салазар оставлен приходить в себя в одной из комнат второго этажа. Прежде, чем идти со своими вопросами им всем надо отдохнуть. Алексис скрывается глубже в доме. Ульвар же остаётся в небольшой гостиной. Полоска теплого света падает из коридора через арку. На окнах низко опущены шторы. Несколько минут для отдыха. Упав в кресло, Ульвар вытягивает ноги, прикрывая глаза. Успокаивающая темнота. Слабость и теплота растекается по телу. Застыв на грани сна, готовый в любой момент сорваться в забытье, Ульвар отдалённо слышит хлопок. Тело срабатывает быстрее уставшего разума, выхватывая палочку и направляя вперед, чтобы быть готовым к битве. Взгляд фокусируется, быстро разыскивая источник его беспокойства.

— Господин Мальсибер, — знакомый, немного затянутый на гласных голос, трогает разум, — Это я, пожалуйста, успокойтесь.

Домовой эльф в синеватой наволочке, поднимает руки перед собой, словно пытаясь отгородиться от волшебника, растопырив узловатые пальцы. Висящие уши, редкие пучки волос на голове и только один глаз, что смотрел на Ульвара. Секунда чтобы узнать, но осознать то, кого он увидел оказалось сложнее. Готовый встретить кого угодно, Ульвар не ждал, что встретит тут домового эльфа своей семьи.

— Что ты тут делаешь? — опуская палочку, задает вопрос волшебник, пытаясь привести сонный разум в порядок, чтобы хоть что-то понять.

— Мы видели Вас на острове несколько недель назад. Вы последний хозяин, поэтому отправились Вас искать. — Подбираясь ближе к креслу, быстро отчитывается домовой эльф, присматриваясь к уставшему Мальсиберу. — Тем существам мы оказались не интересными, поэтому они нас не тронули, но других хозяев…

Ульвар усмехается, потирая переносицу. Он не может сдержать улыбку — даже после смерти Мальсиберы, что теперь драуграми бродили по острову, не посчитали слуг теми, на кого можно направить свою кару — сохранили свои идеалы и нормы.

«А что будет, если я умру?» — пролетает мысль, неприятно трогая разум размышлениями. Они успокоятся или отправятся карать других волшебников, что когда-то связывались с Мальсиберами? В любом случае, если он их загонит обратно в глубины Хельхейма, то можно попробовать выбить свободу, приукрасив опасность драугров для всей Великобритании. Ульвар прогоняет эту идею, откладывая размышления на более удачное время, заставляя себя обратить внимание на домового эльфа, что все это время делился последними новостями.

— Зип, — перебивает Ульвар, оборачиваясь на нежданного гостя коттеджа, чтобы заглянуть в оставшийся глаз, — Когда я вернусь, возглавлю дом, а пока ни ты, ни кто другой не будет меня искать без моего прямого зова. А пока вы должны поддерживать порядок в доме. Все ясно?

— Да, господин Мальсибер. — Послушно кивает домовой эльф, пятясь назад, — А что делать с мертвыми хозяевами?

Невинный вопрос Зип, неприятно напоминает о правде Ульвару. Он получил то, что желала его семья. Мечта, которую они лелеяли на протяжении поколении, стала для него реальностью. Но каким жестоким способом? Не просто смерть, а мучительная гибель. Запоздалое осознание, которого он невольно избегал, погружаясь в другие вопросы теперь не отпускает его. Он не желал такой смерти им — недостойной смерти. Даже Ингрид, что всегда вызывала только раздражение, мешала ему действовать и единственная, кто пришла на его суд, не ради жалости, а во имя насмешки, будь его воля встретила бы иную смерть, более быструю и благородную. Некоторые и вовсе не заслужили смерти — они не стояли на его пути будучи слабыми фигурами, пустыми оболочками власти. Но теперь они все лежали разорванными телами на острове. Те с кем он рос, кого привык называть семьей. Умершие в один момент волшебники, навсегда оборванные линии на семейном дереве Мальсиберов.

— Похороните их… — На выдохе отдает приказ Ульвар. — С палочками. И мечами, если они у них были во владениях.

Домовой эльф кивает согласно, обещая выполнить приказ, прежде чем исчезнуть в хлопке их магии. Похоронить мертвых под землей, спрятать тот ужас, которым они закончили свои жизни, расстаться навсегда с прошлым, чтобы начать новую веху Мальсиберов. Их похороны пройдут быстро и лишь домовики почтут память молчанием. Только Ульвар и его отец в Азкабане остались из их семьи...

#stories

— Ульвар, ты... — Голос собеседника надламываемся, а тон переходит в защиту.
— Ждал чего-то другого? Я лишь говорю правду. Если ты так реагируешь на нее, — перебив собеседника, пожимая плечами, Ульвар вновь отворачивает, — …не надо было спрашивать. Как ты будешь дальше жить, если безобидные замечания тебя так задевают?

Собеседник резко поднимается с места. Его голос срывается в негодования, советуя придержать свое мнение и такие мерзкие слова под прикрытием помощи, когда о ней вовсе не просили. Ульвар резко оборачивается. Волшебник не желает тут слушать эти нападки за правдивые слова, но его жалкий собеседник спешно покидает комнату. Даже в этом ведет себя как полное ничтожество — бежит, чтобы не столкнуться с последствиями своих слов. На выходе из комнаты он сталкивается с еще одним счастливчиком, которому повезло делить это пространство с Ульваром. Убегающее ничтожество скрывается в коридоре и лишь гневный стук его ботинок по полу доносится еще некоторое время.

— Что это с ним? — Уточняет, так и вжавшийся в дверной проем волшебник, переводя взгляд на Ульвара.

— Обиделся на правду. — Открыв книгу, что все время лежало на тумбочке рядом, коротко отвечает Ульвар явно не собираясь снисходить до полного объяснения ситуации.

𝑷𝒂𝒓𝒕 𝒇𝒓𝒐𝒎 #memories

Жизнь ребенка в большом доме всегда казалась излишне тихой и какой-то забытой. Пустые коридоры с живыми портретами предков, что смотрят вслед. Такие же пустые комнаты со старыми предметами интерьера. Редкие столкновения с домовыми эльфами, что старались быстро прыгать при помощи магии от одной до другой точки. Родителей всегда легко найти – достаточно знать, в каких комнатах они обычно «прячутся» со своими взрослыми делами. Но лишний раз тревожить их вовсе не хотелось — если они найдут свободное время сами сделают шаг в его сторону. Ульвар научился понимать, когда он приходил не вовремя. По пустым взглядам, что блестел, когда они переводили взгляд на отложенные дела; по тому, как отец запирался от всех в кабинете и нарушать его покой в такие моменты было запрещено; по тому, как они пытались объяснять взрослым языком, почему сейчас не время, а Ульвар изображал понимание.

Порой такая пустота давила, душила своим вечным нахождением вокруг, а широкие комнаты с высокими потолками будто уползали все дальше, пока ты на них не смотришь. В другие дни одиночество становилось добрым другом, желанной частью существования. Когда никого нет рядом проще скрыть свою глупость, похоронить ошибку в молчании. Пустота комнат, пусть всегда спиной ощущается взгляд с портретов или беглые взгляды мелькавших в работе домовиков, что убеждались по немому приказу родителей, что Ульвар в безопасности. Хотя сложно было догадаться, что могло быть «опасным» в их представлении.

Жизнь ребёнка в большом доме, когда он остается один была еще более тихой. Это понималось неосознанно. Пустота дома ощущалась как-то иначе в воздухе. Более холодно. Без неосознанных моментов, когда пытаешься расслышать шаги или чей-то диалог. Даже портреты в такие моменты казались еще более мертвыми, оставившими свои редкие переговоры.

Ульвар с тихим стоном скуки сползает ниже в кресле. Книга, что он вытащил с одной полки несмотря на обложку и название, оказалась до безумия скучной. После второго листа хотелось бросить ее. В доме, кажется, еще тише обычного. Хотя это можно понять — может впервые он остался в одиночестве, без знания, что где-то за другими дверями можно найти родителей. Может час назад под спор о том, что опаздывают они уже или нет, отец с матерью покинули дом, направляясь на какую-то встречу. Ульвар пытался развлечь себя самостоятельно, но книга оказалась ужасно скучной. Его внимание привлекает весьма необычное обновление интерьера — чайка сидящая на подоконнике. Наглая птица с интересом разглядывала комнату. Захлопывая книгу, Ульвар поднимается с кресла, намереваясь прогнать вторженца.

— Эй. Проваливай. Фу, фу.

Но чайка, явно не оценив попыток прогнать ее, взмахнула крыльями, направляясь глубже в дом. Тщетная, почти наивная попытка, допрыгнуть до пролетающей чайки заканчивается тем, что Ульвар хватает лишь воздух. Белая птица сквозь приоткрытую дверь проскальзывает в коридор.

Дом молчал, но его блаженная тишина была нарушена погоней. Чайка, порой приземляясь на тумбы, пол, полки, издевательски крича и тревожа портреты, избегала быть пойманной. Но Ульвар не намерен был отпустить птицу, преследуя ее по коридорам и комнатам. Подошва обуви стучит по паркету. Живые портреты вздыхают вслед столь шумным нарушителям спокойствия дома.

Чайка вновь опускается, издевательски позволяя своему преследователю попробовать ее догнать. Ульвар прыгает вперед. Колени и локти неприятно ударяются об паркет, но это сейчас не так важно. Ладони прижимают птицу к полу, притягивая ее ближе к себе. Коридор наполняется истошными криками чайки и стуком крыльев по полу. На паркете остаются белые маленькие перышки. Ульвар улыбается своей победе несколько секунд. Инерция ведет его по полу несколько дюймов, ноги невольно цепляют этажерку. Падает книга. Падает, разбиваясь на сотни крохотных осколков фарфора, статуэтка. Падают тяжелые часы в нескольких дюймах от головы Ульвара. Падает раритетная этажерка, болезненно ударяя его по затылку. Ульвар, придавленный этажеркой, резко встречает пол.

Отец часто жаловался, что этот предмет интерьера выглядит слишком неустойчивым — один толчок и она свалится. Но этажерка стояла. Шаталась, угрожающе скрипела, но продолжала стоять. Фамильная этажерка, что была приобретена и поставлена в этом коридоре еще три поколения Мальсиберов назад. Казалось, что в своем шатком состоянии, переживет всех в этом доме. Но погоню за чайкой она не пережила.

Рядом раздается хлопок аппарации. Домовой эльф, причитая то о глупом молодом хозяине, то о том, что он сам не уследил, то о том, что его обязательно накажут, поднимает этажерку в вертикальное положение. В голове у Ульвара все еще ощущается, какая-то звенящая боль, что медленно угасает, прячась в глубине. Влажно. Ульвар поднимается медленно, прижимая застывшую чайку к груди. Сухие руки домовика поддерживает волшебника, чтобы тот не пытался упасть. Что-то теплое ощущается на коже под носом. Ульвар подходит к окну, приказывая домовику отстать от него с его заботой. Раскрывается створка и чайка выталкивается на улицу. Птица, хлопнув крыльями, быстро удаляется. Капля разбивается об пол, оставаясь бурым пятном на паркете. Домовой эльф вздрагивает, вновь начиная свои причитания, даже перестав собирать упавшие вещи. Ульвар прижимает тыльную сторону ладони к носу, собирая какую-то влажность. В носу колет. Отведя руку, Ульвар видит размазанную полосу крови, оставшуюся на коже.

— Куда катится дом Мальсиберов? — вздыхает весьма недовольно один из живых портретов предков, поправляя кончик своих усов, — Вот в мое время, мы голыми руками охотились на акул и падали со скал без травм. А что теперь? Растеряли все семейное достоинство. Позорище…

#memories