🔵«Но надо привыкнуть, что в эту неформальную коалицию (напомню, никто никаких обязующих документов не подписывал пока что) отдельные страны будут входить и выходить, и некоторые по несколько раз, пока коалиция когда-то сработает. В Европе пройдут еще очень много выборов, которые будут менять политическую конъюнктуру, менять правительства, и все может кардинально поменяться», – предупреждает Руслан Бортник.

🔵«Так что Коалиция решительных – это достаточно условная коалиция. Это как компания, которая собирается попраздновать что-то где-то, и кто-то в нее приходит, кто-то из нее уходит, но пока что компания празднует», – заключает Руслан Бортник.

🔵«Не стало безопасного тыла. И сейчас фактически участниками боевых действий являются не только солдаты на фронте, но и все жители территорий, до которых долетают дроны и ракеты. Такова характеристика этой войны на истощение», – подчеркивает Руслан Бортник.

🔵«Как РФ может напасть на Польшу? Только через территорию Беларуси. Ну, тут надо еще убедить Лукашенко, это остается маловероятно. Операции под чужим флагом на то и называются операциями под чужим флагом, что непонятно, кто их проводит. Посмотрите на войну на Ближнем Востоке, там постоянно прилетает по каким-то странам Персидского залива, а Иран кричит, что это не мы обстреливаем. Кто докажет, откуда оно прилетает? Слишком много заинтересованных в поджигании костра. То же самое у нас было во время Минских соглашений, эти неизвестные стрелки. Это тоже создает фон для регулярных эскалации», – комментирует Руслан Бортник.

🔵«Но и нельзя исключить, что, весьма вероятно, с территории Беларуси работают все-таки разного рода ретрансляторы, поскольку все-таки Беларусь в российском контуре безопасности. Весьма вероятно, что военные РФ могут что угодно использовать даже без ведома белорусских военных», – объясняет Руслан Бортник.

🔵«Опасная ситуация. И я предупреждал ранее, что кризис с Беларусью не завершен, что, несмотря на заявление о том, что отключали, выключали те ретрансляторы, несмотря на определенное забывание Беларуси, стратегически угроза войны между Украиной и Беларусью на пограничье остается и продолжает расти», – предупреждает Руслан Бортник.

Украина больше не была главным политическим субъектом саммита НАТО в Анкаре. Украинский вопрос был частично затмён возобновлённым кризисом на Ближнем Востоке и всё более усложняющимися отношениями между президентом Трампом и другими лидерами НАТО. Споры вокруг Ирана, оборонных расходов, Гренландии, Испании и будущего распределения обязанностей внутри Альянса привлекли не меньше внимания, чем война в Украине.

Тем не менее, Украина остаётся тем сектором, в котором европейская часть Запада решительно настроена не проиграть России. Европейские правительства понимают, что победа России — или даже видимый крах способности Украины сопротивляться — будет воспринята как геополитическое поражение самой Европы. Это подорвало бы доверие к НАТО, ослабило бы политическое влияние Европейского союза и подтвердило, что Европа не может самостоятельно защищать свою стратегическую среду.

Европейская цель, следовательно, не обязательно заключается в обеспечении полного военного поражения России. Она направлена на то, чтобы не допустить России решающей победы, сохранить украинское государство и сохранить хотя бы часть западной стратегической инициативы после сокращения прямого американского вмешательства.

Решение саммита пообещать Украине военную помощь в размере 70 миллиардов евро в 2026 году отражает эту логику. Она обеспечивает Украине большую предсказуемость и снижает непосредственный риск военного краха, но не предоставляет гарантий по статье 5 или достаточных ресурсов для восстановления всей украинской территории силой...

Заявление Пескова — это прежде всего политическая и мобилизационная формула. В военной реальности Россия начала полномасштабное вторжение в Украину 24 февраля 2022 года. Поэтому новая терминология не описывает принципиально новую реальность поля боя. Это отражает то, как Кремль теперь хочет, чтобы российское общество понимало и обосновывало конфликт.

Кремль переносит конфликт с уровня Россия–Украина на уровень Россия–Запад. Она пытается убедить российское общество, что Россия воюет не только с украинскими вооружёнными силами, но и с более широкой западной коалицией, снабжающей Украину оружием, разведкой, финансированием, технологиями и политической поддержкой.

Эта формулировка также служит для мобилизации избирателей перед выборами в Государственную думу, запланированными на 20 сентября 2026 года.это элемент политического самооправдания. Несмотря на огромные военные, демографические и экономические потери, Россия пока не полностью достигла поставленных целей операции...

Заявление Путина о том, что Россия ждёт «момента судьбы», следует рассматривать как мобилизационную риторику. Война представлена не как ограниченная кампания, а как экзистенциальная борьба, связанная с внутренней стабильностью России, статусом великой державы и будущим положением в международной системе.

В то же время эта риторика отражает реальные изменения в природе войны. Украинские удары всё больше переносят экономические и социальные последствия конфликта на территорию России. Самым заметным последствием является растущий дефицит бензина и дизельного топлива на российском внутреннем рынке...

Обе стороны приближаются к пределам своих нынешних военных моделей, но ни Россия, ни Украина пока не исчерпали свои общие возможности для продолжения войны.

Россия сохраняет значительное преимущество в численности населения, промышленном производстве, артиллерии, ракетах и общем объёме военных ресурсов. Однако эти преимущества приводят к уменьшению территориальной отдачи.

В зависимости от используемой методологии, чистая прибыль России в последние месяцы обычно составляла примерно 80–100 квадратных километров в месяц, тогда как некоторые оценки даже ниже. Расчёты, основанные на DeepState, показали чистый прирост России примерно в 80 квадратных километров с 2 по 30 июня 2026 года, в то время как другие системы мониторинга зафиксировали значительно меньше.

Это стратегически важно. Россия продолжает продвигаться, но темпы продвижения остаются крайне медленными относительно масштабов потребляемых ресурсов и политических целей, заявленных Москвой...

Описанные задачи реальны, но не симметричны.
Россия обладает большей мобилизационной и промышленной базой, но сталкивается с серьёзными проблемами с качеством личного состава, координацией командования, логистикой и эффективным использованием численного превосходства. Эти ограничения побуждают Россию одновременно оказывать давление на несколько секторов, а не концентрировать все ресурсы на одном крупном классическом наступлении.

Российские войска всё чаще полагаются на небольшие штурмовые группы, дроны, планирующие бомбы, артиллерию и тактику проникновения. Цель — выявить слабые места в обороне Украины, истощить резервы и постепенно заставить Украину оставлять позиции, не подвергая крупные российские формирования непропорционально большим потерям.

Украина сталкивается с более острой проблемой людских ресурсов. Западное оружие и боеприпасы в конечном итоге могут быть произведены или переданы, хотя часто с серьёзными задержками. Опытные пехота, младшие командиры, инженеры и технические специалисты не могут быть заменены так быстро...

Утверждение о том, что более 75% оружия, используемого украинскими войсками, производится внутри страны, должно быть трактовано внимательно. Он может быть точен по количеству отдельных систем, особенно дронов, определённых типов боеприпасов, систем электронной войны и роботизированных платформ. Это не значит, что Украина достигла 75% стратегической военной независимости.
Украина по-прежнему сильно зависит от иностранных систем ПВО, ракет-перехватчиков, разведки, спутниковых возможностей, авиационных компонентов, финансирования и передовой электроники.

Тем не менее, внутреннее производство значительно повышает устойчивость Украины. Москва больше не может предполагать, что окончательное истощение западных арсеналов автоматически разоружит Украину. Украина постепенно становится постоянным военно-промышленным центром, интегрированным с европейским оборонным сектором.

Это меняет российские ожидания тремя способами.
Во-первых, войну уже нельзя выиграть, просто ожидая сокращения западных запасов.
Во-вторых, Украина приобретает возможность вести относительно автономную дальнобойную ударную кампанию по российской инфраструктуре.
В-третьих, даже после прекращения огня Украина может оставаться сильно вооружённым государством с крупной отечественной оборонной промышленностью. Для России это означает, что прекращение огня без политических соглашений, касающихся будущего военного статуса Украины, может лишь отложить конфликт...

Соединённые Штаты и европейские страны не могут быть нейтральными посредниками в этом конфликте.
Они — политические и военные союзники Украины. Они предоставляют Киеву оружие, разведданные, финансирование, обучение и дипломатическую поддержку, одновременно вводя санкции против России. Поэтому у Москвы есть объективные причины не рассматривать Вашингтон или европейские столицы как нейтральных посредников.

Китай также не является полностью нейтральным. Пекин поддерживает стратегическое партнёрство с Москвой, противостоит западному геополитическому доминированию и участвует в более широком глобальном соперничестве с Соединёнными Штатами. Но Китай может участвовать как крупная держава с существенным рычагом давления на Россию и заинтересованным в предотвращении неконтролируемой эскалации.

Турция, Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты могут выступать в роли хозяев, каналов связи и технических посредников. Они поддерживают отношения как с Москвой, так и с Киевом, имеют опыт организации обменов и конфиденциальных контактов.
Тем не менее, они не обладают достаточным военным, экономическим или политическим влиянием, чтобы гарантировать всеобъемлющее урегулирование самостоятельно...

Возобновившийся иранский кризис влияет на Украину противоречивым образом.
С отрицательной стороны, это отвлекает американское политическое внимание, военные ресурсы и дипломатический потенциал. Это также повышает мировые цены на нефть, что может увеличить экспортные доходы России и снизить эффективность западного экономического давления на Москву. Доходы России от нефти и газа уже выиграли от роста цен, вызванных иранским конфликтом, несмотря на то, что общие энергетические доходы оставались под давлением.

С положительной стороны, Трампу нужны заметные дипломатические успехи. Урегулирование в Украине может быть представлено как внутри страны, так и на международном уровне как доказательство того, что его стратегия давления и личной дипломатии работает. Это даёт ему дополнительный стимул усилить усилия по конфликту между Россией и Украиной...

Основные требования России можно резюмировать следующим образом:
🔵Украина должна остаться вне НАТО или принять долгосрочный статус неприсоединения;
🔵территориальная реальность, созданная войной, должна быть принята в какой-то форме;
🔵иностранная военная инфраструктура в Украине должна быть ограничена;
🔵Российские вопросы безопасности должны быть включены в новое европейское соглашение;
🔵санкции должны быть сняты или существенно ослаблены.

Основные требования Украины отличаются:
🔵сохранение суверенного и военно-жизнеспособного украинского государства;
достоверная защита от нового российского вторжения;
🔵отсутствие юридического признания российских аннексий;
🔵поддержание достаточного количества вооружённых сил и оборонного сотрудничества;
🔵финансирование восстановления, европейская интеграция и возвращение перемещённых граждан.

Разногласия сузились процедурно, но не стратегически.
🔵Стороны обладают большим опытом обсуждения механизмов прекращения огня, мониторинга, обмена контактами и практического управления линией контакта. 🔵Временное прекращение огня на существующем фронте сейчас обсуждается более серьёзно, чем это было на ранних этапах войны.
🔵Однако фундаментальные споры по территории, гарантиям безопасности, НАТО, санкциям и будущему балансу сил остаются нерешёнными...

Замороженный конфликт может быть рационален для обеих сторон в краткосрочной перспективе, но не будет автоматически служить их долгосрочным интересам.

Для Украины прекращение огня спасло бы жизни, сохранило бы государство, снизило бы непосредственную опасность для городов и создало бы пространство для экономической стабилизации и европейской интеграции. Это также позволит Украине восстановить свои вооружённые силы и оборонную промышленность.

Однако прекращение огня без всеобъемлющего политического урегулирования не будет восприниматься как подлинный мир. Многие беженцы будут неохотно возвращаться, частные инвесторы продолжат требовать исключительно высокие страховые взносы, военные расходы останутся значительными, а украинская политика останется под влиянием ожидания возобновления войны.

Для России прекращение огня могло бы фактически закрепить территориальные приобретения и снизить текущие военные издержки. Но Москва всё равно столкнётся с санкциями, вооружённой и глубоко враждебной Украиной, милитаризованной границей НАТО и долгосрочным европейским военным наращиванием. Россия могла бы получить территории, потеряв политическое влияние на остальную Украину и стимулируя постоянное перевооружение Запада...

Война показала, что европейская система безопасности после холодной войны больше не функционирует. Система не смогла обеспечить надёжную безопасность ни для Украины, ни для России и не предотвратила крах механизмов контроля над вооружениями, военной прозрачности и политического диалога.

Послевоенная система будет более многополярной, более милитаризованной и более транзакционной. НАТО останется центральным институтом безопасности западного мира, но само по себе НАТО не может создать комплексную европейскую архитектуру безопасности, поскольку исключает Россию — одну из крупнейших военных и ядерных держав Европы.

Устойчивая система потребует нескольких параллельных элементов:

А.   возобновление стратегического диалога между Соединёнными Штатами, Европейским союзом, Россией и Китаем;

Б.   соглашения о контроле над вооружениями, охватывающие ракеты, ядерные риски и размещение крупных сил;

В.   прозрачность и механизмы уведомления о учениях и перемещении войск;

Г.   взаимно принятые ограничения в чувствительных приграничных регионах;

Д.  гарантии безопасности не только для Украины, но и для европейских государств и России;

Е.   механизмы предотвращения инцидентов и управления региональными кризисами;

Ж. реформировать или заменить институты, которые утратили доверие главных держав.

Украина не должна оставаться лишь буферной зоной или полем битвы между геополитическими блоками. Она должна стать суверенным региональным актором с сильным национальным оборонным потенциалом, глубокой экономической интеграцией с Европой и достаточной дипломатической гибкостью, чтобы избежать постоянной зависимости от единого внешнего центра...