Forwarded from 1648
Не близки мне, честно говоря, все эти размышления из разряда "как нам обустроить Россию", "кто виноват" и "что делать".
Я считаю, что прежде чем об этом думать - нужно сформировать свою идентичность.
Проблема не в том, что русский - это имперская идентичность, что достаточно очевидно, если хоть немного погрузиться в вопрос.
Сама по себя "империя" просто форма политии со своими плюсами и минусами.
В национальном государстве тоже свои плюсы и минусы.
Другие формы политии тоже неидеальны.
Все государства и любые формы политической организации связаны в той или иной степени с насилием и войнами.
Можно поообсуждать какие меньше, какие больше, какие формы общественного устройства лучше или хуже.
Но мне кажется в первую очередь важным широкой аудитории научно мыслить об идентичности, а не публицистическими штампами.
А дальше можно понять - кто мы и как эти мы хотим жить.
Есть какие-то фундаментальные вещи, которые более-менее ясно вырисовываются при непредвзятом изучении дореволюционной, советской и российской историографии и этнографии, а также истории современных государств.
У меня не было какой-то позиции изначально. Мне просто было интересно понять.
И вот к чему я пришел.
✅ современные государства строятся на идее политической нации, которая вбирает в себя культуры этнические.
✅Древняя Русь была конгломератом славянских, балтских и финно-угорских племен с иранским, тюркским и скандинавским влиянием.
✅ этничность это континуум и условные украинские, белорусские и великорусские этничности начали формироваться в Средние Века из этих племен и культур.
✅ в 17-18 веках формируется Росийская Империя из синтеза этих этнокультур под влиянием мощной технологической вестернизации сильным государственным аппаратом сверху и в отрыве от западноевропейских ценностей.
✅ эта Империя пытается трансформироваться в национальное государство общерусских с национальной общерусской культурой, но не успевает этот процесс пройти.
✅ в СССР продолжается процесс формирования русской нации на основе этой общерусской культуры, а украинцы и белорусы создают свои национальные государства.
✅ с отделением Украины и Беларуси Россия находится на распутье:
-быть национальным государством общерусских как нации, но тут проблема, что общерусские как нация не до конца сложились. Без Украины и Беларуси вероятно они не смогут существовать, так как культуры этих стран - база этой общерусской нации.
-быть национальным государством великорусов (раз уж Украина и Беларусь отдельны). Но как это совместить с общерусской культурой и ее богатством, которые стали частью идентичности и которые терять страшно? К тому же великорусская культура почти умерла.
-быть государством-цивилизацией (империей), где русские (россияне) - все русскоговорящие разных этносов, не объединеннные в одну нацию.
В официальном и неофициальном дискурсе о "русскости" используются все три подхода не разделяя и не уточняя о какой русскости идет речь.
Мне кажется, важно их разделять и тогда понятнее о чем идет речь и можно что-то обсуждать.
Без этого понимания любые политические рассуждения независимо от идеологии - сплошная абстракция.
А какая идея лучше и правильнее - вопрос отдельный.
Но мне симпатична этническая великорусская культура и я уважаю общерусскую культуру, которые я считаю важным изучать, чтобы понять себя, так как это то, что на нас непосредственно влияло и влияет.
А культура древнерусская слишком далека и ее влияние косвенное на нас сегодня. И ее значение переоценено.
Намного важнее недоцененная культура Московской Руси, которую ошибочно воспринимают как периферию древнерусской, но Московская Русь имеет самостоятельное и более важное для нас значение.
https://t.me/zalesje/4412
Я считаю, что прежде чем об этом думать - нужно сформировать свою идентичность.
Проблема не в том, что русский - это имперская идентичность, что достаточно очевидно, если хоть немного погрузиться в вопрос.
Сама по себя "империя" просто форма политии со своими плюсами и минусами.
В национальном государстве тоже свои плюсы и минусы.
Другие формы политии тоже неидеальны.
Все государства и любые формы политической организации связаны в той или иной степени с насилием и войнами.
Можно поообсуждать какие меньше, какие больше, какие формы общественного устройства лучше или хуже.
Но мне кажется в первую очередь важным широкой аудитории научно мыслить об идентичности, а не публицистическими штампами.
А дальше можно понять - кто мы и как эти мы хотим жить.
Есть какие-то фундаментальные вещи, которые более-менее ясно вырисовываются при непредвзятом изучении дореволюционной, советской и российской историографии и этнографии, а также истории современных государств.
У меня не было какой-то позиции изначально. Мне просто было интересно понять.
И вот к чему я пришел.
✅ современные государства строятся на идее политической нации, которая вбирает в себя культуры этнические.
✅Древняя Русь была конгломератом славянских, балтских и финно-угорских племен с иранским, тюркским и скандинавским влиянием.
✅ этничность это континуум и условные украинские, белорусские и великорусские этничности начали формироваться в Средние Века из этих племен и культур.
✅ в 17-18 веках формируется Росийская Империя из синтеза этих этнокультур под влиянием мощной технологической вестернизации сильным государственным аппаратом сверху и в отрыве от западноевропейских ценностей.
✅ эта Империя пытается трансформироваться в национальное государство общерусских с национальной общерусской культурой, но не успевает этот процесс пройти.
✅ в СССР продолжается процесс формирования русской нации на основе этой общерусской культуры, а украинцы и белорусы создают свои национальные государства.
✅ с отделением Украины и Беларуси Россия находится на распутье:
-быть национальным государством общерусских как нации, но тут проблема, что общерусские как нация не до конца сложились. Без Украины и Беларуси вероятно они не смогут существовать, так как культуры этих стран - база этой общерусской нации.
-быть национальным государством великорусов (раз уж Украина и Беларусь отдельны). Но как это совместить с общерусской культурой и ее богатством, которые стали частью идентичности и которые терять страшно? К тому же великорусская культура почти умерла.
-быть государством-цивилизацией (империей), где русские (россияне) - все русскоговорящие разных этносов, не объединеннные в одну нацию.
В официальном и неофициальном дискурсе о "русскости" используются все три подхода не разделяя и не уточняя о какой русскости идет речь.
Мне кажется, важно их разделять и тогда понятнее о чем идет речь и можно что-то обсуждать.
Без этого понимания любые политические рассуждения независимо от идеологии - сплошная абстракция.
А какая идея лучше и правильнее - вопрос отдельный.
Но мне симпатична этническая великорусская культура и я уважаю общерусскую культуру, которые я считаю важным изучать, чтобы понять себя, так как это то, что на нас непосредственно влияло и влияет.
А культура древнерусская слишком далека и ее влияние косвенное на нас сегодня. И ее значение переоценено.
Намного важнее недоцененная культура Московской Руси, которую ошибочно воспринимают как периферию древнерусской, но Московская Русь имеет самостоятельное и более важное для нас значение.
https://t.me/zalesje/4412
Telegram
РОСТОВСКАЯ ЗЕМЛЯ
«Пробуждение русской самодеятельности».
Встретил этот скан в грязовецком паблике «Врата Севера». Источник, к сожалению, не был указан, пришлось гуглить — текст был напечатан в газете* «За Россию!» № 27 в 1915 году, в разгар I Мировой войны.
Перекликается…
Встретил этот скан в грязовецком паблике «Врата Севера». Источник, к сожалению, не был указан, пришлось гуглить — текст был напечатан в газете* «За Россию!» № 27 в 1915 году, в разгар I Мировой войны.
Перекликается…
⚡5💊3🔥2
Туно — Удмурцкой говедун-богопомазанник.
Туно уджал предсказывать будушшее да нали вступать в борьбу с божессвами. Бают, ак в едной дерёвне кудесник сразилсе с самим Кереметом да заставил его некацца от непомерных жертв. Покровителем туно нациталсе Инмар-то ( Нум ), ль Инмар-Кылчин — воплошшение неба да мандеры. Малтают, цё верховный бог является ноцессю к тому, кого ён назнацяет быть туно, в сопровождении дошлова, ужжо просвешшеннова им кудесника. Ён выводит уценика, грая на гуслях, в кулиге ль к громадному врагу. Тамотки посвяшшамый здрит 77 елей: тот знахарь, кой съуджат сосцитать хвою эких елей, иматат силу насылать порцю да лецить люд.
У ворога глубью 77 сажней, наполнённого слюной говедуноф-туно, говедуны примат вредоносну силу. Туно должен спроплясать на натянутых струнах да не брикнутьсе — тольки тогды ёго вольно нацитать прошедшим испытание. Волю богоф туно тожно узнавали под гру на гуслях в святилище-керемет алибо в селении. Сам туно обреталсе вдали от селения. При избрании жрецоф туно являцця для отправления культа в деревню, и его ведут в баню; тем врименем в избе округ гусляра и стола с трёмя обрядовама хлебама и кумышкой собирацця люд. Туно одеват во все бело, опоясыват белым полотенцём, в цашу с кумышкой складят серебряную монету, и тот зацинат ворожить под гру гуслей. Под свяшшенную мелодию Инву он зацинат пляску с мецом в руках да нагайкой, цобы изгнать злых духоф. Во время пляски туно впадает в иссупленьё, призыват Нума ( Инмара ) и в беспамятссве кажет зыканя тех, кои виновны доспетисе жрецами. По серебру гадали и о здоровье: ежле серебро спотускнело-то, цолофек подвержён порци. Серебряну монету вбивали в древо; новобранцы доспели се дла того, цобы родители знали их судьбу. Заговоры супротив nорци вклюцяют знакомы нама мотивы 77 сакральных объектоф: сглазить цолофека уджает толико тот, кто суджает выроссить лиссья на упавшём гнилом дереви, переликовать птенцов 77 птиц, да тожно муравьёф ис 77 муравейникоф, наконец, выбить злотой шар-шонцё — из рук Нума (Кылчин-Инмара). В другом-то заговоре порчу суджает наслать лиша тот, кто съуждат пророссить 77 сросшихся рябин церёз муравейник, слить в едну воду 77 бань. То, цо нам извессно о тунах даёт нам докованьё о том, цо тун — се богопомазанник, а нацитат не цолофек, а «Шкайломань», цо переводицца с мокшаньской ак «Богоцолофек», тако мы будём зыкать и других богопомазанникоф в Уцконти.
[Перевод на русский язык]
Туно уджал предсказывать будушшее да нали вступать в борьбу с божессвами. Бают, ак в едной дерёвне кудесник сразилсе с самим Кереметом да заставил его некацца от непомерных жертв. Покровителем туно нациталсе Инмар-то ( Нум ), ль Инмар-Кылчин — воплошшение неба да мандеры. Малтают, цё верховный бог является ноцессю к тому, кого ён назнацяет быть туно, в сопровождении дошлова, ужжо просвешшеннова им кудесника. Ён выводит уценика, грая на гуслях, в кулиге ль к громадному врагу. Тамотки посвяшшамый здрит 77 елей: тот знахарь, кой съуджат сосцитать хвою эких елей, иматат силу насылать порцю да лецить люд.
У ворога глубью 77 сажней, наполнённого слюной говедуноф-туно, говедуны примат вредоносну силу. Туно должен спроплясать на натянутых струнах да не брикнутьсе — тольки тогды ёго вольно нацитать прошедшим испытание. Волю богоф туно тожно узнавали под гру на гуслях в святилище-керемет алибо в селении. Сам туно обреталсе вдали от селения. При избрании жрецоф туно являцця для отправления культа в деревню, и его ведут в баню; тем врименем в избе округ гусляра и стола с трёмя обрядовама хлебама и кумышкой собирацця люд. Туно одеват во все бело, опоясыват белым полотенцём, в цашу с кумышкой складят серебряную монету, и тот зацинат ворожить под гру гуслей. Под свяшшенную мелодию Инву он зацинат пляску с мецом в руках да нагайкой, цобы изгнать злых духоф. Во время пляски туно впадает в иссупленьё, призыват Нума ( Инмара ) и в беспамятссве кажет зыканя тех, кои виновны доспетисе жрецами. По серебру гадали и о здоровье: ежле серебро спотускнело-то, цолофек подвержён порци. Серебряну монету вбивали в древо; новобранцы доспели се дла того, цобы родители знали их судьбу. Заговоры супротив nорци вклюцяют знакомы нама мотивы 77 сакральных объектоф: сглазить цолофека уджает толико тот, кто суджает выроссить лиссья на упавшём гнилом дереви, переликовать птенцов 77 птиц, да тожно муравьёф ис 77 муравейникоф, наконец, выбить злотой шар-шонцё — из рук Нума (Кылчин-Инмара). В другом-то заговоре порчу суджает наслать лиша тот, кто съуждат пророссить 77 сросшихся рябин церёз муравейник, слить в едну воду 77 бань. То, цо нам извессно о тунах даёт нам докованьё о том, цо тун — се богопомазанник, а нацитат не цолофек, а «Шкайломань», цо переводицца с мокшаньской ак «Богоцолофек», тако мы будём зыкать и других богопомазанникоф в Уцконти.
[Перевод на русский язык]
Снова и снова, все чаще и чаще слышны претензии о том, что писание на поморской говоре не имеет смысла. И так, ваш окончательный ответ: нужно ли писать на поморской говори?
Final Results
70%
Несомненно да
39%
Несомненно нет
Универсальный Нум — Бог с человеческим поведением ( I ).
Нум в Уцконте — положительный Демиург, который появился из одного из яиц Птицы-Абсолюта, также как и негативный Демиург — Куль. Из его очевидных творений: мужчина, радуга, солнце, ветер ( на Земле ) и так далее.
Кем же является для усковии ( от финского uskovia: «верующие», так будем называть следующих Уцконте ) «положительный» Демиург Нум?
Хоть Уцконта и считается дуалистической религией, в ней есть нечто высшее чем два Демиурга, этим высшим существом является Птица-Абсолют, которая является воплощением нематериального мира, так как материальный мир возник уже как следствие «Большого взрыва головы Деда-Сингулярности», и в дальнейшем материальный мир был развит как творение двух Демиургов, сама же Птица-Абсолют это Всемирный, Бесконечный, Живущий разум, существование которого можно объяснить по Принципу Ментализма в Герметизме:
Кибалион, Первый Принцип Герметизма.
Исходя из этого ясно, что Нум ниже по статусу чем Птица-Абсолют, и его нельзя считать всесильным и вселенским Богом, на самом деле, сфера его «деятельности» — Земля, или же шире — солнечная система. Саамская мифология знает миф о Космической битве. В этом мифе рассказывается о том, как Бог Солнца Пяйве пытался посватать дочь Луны за своего сына Пейвальке, но Луна отказывает Пяйве в его желании. Тогда и случается Космическая Битва, на стороне Пяйве выступают земля и горы, домашние животные, олени и птицы, а на стороне Луны — вода, тень, духи загробного мира, северное сияние и дикие звери. Планету ожидал конец света, но некий Старец в образе моржа опускает на землю ночь, и борьба прекращается.
Кто был этот Старец остается для нас загадкой. Возможно, это Птица-Абсолют спустилась на Землю дабы избежать ее самоуничтожения.
По саамским поверьям, на время долгой полярной ночи солнце и луна опускались в море, таким образом миф о Космической Битве описывает устройство Вселенной.
Исходя из всего выше сказанного становится понятно, что Бог Пяйве входит в понятие Универсального Нума, и является этим самым Универсальным Нумом. Луна же в этом мифе — Бог Куль. Мы доказали тезис о том, что Нум не является вселенским Божеством, и его влияние распространяется лишь на Солнечную Систему. Птица-Абсолют даровала Солнечную Систему двум Демиургам, и, как мы знаем, существование Солнечной Системы зависит от продолжительности жизненного цикла солнца, следовательно, когда этот цикл закончится, вместе с Солнцем умрет и Нум.
Прибалтийским финнам известен миф о Небесной Свадьбе. По мифу, некая пастушка поймала на болоте утку, и та снесла «на радость людям» золотое яичко. Пастушка согрела яичко, и из него вышла девушка, которой дали два имени — Суометар ( Дочь Суоми ) и Сорсатар ( Дочь Утки ). Суометар является прародительницей финского народа. Факт того, что она Дочь Утки говорит нам о том, что девушка эта уже по статусу ничем не ниже Нума и Куля. Через пол года девушка стала красавицей, и к ней явились женихи. То были Месяц, Солнце и сын Полярной Звезды. Сорсатар отказала Месяцу за то, что он был так непостоянен, отказала Солнцу за то, что у него дурной характер, но согласилась выйти за Сына Полярной Звезды. И так, переведем миф на «язык Высшей Мифологии»: Дочь Птицы-Абсолюта и прародительница финского народа отказала Нуму и Кулю, но согласилась выйти замуж за Сына Полярной Звезды.
Полярная Звезда встречается абсолютно везде в финно-угорской мифологии, она является неподвижным центром небесного мира, вокруг которого вращается небосвод. Также, ее символ ( ✸ ) вы можете знать как самый известный символ финно-угорских народов.👇
Нум в Уцконте — положительный Демиург, который появился из одного из яиц Птицы-Абсолюта, также как и негативный Демиург — Куль. Из его очевидных творений: мужчина, радуга, солнце, ветер ( на Земле ) и так далее.
Кем же является для усковии ( от финского uskovia: «верующие», так будем называть следующих Уцконте ) «положительный» Демиург Нум?
Хоть Уцконта и считается дуалистической религией, в ней есть нечто высшее чем два Демиурга, этим высшим существом является Птица-Абсолют, которая является воплощением нематериального мира, так как материальный мир возник уже как следствие «Большого взрыва головы Деда-Сингулярности», и в дальнейшем материальный мир был развит как творение двух Демиургов, сама же Птица-Абсолют это Всемирный, Бесконечный, Живущий разум, существование которого можно объяснить по Принципу Ментализма в Герметизме:
... мир явлений, или вся Вселенная, является просто мысленным созданием Всего, подверженным законам созданных вещей. Вселенная в целом, а также ее части или отдельные единицы существуют в уме Всего, в котором мы живем, движемся и существуем.
Кибалион, Первый Принцип Герметизма.
Исходя из этого ясно, что Нум ниже по статусу чем Птица-Абсолют, и его нельзя считать всесильным и вселенским Богом, на самом деле, сфера его «деятельности» — Земля, или же шире — солнечная система. Саамская мифология знает миф о Космической битве. В этом мифе рассказывается о том, как Бог Солнца Пяйве пытался посватать дочь Луны за своего сына Пейвальке, но Луна отказывает Пяйве в его желании. Тогда и случается Космическая Битва, на стороне Пяйве выступают земля и горы, домашние животные, олени и птицы, а на стороне Луны — вода, тень, духи загробного мира, северное сияние и дикие звери. Планету ожидал конец света, но некий Старец в образе моржа опускает на землю ночь, и борьба прекращается.
Кто был этот Старец остается для нас загадкой. Возможно, это Птица-Абсолют спустилась на Землю дабы избежать ее самоуничтожения.
По саамским поверьям, на время долгой полярной ночи солнце и луна опускались в море, таким образом миф о Космической Битве описывает устройство Вселенной.
Исходя из всего выше сказанного становится понятно, что Бог Пяйве входит в понятие Универсального Нума, и является этим самым Универсальным Нумом. Луна же в этом мифе — Бог Куль. Мы доказали тезис о том, что Нум не является вселенским Божеством, и его влияние распространяется лишь на Солнечную Систему. Птица-Абсолют даровала Солнечную Систему двум Демиургам, и, как мы знаем, существование Солнечной Системы зависит от продолжительности жизненного цикла солнца, следовательно, когда этот цикл закончится, вместе с Солнцем умрет и Нум.
Прибалтийским финнам известен миф о Небесной Свадьбе. По мифу, некая пастушка поймала на болоте утку, и та снесла «на радость людям» золотое яичко. Пастушка согрела яичко, и из него вышла девушка, которой дали два имени — Суометар ( Дочь Суоми ) и Сорсатар ( Дочь Утки ). Суометар является прародительницей финского народа. Факт того, что она Дочь Утки говорит нам о том, что девушка эта уже по статусу ничем не ниже Нума и Куля. Через пол года девушка стала красавицей, и к ней явились женихи. То были Месяц, Солнце и сын Полярной Звезды. Сорсатар отказала Месяцу за то, что он был так непостоянен, отказала Солнцу за то, что у него дурной характер, но согласилась выйти за Сына Полярной Звезды. И так, переведем миф на «язык Высшей Мифологии»: Дочь Птицы-Абсолюта и прародительница финского народа отказала Нуму и Кулю, но согласилась выйти замуж за Сына Полярной Звезды.
Полярная Звезда встречается абсолютно везде в финно-угорской мифологии, она является неподвижным центром небесного мира, вокруг которого вращается небосвод. Также, ее символ ( ✸ ) вы можете знать как самый известный символ финно-угорских народов.👇
👆Дочь Суоми пренебрегла вниманием положительного Демиурга. И это нам говорит о том, что статус Сына Полярной Звезды выше, чем у Нума.
Отходя от темы, стоит заметить некую интересную вещь. Насколько мы знаем, у прибалто-финнов нет в пантеоне Куля и Нума. У финнов нет доброго Демиурга и злого Демиурга, у них есть несколько верховных божеств, которые не имеют особых отличий между собой. Фактически, высшее положение у финнов занимает бог Юмала, эпитет которого — Укко. Юмала создал как солнце, так и луну, и является одним единственным Демиургом. Тем временем Утка является создателем Вселенной, как и везде у финно-угров, но Юмала никак не выделяется из образа Утки, Юмала не появляется из яйца утки, поэтому, предположим, что Юмала — это и есть Птица-Абсолют.
Отходя от темы, стоит заметить некую интересную вещь. Насколько мы знаем, у прибалто-финнов нет в пантеоне Куля и Нума. У финнов нет доброго Демиурга и злого Демиурга, у них есть несколько верховных божеств, которые не имеют особых отличий между собой. Фактически, высшее положение у финнов занимает бог Юмала, эпитет которого — Укко. Юмала создал как солнце, так и луну, и является одним единственным Демиургом. Тем временем Утка является создателем Вселенной, как и везде у финно-угров, но Юмала никак не выделяется из образа Утки, Юмала не появляется из яйца утки, поэтому, предположим, что Юмала — это и есть Птица-Абсолют.
Дочь Луны и сын Солнца (I).
Саамская сказка
Пересказала А. Елагина
Долгий-долгий день ездит Солнце в берестяной кереже по синему небу — осматривает свои земли. Утром Медведь его везёт в полдень — Олень-бык, к вечеру — Оленьва-женка. Много, очень много дел у Солнца: надо дать жизнь всему, что должно родиться, надо растить деревья, ягель и травы, надо светить зверям, людям и птицам, чтоб жирели они и плодились, умножая богатства Солнца.
К вечеру устаёт Солнце, валится без сил за море. Ему бы уснуть-отдохнуть, а тут сын Пейвальке - солнечный луч пристаёт:
— Отец, пора мне жениться!
— Что верно, то верно — пора! А есть ли у тебя невеста?
— Нету. Примерял я свои золотые сапожки земным невестам, ни одной не пришлись впору. Ноги у них тяжёлые, от земли не оторвёшь. А мне в небе летать.
— Не там ты ищешь невесту, Пейвальке, - сказало Солнце. — Спрошу я Луну, дочь у неё родилась. Хоть и бедней нас Луна, а всё же, как и мы, по небу ходит.
Дождалось Солнце того дня, когда Луна утром вышла на небо, подкатилось к ней поближе, спрашивает:
— Скажи, соседка, не растёт ли у тебя дочка хороша? У меня для неё жених есть, сынок мой Пейвальке - солнечный луч.
Затуманилась мать Луна, отвечает:
— Малое ещё дитя моя дочка. На руках держу и не чую, есть она или нет — чуть светится. Куда уж ей замуж!
— Ничего, — говорит Солнце, — наш дом богатый. Откормим, дородной будет. Дай, пусть посмотрит на неё мой Пейвальке.
— Ох, нет, — испугалась Луна и закрыла дитя тучкой, — сожжёт он её, твой Пейвальке. Скажу тебе правду, уже есть у неё суженый — Найнас - северное сияние. Вон он над морем ходит.
— Ах, так! — рассердилось Солнце. — Значит, нам отказ из-за какой-то полоски?! Видно, ты забыла, соседка, что я всему даю жизнь, что у меня — богатства, у меня сила!
— Сила твоя, сосед, сильна только вполовину, - молвила Луна, - а в сумерки ты где? А ночью? Долгой зимой где твоя сила? А Найнас - северное сияние и зимой и ночью даёт свет.
От таких слов ещё пуще взъярилось Солнце, мечет огненные стрелы, пышет жаром гнева: «Всё равно, — кричит, — женю сына на твоей дочке». Загремел гром, завыли ветры, вздыбились в морях воды, ходуном заходили горы. Шатко стало на земле. Сбились в кучу стада оленей, попрятались в вежи люди.
Поскорей ушла мать Луна в ночную темень. Думает: «Видно, надо спрятать дитя от солнечных глаз подальше». Присмотрела на озере плавучий остров, где жили старик со старухой, добрые люди, и сказала: «Вот кому доверю свою дочку!».
Устало бушевать Солнце, затих гром, улеглись ветры. Пошли старик со старухой в лес бересту драть. Видят: висит на еловой лапе серебряная люлька. Никого нет в ней, только слышится детский голос:
— Ниекия — нет меня. А вот я!
Смотрят: лежит в люльке дитя, на вид людское, но всё так и светится лунным светом.
Отнесли старики домой люльку, радуются, что теперь есть у них дочка. Стали её растить. Слушается она старика, как отца родного, слушается она старуху, как мать родную, а ночью выйдет из вежи, поднимет личико к Луне, протянет к ней руки и лучится ещё сильнее. Научилась она шить из оленьих шкур пологи и одеяла, научилась расшивать их бисером и серебром. А станет играть, крикнет: «Ниекия — нет меня!» — и исчезнет, только смех звенит рядом. Так и назвали её старики — Ниекия...
( продолжение — будет )
Саамская сказка
Пересказала А. Елагина
Долгий-долгий день ездит Солнце в берестяной кереже по синему небу — осматривает свои земли. Утром Медведь его везёт в полдень — Олень-бык, к вечеру — Оленьва-женка. Много, очень много дел у Солнца: надо дать жизнь всему, что должно родиться, надо растить деревья, ягель и травы, надо светить зверям, людям и птицам, чтоб жирели они и плодились, умножая богатства Солнца.
К вечеру устаёт Солнце, валится без сил за море. Ему бы уснуть-отдохнуть, а тут сын Пейвальке - солнечный луч пристаёт:
— Отец, пора мне жениться!
— Что верно, то верно — пора! А есть ли у тебя невеста?
— Нету. Примерял я свои золотые сапожки земным невестам, ни одной не пришлись впору. Ноги у них тяжёлые, от земли не оторвёшь. А мне в небе летать.
— Не там ты ищешь невесту, Пейвальке, - сказало Солнце. — Спрошу я Луну, дочь у неё родилась. Хоть и бедней нас Луна, а всё же, как и мы, по небу ходит.
Дождалось Солнце того дня, когда Луна утром вышла на небо, подкатилось к ней поближе, спрашивает:
— Скажи, соседка, не растёт ли у тебя дочка хороша? У меня для неё жених есть, сынок мой Пейвальке - солнечный луч.
Затуманилась мать Луна, отвечает:
— Малое ещё дитя моя дочка. На руках держу и не чую, есть она или нет — чуть светится. Куда уж ей замуж!
— Ничего, — говорит Солнце, — наш дом богатый. Откормим, дородной будет. Дай, пусть посмотрит на неё мой Пейвальке.
— Ох, нет, — испугалась Луна и закрыла дитя тучкой, — сожжёт он её, твой Пейвальке. Скажу тебе правду, уже есть у неё суженый — Найнас - северное сияние. Вон он над морем ходит.
— Ах, так! — рассердилось Солнце. — Значит, нам отказ из-за какой-то полоски?! Видно, ты забыла, соседка, что я всему даю жизнь, что у меня — богатства, у меня сила!
— Сила твоя, сосед, сильна только вполовину, - молвила Луна, - а в сумерки ты где? А ночью? Долгой зимой где твоя сила? А Найнас - северное сияние и зимой и ночью даёт свет.
От таких слов ещё пуще взъярилось Солнце, мечет огненные стрелы, пышет жаром гнева: «Всё равно, — кричит, — женю сына на твоей дочке». Загремел гром, завыли ветры, вздыбились в морях воды, ходуном заходили горы. Шатко стало на земле. Сбились в кучу стада оленей, попрятались в вежи люди.
Поскорей ушла мать Луна в ночную темень. Думает: «Видно, надо спрятать дитя от солнечных глаз подальше». Присмотрела на озере плавучий остров, где жили старик со старухой, добрые люди, и сказала: «Вот кому доверю свою дочку!».
Устало бушевать Солнце, затих гром, улеглись ветры. Пошли старик со старухой в лес бересту драть. Видят: висит на еловой лапе серебряная люлька. Никого нет в ней, только слышится детский голос:
— Ниекия — нет меня. А вот я!
Смотрят: лежит в люльке дитя, на вид людское, но всё так и светится лунным светом.
Отнесли старики домой люльку, радуются, что теперь есть у них дочка. Стали её растить. Слушается она старика, как отца родного, слушается она старуху, как мать родную, а ночью выйдет из вежи, поднимет личико к Луне, протянет к ней руки и лучится ещё сильнее. Научилась она шить из оленьих шкур пологи и одеяла, научилась расшивать их бисером и серебром. А станет играть, крикнет: «Ниекия — нет меня!» — и исчезнет, только смех звенит рядом. Так и назвали её старики — Ниекия...
( продолжение — будет )
Forwarded from DEVS VRALICA
Шумерское происхождение Универсального Нума
Энлиль — верховный Бог шумеро-аккадского пантеона, покровитель воздуха, бури и ветра. Имя Энлиля происходит от шумерского *En («владыка/господин») + *lil («ветер/воздух»). Культ Энлиля процветал в эпоху правления III династии Ура, тогда, был создан единый пантеон, в котором Энлиль вытеснил культ Ану и сам стал верховным божеством. Это решение шумеров сказалось, также, и на религиозных представлениях соседних народов. Так, культ Энлиля вошел в религию ранних западных семитов, и стал известен им как Эль, позже, древние евреи унаследовали культ Эля, и он преобразовался в почитание Элохима.
По Тео-Урало-Шумерской Гипотезе религиозные представления финно-угров и самодийцев пошли из Мессопотамии, и, доказательство данной гипотезы стоит начать как раз с Энлиля. Вы видите на схеме, приведенной выше, предполагаемое происхождение имени некоторых финно-угорских божеств ( в основном, здесь приводится в пример Универсальный Нум ). И так, имя Энлиля у финно-угров разделилось на две морфемы *En и *lil, со значением которых мы уже разобрались. От *En произошло имя коми божества Ена и удмуртского Инмара, что в принципе логично, значение этих божеств можно описать как раз как господствующее, у них в пантеоне положение господина. От *lil произошло имя общефинно-балтского божества *Ilma, что с прауральского переводится как «воздух», тут в значении полное соответствие, собирательный образ Бога *Ilma как раз и описывается, как божество воздуха, также и Ен с Инмаром, ибо Универсальный Нум и есть повелитель воздуха. Далее, ниже, мы видим продолжение схемы. Мы предположили, что имя самодийского Бога Нума и обско-угорского Бога Нуми-Торума происходит от эпитета Бога Энлиля — «Nunamnir».
Таким образом, мы попытались доказать первую часть Тео-Урало-Шумерской Гипотезы, которая заключается в соответствии Универсального Нума и Энлиля
Энлиль — верховный Бог шумеро-аккадского пантеона, покровитель воздуха, бури и ветра. Имя Энлиля происходит от шумерского *En («владыка/господин») + *lil («ветер/воздух»). Культ Энлиля процветал в эпоху правления III династии Ура, тогда, был создан единый пантеон, в котором Энлиль вытеснил культ Ану и сам стал верховным божеством. Это решение шумеров сказалось, также, и на религиозных представлениях соседних народов. Так, культ Энлиля вошел в религию ранних западных семитов, и стал известен им как Эль, позже, древние евреи унаследовали культ Эля, и он преобразовался в почитание Элохима.
По Тео-Урало-Шумерской Гипотезе религиозные представления финно-угров и самодийцев пошли из Мессопотамии, и, доказательство данной гипотезы стоит начать как раз с Энлиля. Вы видите на схеме, приведенной выше, предполагаемое происхождение имени некоторых финно-угорских божеств ( в основном, здесь приводится в пример Универсальный Нум ). И так, имя Энлиля у финно-угров разделилось на две морфемы *En и *lil, со значением которых мы уже разобрались. От *En произошло имя коми божества Ена и удмуртского Инмара, что в принципе логично, значение этих божеств можно описать как раз как господствующее, у них в пантеоне положение господина. От *lil произошло имя общефинно-балтского божества *Ilma, что с прауральского переводится как «воздух», тут в значении полное соответствие, собирательный образ Бога *Ilma как раз и описывается, как божество воздуха, также и Ен с Инмаром, ибо Универсальный Нум и есть повелитель воздуха. Далее, ниже, мы видим продолжение схемы. Мы предположили, что имя самодийского Бога Нума и обско-угорского Бога Нуми-Торума происходит от эпитета Бога Энлиля — «Nunamnir».
Таким образом, мы попытались доказать первую часть Тео-Урало-Шумерской Гипотезы, которая заключается в соответствии Универсального Нума и Энлиля
УЦКОНТА
Дочь Луны и сын Солнца (I). Саамская сказка Пересказала А. Елагина Долгий-долгий день ездит Солнце в берестяной кереже по синему небу — осматривает свои земли. Утром Медведь его везёт в полдень — Олень-бык, к вечеру — Оленьва-женка. Много, очень много дел…
(II)
Выросла Ниекия, девушкой стала. Личико у неё круглое, румяное, как ягода морошка, волосы — нити серебряные, сама тоненькая и вся светится. Дошёл слух до Солнца, что живёт на острове невеста, на земных дочерей непохожа. Послало Солнце к ней сына своего Пейвальке. Прилетел Пейвальке на остров, заглянул к старикам в вежу, увидел он Ниекию, и мила он ему стала.
— Примерь, — говорит, — красавица, мои золотые сапожки!
Вся зарделась Ниекия, стала примерять сапожки и вдруг закричала:
— Ой, жжёт, больно!
— Ничего, — утешает Пейвальке, — привыкнешь!
Хотел он обнять Ниекию, унести с собою, но крикнула она:
— Нет меня, нет меня, нету! — и, словно тень, растаяла, исчезла.
А золотые сапожки остались у порога.
До ночи таилась Ниекия в Лесной чаще. А когда поднялась в небе Луна, пошла, пошла она по лунной дороге через леса, через горы, через тундру. Мать Луна вела её к морю и вывела на пустынный берег к одинокому дому. Вошла Ниекия в дом — никого в нём нету. Грязно, не прибрано в доме. Принесла Ниекия воды, вымыла дом, всё прибрала. Захотелось ей спать. Обернулась она старым веретеном, воткнулась в стенку и задремала.
В сумерках услышала Ниекия тяжелую поступь. В дом вошли воины в серебряных доспехах, один другого сильнее и краше. Это вошли братья Сполохи, впереди — старший брат их и вождь Найнас - северное сияние.
— Чисто в нашем доме, — сказал Найнас. - Видно, пришла к нам добрая хозяйка. Она таится, не вижу, а чую, смотрит живыми глазами.
Сели братья за ужин. Поели — стали играть, затеяли между собой битву. То схватятся в рукопашную, то рубятся мечами. Белым огнем сверкает оружие, алые сполохи пляшут в небе. Запели братья песню воителей неба и один за другим улетели. Только Найнас светлой тенью остался в доме. Стал он просить:
- Покажись, кто ты! Если старая старушка — моей матерью будешь, если мне ровесница — будешь сестрою, если юная девушка — назову невестой.
— Это я! — тихо молвила Ниекия и в сумерках ранней зорьки предстала перед Найнасом. Он спросил её:
— Пойдёшь ли за меня замуж, Ниекия?
— Пойду, Найнас, — чуть слышно ответила Ниекия. Но тут заря разгорелась, выглянул край Солнца. Крикнул Найнас:
— Жди меня, Ниекия! — и умчался, будто его и не бывало.
Каждый вечер прилетали Найнас и братья к родному дому, каждый вечер затевали игрища в небе, а на утренней зорьке улетали. Просила Ниекия Найнаса:
— Останься, Найнас! Хоть денёк побудь со мною!
— Не могу, — отвечал Найнас, — ждут меня за морем небесные битвы.
Стала думать Ниекия, как удержать Найнаса. Сшила она полог из оленьих шкур, вышила на нём серебром Звёздный Пояс и большие звёзды и развесила под потолком в доме. К ночи прилетел Найнас со своим войском. Натешились они в небе, наигрались и легли отдыхать. Крепко спит Найнас, а нет-нет, глаза откроет, видит: над ним тёмное небо и Звёздный Пояс, значит, ночь ещё, вставать рано.
Проснулась Ниекия, вышла из дома, а дверь притворить забыла. Открыл Найнас глаза — за дверью ясное утро, Медведь везёт Солнце по синему небу. Выскочил Найнас из дома, зовёт братьев. Но тут Солнце его увидало, охватило жаром, к земле прижало. Бросилась к суженому Ниекия, заслонила его от Солнца своим телом. Поднялся Найнас, стал светлой тенью и в вышине растаял.
А Солнце схватило Ниекию за косы, обожгло огненным взглядом, стало звать своего сына Пейвальке.
— Убей, а не пойду за Пейвальке! — плакала Ниекия.
Швырнуло тогда Солнце Ниекию матери Луне на руки. Приняла её мать Луна, к сердцу прижала, так с того времени и держит. Видишь тень её личика на лунном лике? Смотрит, смотрит Ниекия на светлую полоску над морем, на битвы Сполохов в небе и глаз оторвать не может.
Выросла Ниекия, девушкой стала. Личико у неё круглое, румяное, как ягода морошка, волосы — нити серебряные, сама тоненькая и вся светится. Дошёл слух до Солнца, что живёт на острове невеста, на земных дочерей непохожа. Послало Солнце к ней сына своего Пейвальке. Прилетел Пейвальке на остров, заглянул к старикам в вежу, увидел он Ниекию, и мила он ему стала.
— Примерь, — говорит, — красавица, мои золотые сапожки!
Вся зарделась Ниекия, стала примерять сапожки и вдруг закричала:
— Ой, жжёт, больно!
— Ничего, — утешает Пейвальке, — привыкнешь!
Хотел он обнять Ниекию, унести с собою, но крикнула она:
— Нет меня, нет меня, нету! — и, словно тень, растаяла, исчезла.
А золотые сапожки остались у порога.
До ночи таилась Ниекия в Лесной чаще. А когда поднялась в небе Луна, пошла, пошла она по лунной дороге через леса, через горы, через тундру. Мать Луна вела её к морю и вывела на пустынный берег к одинокому дому. Вошла Ниекия в дом — никого в нём нету. Грязно, не прибрано в доме. Принесла Ниекия воды, вымыла дом, всё прибрала. Захотелось ей спать. Обернулась она старым веретеном, воткнулась в стенку и задремала.
В сумерках услышала Ниекия тяжелую поступь. В дом вошли воины в серебряных доспехах, один другого сильнее и краше. Это вошли братья Сполохи, впереди — старший брат их и вождь Найнас - северное сияние.
— Чисто в нашем доме, — сказал Найнас. - Видно, пришла к нам добрая хозяйка. Она таится, не вижу, а чую, смотрит живыми глазами.
Сели братья за ужин. Поели — стали играть, затеяли между собой битву. То схватятся в рукопашную, то рубятся мечами. Белым огнем сверкает оружие, алые сполохи пляшут в небе. Запели братья песню воителей неба и один за другим улетели. Только Найнас светлой тенью остался в доме. Стал он просить:
- Покажись, кто ты! Если старая старушка — моей матерью будешь, если мне ровесница — будешь сестрою, если юная девушка — назову невестой.
— Это я! — тихо молвила Ниекия и в сумерках ранней зорьки предстала перед Найнасом. Он спросил её:
— Пойдёшь ли за меня замуж, Ниекия?
— Пойду, Найнас, — чуть слышно ответила Ниекия. Но тут заря разгорелась, выглянул край Солнца. Крикнул Найнас:
— Жди меня, Ниекия! — и умчался, будто его и не бывало.
Каждый вечер прилетали Найнас и братья к родному дому, каждый вечер затевали игрища в небе, а на утренней зорьке улетали. Просила Ниекия Найнаса:
— Останься, Найнас! Хоть денёк побудь со мною!
— Не могу, — отвечал Найнас, — ждут меня за морем небесные битвы.
Стала думать Ниекия, как удержать Найнаса. Сшила она полог из оленьих шкур, вышила на нём серебром Звёздный Пояс и большие звёзды и развесила под потолком в доме. К ночи прилетел Найнас со своим войском. Натешились они в небе, наигрались и легли отдыхать. Крепко спит Найнас, а нет-нет, глаза откроет, видит: над ним тёмное небо и Звёздный Пояс, значит, ночь ещё, вставать рано.
Проснулась Ниекия, вышла из дома, а дверь притворить забыла. Открыл Найнас глаза — за дверью ясное утро, Медведь везёт Солнце по синему небу. Выскочил Найнас из дома, зовёт братьев. Но тут Солнце его увидало, охватило жаром, к земле прижало. Бросилась к суженому Ниекия, заслонила его от Солнца своим телом. Поднялся Найнас, стал светлой тенью и в вышине растаял.
А Солнце схватило Ниекию за косы, обожгло огненным взглядом, стало звать своего сына Пейвальке.
— Убей, а не пойду за Пейвальке! — плакала Ниекия.
Швырнуло тогда Солнце Ниекию матери Луне на руки. Приняла её мать Луна, к сердцу прижала, так с того времени и держит. Видишь тень её личика на лунном лике? Смотрит, смотрит Ниекия на светлую полоску над морем, на битвы Сполохов в небе и глаз оторвать не может.
🍌3⚡2
Сайваймо — саамский рай.
Саймаймо — это рай, страна изобилия, которая располагается на чудесной горе. Из данных, которые у нас есть, а именно мы ссылаемся на исследования В. Я. Петрухина, мы можем предположить, что саамы считали достойными попасть в рай нойдов, воинов, погибших в бою и матерей, умерших при родах.
Фактически, если исключать матерей, умерших при родах — в Сайваймо попадают лучшие члены общества. Нойды являются негласными предводителями саамского народа, они, используя технику мерячения, отвечали за спокойствие в народе. Воины, погибшие в бою — напоминают нам о скандинавской традиции, о Вальхалле, куда можно было попасть исключительно если человек умер с мечом в руках. Тут возникает вопрос, какие же у саамов были войны, если как в культуре, так и в мифологии у саамов замечается такой вот нарратив, что врага нужно побеждать не мечом, а хитростью. Но, прочитавши исследование «Деяния Финнов» становится ясно, что вооруженные конфликты у саамов были, и были они преимущественно с братскими народами.
Саймаймо — это рай, страна изобилия, которая располагается на чудесной горе. Из данных, которые у нас есть, а именно мы ссылаемся на исследования В. Я. Петрухина, мы можем предположить, что саамы считали достойными попасть в рай нойдов, воинов, погибших в бою и матерей, умерших при родах.
Фактически, если исключать матерей, умерших при родах — в Сайваймо попадают лучшие члены общества. Нойды являются негласными предводителями саамского народа, они, используя технику мерячения, отвечали за спокойствие в народе. Воины, погибшие в бою — напоминают нам о скандинавской традиции, о Вальхалле, куда можно было попасть исключительно если человек умер с мечом в руках. Тут возникает вопрос, какие же у саамов были войны, если как в культуре, так и в мифологии у саамов замечается такой вот нарратив, что врага нужно побеждать не мечом, а хитростью. Но, прочитавши исследование «Деяния Финнов» становится ясно, что вооруженные конфликты у саамов были, и были они преимущественно с братскими народами.
❤7
Forwarded from Андрей Мерянин
Мерянские «лошадки» из Костромы
Костромской ювелир Григорий Лицуков рассказывает о своем творчестве:
Если вас заинтересовала «лошадки» пишите https://vk.com/bonybuddy
Костромской ювелир Григорий Лицуков рассказывает о своем творчестве:
Как многие из вас знают, есть у меня хобби- приборный поиск. Неотъемлемой частью этого увлечения является изучение истории, обрядов и уклада жизни наших предков. Часто это захватывает не меньше самого процесса поиска. Изучая автохтонное население Костромского края, коими являются финно-угры: меря, чудь, марийцы, можно сделать вывод о присутствии в культуре меря стойких тотемических представлений: чаще всего использовались фигуры коня.
Такие вот полые зооморфные фигурки часто выступали в роли талисманов хранящих очаг,оберегов от злых духов и были наделены глубоким сакральным смыслом.
Если вас заинтересовала «лошадки» пишите https://vk.com/bonybuddy
❤12💊1
Forwarded from DEVS VRALICA
Акселерационизм Уцконты
Увы, реальность такова, что финно-угорские народы России переживают период упадка. Утрата языка, ассимиляция, стремительное сокращение – факторы, подтачивающие основу нашего культурного наследия. Более того, финно-угорские народы России (даже крупнейший - мордва) рискуют вымереть к концу века.
Но что, если посмотреть на этот процесс под другим углом? Что, если увидеть в этом не трагедию, а возможность, заложенную в глубинных пластах мифологического сознания? Что, если принять неизбежное угасание, как необходимое условие для возвращения чего-то более древнего и могущественного?
Здесь вступает в игру концепция акселерационизма – философского направления, утверждающего, что для достижения радикальных изменений в обществе необходимо не сопротивляться существующим процессам, а наоборот, ускорять их, доводя до предела. Так сказать-с, падающего подтолкни. Применительно к ситуации с нашими финно-угорскими предками, это может звучать кощунственно. Но давайте обратимся к мифам.
Центральная фигура карело-финской мифологии - Вяйнямёйнен, мудрый рунопевец и один из демиургов, правитель Карелии. С приходом христианства и установлением новой власти, Вяйнямёйнен, почувствовав, что его время ушло, покидает родные земли, уплывая на Север. Он оставляет Карелию под управлением нового короля – Иисуса. Но при уходе он даёт обещание: Вяйнямёйнен вернётся, когда его страна будет нуждаться в нём.
Аналогичный мотив присутствует в мордовской мифологии. Тюштян, царь-герой, объединитель мордовских племён, также исчезает в смутные времена, оставляя надежду на своё возвращение в час нужды.
Так вот, мы утверждаем, что нынешнее угасание финно-угорских культур – это необходимый этап для возвращения Вяйнямёйнена, Тюштяна и иных древних сил, дремлющих в глубинах народной памяти. Что православие, установившееся на этих землях, – это временное явление, которое исчерпало себя, чтобы вернуть место чему-то более аутентичному и могущественному.
Здесь мы переходим к более радикальной интерпретации. Вяйнямёйнен вернётся в конце времён. В этом контексте можно провести параллель с еврейским мессианством. Мошиах, Мессия, в иудейской традиции – это не обязательно положительный персонаж для всех. Для тех, кто привержен старому порядку, он может представлять угрозу, разрушение привычного мира. И вот здесь возникает неожиданный поворот: что, если Мошиах, или его аналог в финно-угорской мифологии, – это та самая сила, которую христианство именует Антихристом?
В Повести временных лет рассказывается о восстании волхвов в Ростовской земле в XI веке. Эти волхвы, вероятно, мерянского происхождения, подняли бунт против христианства, заявляя воеводе Яню Вышатичу, что их бог – Антихрист, сидящий в бездне. С точки зрения официальной церкви, это, безусловно, зло. Но с точки зрения финно-угорской примордиальной религии, это может быть актом сопротивления, попыткой ответного удара древних сил, подавленных православием. То есть, их воззрения не отрицают христианской топики, но они противостоят ей, Мошиах, он же Вяйнямёйнен, он же Тюштян — спаситель финно-угров.
Угасание финно-угорских народов — не трагедия, а прелюдия к новому этапу, к низвержению йозов и возвращению древних культов и ценностей. Возможно, это болезненный процесс, но необходимый для возрождения в новой, более мощной и аутентичной форме. Уход Вяйнямёйнена не был концом, это было лишь ожидание подходящего момента для возвращения. И, возможно, этот момент близок...
Увы, реальность такова, что финно-угорские народы России переживают период упадка. Утрата языка, ассимиляция, стремительное сокращение – факторы, подтачивающие основу нашего культурного наследия. Более того, финно-угорские народы России (даже крупнейший - мордва) рискуют вымереть к концу века.
Но что, если посмотреть на этот процесс под другим углом? Что, если увидеть в этом не трагедию, а возможность, заложенную в глубинных пластах мифологического сознания? Что, если принять неизбежное угасание, как необходимое условие для возвращения чего-то более древнего и могущественного?
Здесь вступает в игру концепция акселерационизма – философского направления, утверждающего, что для достижения радикальных изменений в обществе необходимо не сопротивляться существующим процессам, а наоборот, ускорять их, доводя до предела. Так сказать-с, падающего подтолкни. Применительно к ситуации с нашими финно-угорскими предками, это может звучать кощунственно. Но давайте обратимся к мифам.
Центральная фигура карело-финской мифологии - Вяйнямёйнен, мудрый рунопевец и один из демиургов, правитель Карелии. С приходом христианства и установлением новой власти, Вяйнямёйнен, почувствовав, что его время ушло, покидает родные земли, уплывая на Север. Он оставляет Карелию под управлением нового короля – Иисуса. Но при уходе он даёт обещание: Вяйнямёйнен вернётся, когда его страна будет нуждаться в нём.
Аналогичный мотив присутствует в мордовской мифологии. Тюштян, царь-герой, объединитель мордовских племён, также исчезает в смутные времена, оставляя надежду на своё возвращение в час нужды.
Так вот, мы утверждаем, что нынешнее угасание финно-угорских культур – это необходимый этап для возвращения Вяйнямёйнена, Тюштяна и иных древних сил, дремлющих в глубинах народной памяти. Что православие, установившееся на этих землях, – это временное явление, которое исчерпало себя, чтобы вернуть место чему-то более аутентичному и могущественному.
Здесь мы переходим к более радикальной интерпретации. Вяйнямёйнен вернётся в конце времён. В этом контексте можно провести параллель с еврейским мессианством. Мошиах, Мессия, в иудейской традиции – это не обязательно положительный персонаж для всех. Для тех, кто привержен старому порядку, он может представлять угрозу, разрушение привычного мира. И вот здесь возникает неожиданный поворот: что, если Мошиах, или его аналог в финно-угорской мифологии, – это та самая сила, которую христианство именует Антихристом?
В Повести временных лет рассказывается о восстании волхвов в Ростовской земле в XI веке. Эти волхвы, вероятно, мерянского происхождения, подняли бунт против христианства, заявляя воеводе Яню Вышатичу, что их бог – Антихрист, сидящий в бездне. С точки зрения официальной церкви, это, безусловно, зло. Но с точки зрения финно-угорской примордиальной религии, это может быть актом сопротивления, попыткой ответного удара древних сил, подавленных православием. То есть, их воззрения не отрицают христианской топики, но они противостоят ей, Мошиах, он же Вяйнямёйнен, он же Тюштян — спаситель финно-угров.
Угасание финно-угорских народов — не трагедия, а прелюдия к новому этапу, к низвержению йозов и возвращению древних культов и ценностей. Возможно, это болезненный процесс, но необходимый для возрождения в новой, более мощной и аутентичной форме. Уход Вяйнямёйнена не был концом, это было лишь ожидание подходящего момента для возвращения. И, возможно, этот момент близок...
❤8💊8