Любим тульских десантников🥰

https://t.me/ruskie_yastrebi/4545


Кстати, подписывайтесь на канал о боевой работе разведосов 106

https://t.me/vremjazov

О!
публикация на РИА Новости про нашу десяточку 😊

https://ria.ru/20240416/dron-1940296718.html

Вот так ведёт себя ударный дрон при активном воздействии на него средств радио-электронной борьбы.
Но как мы можем видеть, это не помешало оператору выполнить боевую задачу😏

Телеграм-каналы, связанные с ЧВК «Вагнер», показали трейлер компьютерной игры про ЧВК «Вагнер».

Интересно, очень сильный ход. Особенно на фоне довольно блеклого результата "Смуты". А тут и актуальность, и весь героический эпос, всё что необходимо для закрепления исторической мифологии.

Оркестр вошёл в русскую историю, и теперь закрепляется в русской культуре.

Русский Инженер -
✅ подписаться

Такс, ещё одна нарезочка от пользователей 😊

Первый в ролике дрон Пиранья — годное устройство💪🏻


В конце ролика Русские Ястребы 🤝

Натуральный боевик, ребят🔥🔥🔥

а ещё гордимся знакомством с этими крутыми парнями 😌


https://t.me/vremjazov/225

Всё неплохо, вот только 20 000 устройств в месяц не мы делаем, а все шесть партнёрских производственных площадок, размещённых в нескольких городах и мы — Тула😚
А можем ещё больше: все 50 000 ударных дронов в месяц😊

https://youtu.be/CfUT2fJa6O4?si=K-t7mHebvzqQBJCu

Ох 🤓

мама, мы опять в телевизоре 😅



https://t.me/rian_ru/243143

А теперь о приятном😏

Христос воскрес! С Светлой Пасхой, друзья!

Христос воскресе!

Каждый год на Светлый день читаем мы медовейшего Василия Васильевича Розанова, который из далекого 1914-го твердит нам неустанно: «Нет смерти, холода и зимы. Нет окоченения — природы и человека. Уныние — вчера. Сегодня — только радость!»

Почитайте!

В.В. Розанов: С Светлым Воскресением! (статья 1914 г.)

Нигде во всем свете не встречается Светлый День Христова Воскресения так просто и от души, как у русских: весь народ, стар и млад, спешит к заутрене, в 12 часов ночи, и наполняет древние храмы, где молились и отцы и деды наши, ликующими сонмами… Удивительно сложение этой службы. Вот минута борьбы между смертью и воскресением, отчаянием и надеждою, мраком и светом: куда-то выносят плащаницу и хоругви, уходят с нею, — и оставшиеся в храме люди точно остаются «без Бога», в каком-то пустом месте, ненужные себе и никому… Радостнее те, кто ушел с плащаницею и теперь идет за нею вокруг храма, в некотором внешнем и темном месте, но с зажженными свечами и светильниками. Немногие минуты службы символизируют собою века. Остающиеся в храме люди символизируют собою грешное, страдавшее и умиравшее язычество, тоскующее по «Боге, который воскреснет»… Минуты прошли, — и у входа в храм какая-то борьба. Слышны голоса оттуда и отсюда; поют, возглашают… Что-то рвется сюда, что-то не пускает отсюда. «Воскресший Господь наш» входит в мир: но мир, холодный и озлобленный, унылый и грешный, не понимает этого, не понимает величайшей религиозной тайны, что есть жизнь, и именно — Вечная Жизнь, а смерти — вовсе нет, а только есть пугающие ее тени и призраки и угрозы. И вот разверзаются двери: с шумом весны, как бы взламывая зимний лед, — входит ликующая толпа и под сводом храма раздается первое в году: «Христос Воскресе»…

— Христос Воскресе, — говорит священник.

— Воистину Воскресе, — возглашает народ.

— Христос Воскресе! Христос Воскресе! Христос Воскресе! -повторяет он раз за разом, непрерывно, проходя через расступающуюся народную толпу… И она, весело расступаясь и весело смотря в глаза «своему батюшке», отвечает ему радостно, всей грудью: «Воистину Воскресе! Воистину Воскресе! Воистину Воскресе!»

За весь год — это самая радостная минута для священника: ведь он точно переживает вершину служения своего и весь полон тем, что принес людям. Так все осязательно, так выпукло, так убедительно: самый бедный священник, «и не знакомый ни с кем», сидящий дома со своей «матушкой» и детьми, в эту единственную минуту сознает единственное служение свое на земле. Он, этот бедный и не знакомый никому с внешних и мирских оценок человек, вносит в толпу народную, несет не одному кому-нибудь, а всем людям, — такой гостинец, такую радость, которая лично каждого из нас обогащает и радует, как не может обрадовать человека ни богач, ни вельможа, ни царь, ни мудрец, ни поэт. Он говорит нам твердо и властно, что мы не умрем никогда, «понеже веруем в Христа», а только переживем образ и призрак смерти; и что родители наши, дети наши, братья, сестры, у вдов — мужья и у вдовцов — жены, не умерли, а продолжают жить, в свете и радости неизреченной. Кто не верует — пусть не верует: тот и не поймет ничего в этом, тот не поймет самого праздника Светлого Христова Воскресения, — и только внешним образом, в пище и питии, переживет ему непонятную «пасхальную неделю». Тайна эта постижима только верующим: и тайну эту сохранил в веках и вынес народу и ежегодно выносит — один священник.

Он и никто.

От этого, кто чуток — заметит, у священников в пасхальную ночь бывает особенное выражение лица и особый торжествующий и победный, необыкновенно твердый голос. Не как в другие праздники, не как даже в Рождество Христово. Там — факт, здесь — тайна; там — история, здесь — мистерия. «Христово Воскресение» есть не религия в теле своем, в обстановке и цепи исторических событий, нет: это есть самая душа религии, сказанная человеку тайна о нем самом, о всякой душе человеческой, какой ни из каких исторических обстоятельств он не вывел бы и не извлек.

И опять кто чуток — заметит особое отношение молящихся к священнику: священник — победитель, а молящиеся точно цепляются за белые ризы его. В пасхальную заутреню проходит совершенно особенная, не замечающаяся в другие праздники, в том числе и в Рождество Христово, — связь паствы с пастырем; связь — страшной зависимости молящихся от священника, без которого «они бы пропали». Связь какого-то бессилия одних и страшной силы другого. «Ты наш начальник веры, — как бы говорят слабые сильному, — и мы тебе повинуемся в вере и пугаемся не повиноваться». Да: кто переживает Пасху и Страстную седьмицу душою, а не телом одним, знает страх в седьмицу и радость в Воскресение. Священник как бы изводит всех от испуга, — и миряне радостно бегут за ним, потому что куда же деваться?

«Куда же бы мы все пошли без Пасхи»…

* * *

И вот не день, а семь дней весело, «по-нашему» звонят колокола во всех церквах, а народ наполняет улицы, и все, знакомые и незнакомые, целуются… Во исполнение церковного слова: «Да друг друга обымем». Уличное лобзание, когда, в сущности, целуется вся страна, «не разбирая, с кем», есть драгоценная черта нашего быта, и надо бережно сберегать этот утвердившийся обычай. «Все ссоры — до Пасхи», — как бы говорим мы, говорит целый народ в обычае этом. Конечно, «после Пасхи — опять поссоримся», но опять — тоже до Пасхи. Ссора есть часть смерти души: а Пасха говорит, что смерти — нет, и в связи с этим мы пасхальным целованием «кладем крест» и изничтоживаем свары, заведования и всякую душевную печаль.

Отсюда и вообще всем смыслом своим Пасха возрождает в нас силы. Она есть прибыль сил, — и народу земледельческому, крестьянскому, это так необходимо для лета и для весны, когда начинается его земледельческая работа. Может быть, от этого, от господствующего крестьянского сложения русского народа, именно в России Пасха и празднуется как нигде.

«Воскресение Христово» чувствуется глубже и ярче в близости к земле и к самому благословенному человеческому труду — земледелию. Скоро воскреснут травки; воскресли уже воды, реки, ручьи, озера. Но в сердцевине всего этого воскресла душа человеческая. «Христос Воскресе!» — для человека и для всего мира.

И нет смерти, холода и зимы. Нет окоченения — природы и человека. «Всякий грех — до Пасхи»: и бежит в нас обновленная кровь, в которую вошло частицею Тело и Кровь Спасителя, по прекрасному обычаю всех русских непременно «поговеть перед Пасхой», исповедовать грехи священнику и принять Святое Причащение.

«Христос Воскресе», наши добрые читатели! Ликуйте и веселитесь, как вся природа и весь православный люд. Уныние — вчера. Сегодня — только радость.