Чемодан

Я уже не помню свою первую встречу со Сьюзан Сонтаг. Конечно, я никогда не видела ее вживую и узнала о ней только после смерти. Я думаю, это случилось в Москве, где-то в 2017-м, когда я открывала для себя новые книжные миры. А может быть, я знала о ней и раньше, но не обращала внимания.

Я покупала переводы ее эссе, выпущенные издательством Ад Маргинем, в Республике и магазине Гаража. Читала ее биографию, написанную Сигрид Нуньез, и узнала, что какое-то время она встречалась с Бродским. Он жил у нее в квартире в Нью-Йорке. Бродский считал ее очень умной, она им восхищалась, правда сыну Сьюзан Бродский совсем не нравился.

Я не читала все ее тексты, а какие-то читала, не понимая их до конца. Например, то, что она писала о Годаре или Бергмане, я переварила только через лет 5, когда познакомилась с их киноработами. В этом году я принесла ее текст про кэмп своим студентам. Мы читали его вместе, разбирая каждый пункт. Студенты редко читают и не могли произнести часть слов, особенно французские имена. Они сказали, что Сьюзан занимается неймдроппингом — в тексте было слишком много отсылок к другим авторам. А Сьюзан была большой и разборчивой читательницей — в своих студенческих дневниках она много пишет о том, что она читает или хочет прочитать, и это длинные списки классики и современной литературы.

Несмотря на кое-какие знания ее биографии, большой загадкой для меня оставалось место ее захоронения: почему Париж, а не Нью-Йорк? Ответ неожиданно оказался в книге Марины Абрамович, где она описывает похороны Сьюзан:

“Была глубокая зима, опять шел дождь, на кладбище Монпарнас была небольшая церемония. Только двадцать-тридцать людей присутствовали. Пати Смит была там. Малькольм МакЛарен и Салман Рушди. Партнер Сюзан Ани Лейбовиц.

Было грустно. На похоронах всегда грустно, но здесь еще и другое. Сын Сюзан Дэвид решил похоронить ее на том же кладбище, где были похоронены такие люди, как Бэккет, Бодлер, Сартр, Симона де Бовуар. Но у Сюзан и Дэвида были сложные отношения, и, в конечном счете, я чувствовала, что он поступил с ней несправедливо. Я считала, что она заслуживает других похорон, тех, на которые легко мог прийти каждый, кто любил и ценил ее. Париж почти для всех находился слишком далеко.

Мне было грустно видеть, как огромна она была при жизни, и насколько крохотными были ее похороны. И какими мрачными. Я всегда верила, что смерть должна праздноваться. Потому что ты входишь в новое место, в новое состояние. Суфии говорят, “жизнь это сон, а смерть это пробуждение”. Мне кажется, жизнь Сюзан была прекрасной, восхитительной. И ее похороны должны были быть празднованием этого”.

Я вспоминаю фото, присланное из Монпарнаса от знакомой — на каменной плите выложено “Сьюзан Сонтаг, 1933-2004”. Я всегда пишу Сонтаг, а не Зонтаг, как это должно было бы произноситься. Она предпочитала первое, американское произношение, но настоящая ее фамилия была Розенблатт. Сегодня ей бы исполнилось 93, если бы не лейкемия, которая забрала ее жизнь.

Мне интересно, что бы она сказала сейчас, глядя на происходящее в мире. Почему-то, у меня нет сомнений, что ее моральный компас был бы направлен в сторону человека, как он направлен у ее современниц: Патти Смит и Марины Абрамович. Меня приятно удивило, что они дружили: Сонтаг была в восторге от Марины, а Марина читала ее в студенчестве и представить себе не могла их встречу. Это немудрено и даже очевидно — думающие люди в конце концов находят друг друга, даже если им приходится обогнуть ради этого полмира.

Я немного опоздала, но мне, ради встречи с Сонтаг, не придется огибать полмира — Монпарнас от меня в 1500 километрах, и сдается мне, что это было правильное решение ее сына. Ее размышления и идентичность не были связаны только с Америкой. Она писала о европейском кино, о войне во Вьетнаме, о культуре и фотографии, не принадлежащей никому конкретно и всем сразу. Думаю, она бы и сама выбрала Монпарнас, особенно теперь, когда половине мира нельзя в США, а те, кто ее любит и ценит, разбросаны по всему свету.

❤10❤‍🔥1👏1

102 viewsedited 16:17