Сегодня празднует День рождения небольшой, но симпатичный канал о тяготах аспирантуры, и в гуманитарных науках, в частности, Аспирантура 2.0 – поздравляем и желаем больше контента и отличных подписчиков. По этому поводу решил, что в рамках гуманитарной помощи и поддержки, и в целях продвижения хороших каналов в телеге, сделаем подборку (давно ничего нового не рекомендовал) небольших и малоизвестных каналов, которые рассказывают о науке и образовании.

Русский research - о науке и образовании непосредственно от участника. Честно. Открыто. Правильно.
Научная Каторга - тут точно знают, как надрываются на галерах научного прорыва озорной пенсионер-реформатор со Старой площади, транзитный министр, Ленинские дедки, эмиссары Курятника и другие узнаваемые персонажи.
Политический ученый – мне, как адепту физики с химией, сложно понять, что такое политические науки, но возможно этот канал прольёт на это свет.
Мультивселенная журналов - для тех, кто собрался меряться хиршами, и тех, кто хочет узнать зачем это людям, ведущим научные исследования.
НОП - Молодежь и система - всем, кому не хватает немного официоза и оптимизма.
И, конечно. Андрей Исаакович Шварценгольд - продолжает научно-технологический рывок и в условиях самоизоляции.

К сожалению, интересных каналов-малышей именно о науке не нашлось (если у вас есть – пишите в @KAAZoo_bot), но, как видим, достойные каналы, которые обсуждают науку и образование есть.

Upd: Подписчики подсказывают, что появился новый химический канал Химические Опусы. Пока довольно симпатично.

Уважаемые коллеги, полностью разделяю ваш оптимизм по поводу формирования в ТГ сообщества независимых каналов научно-образовательной направленности. Будем развиваться.

Кстати, я отнюдь не считаю лженаукой ни политологию, ни какие-либо из общественных или гуманитарных наук. Деление наук на "плохие" и "хорошие" - это очень ограниченная позиция, от которой я посоветовал бы избавляться своим коллегам по естественнонаучному цеху. Более того, я уверен, что "научность" сохраняется и при правильном использовании качественных методов, а не связана напрямую с математизацией исследований.

Другое дело, что в той же политологии легче имитировать научный дискурс, чем в физике, поэтому встречается гораздо больше псевдонаучных публикаций и журналов, чаще защищаются списанные диссертации и т.д. Но это заведомо не должно отбрасывать тень на честных исследователей в этой области, которым приходится получать и продвигать объективные результаты на фоне завалов из псевдонаучной графомании.

https://t.me/smp_rapn/149

Подписчики напоминают о нелёгкой работе в КИАС РФФИ:

"РФФИ - когда во всем мире наступил 2020 год, в научном фонде процветает эпоха поздних 90-х.

До сих пор в отчетах по грантам ограничение на объем загружаемой статьи 3 Мб. Для современных статей, которые могут быть гораздо больше, это проблематично. Не говоря уже о необходимости перевода abstract на русский язык".

Сложно что-то добавить к этой исчерпывающей новости. Как пользователь КИАС РФФИ со стажем, могу только подвтердить потребность загружать файлы тяжелее 3 Мб.

Также уместно вспомнить пост @jmultiverse о том, что библиографические базы (по идее) должны заменить составление списка литературы введением одного-единственного авторского идентификатора. На деле же всё поставлено с ног на голову: зачастую автор должен тратить часы на обход баз Scopus, Web of Science и РИНЦ, чтобы собрать идентификаторы каждой своей статьи. Хорошо, если обходится без скриншотов.

"Крокодил", 1974 год.

Главное - не победа, главное - статистика!
От подписчика о конкурсе Профстажировка

"В наш вуз пришла настоятельная рекомендация - обеспечить участие студентов в конкурсе Профстажировка, который проводит АНО "Россия - страна возможностей". Суть в том, что работодатели формулируют набор кейсов, а студенты должны представить их решения в рамках собственных курсовых или дипломных работ. Сама идея неплохая, студенты анализируют реальные практические проблемы, работают над ними, ищут различные выходы и т.д.

Но в нашем случае работодателями были муниципальные организации, которые (судя по всему) формулировали кейсы тоже по разнарядке сверху. Вероятно, они выложили их на сайт и благополучно об этом забыли за ненадобностью. Наши ребята консультировались с научными руководителями, потратили много сил на переработку курсовых проектов, загрузили заявки в систему, ждали какого-то отклика... А в итоге после дедлайна просто увидели в личном кабинете надпись "у вас 0 заявок" - то есть, все труды пропали даром, заявки бесследно исчезли.

В службе поддержки студентам сообщили, что работодатели просто не рассмотрели их заявки. По моей информации, на нашем направлении таких ребят не один или два, а уже человек семь. Студенты очень разочарованы. Как я понимаю, представители организаций даже не заходили на сайт и не собирались рассматривать никакие заявки, не говоря уже о реализации проектов со студентами".


Комментарий канала Русский research. Таким образом, к статистике конкурса Профстажировка можно прибавить ещё 7 студентов, 7 научных руководителей и столько же организаций, предлагавших кейсы. Более 20 человек выполнили довольно много бесплатной работы, бюджет освоен сотрудниками РСВ, ничего полезного не произошло. Hahaha, classic.

Допускаю, что бывает и иначе, однако пример уж очень красноречивый. Заставляет спокойнее смотреть на отчёты о миллионах участников проектов АНО "Россия - страна возможностей".

Публикую ответ пресс-службы проекта "Профстажировки 2.0" на предыдущий пост:

"Большое спасибо, что обратили внимание на этот вопрос.

Наша платформа – это онлайн-механизм для взаимодействия студента, работодателя и образовательной организации. Несмотря на то, что многие процессы автоматизированы, это не исключает влияние человеческого фактора и различных обстоятельств. Не исключено, что в упомянутом случае могли сказаться болезнь работника, режим удаленной работы или другие обстоятельства карантина в организации.

Вторая волна нашего конкурса подтвердила заинтересованность студентов и предприятий в совместной работе: количество заявок выросло почти на 30%, показатель отклонений заявок снизился на 7%. Каждый неудачный случай – это основание для того чтобы сделать процесс работы с кейсами более ответственным и понятным.

Будем признательны за информацию о вузе и кейсах, о которых идет речь, чтобы разобраться в этой ситуации".


Комментарий канала Русский research.

Прежде всего, благодарю пресс-службу за ответ. Хочу отметить, что в письме подписчика речь шла о нескольких разных студентах, подавших заявки в разные организации. Поэтому проблема кажется системной, а не обусловленной болезнью работника или неудачно организованной удалённой работой в конкретной организации. Если бы данным предприятиям действительно нужна была помощь студентов, то, я уверен, они нашли бы способ выйти на сайт и рассмотреть их заявки.

Также была бы более интересна статистика не отклонённых, а нерассмотренных заявок - это наиболее обидно для конкретного студента. И, конечно, надо понимать, что рост количества заявок не обязательно свидетельствует о реальном росте интереса. Это может быть следствием заданных сверху показателей или увеличения административного давления (пусть и неформального).

Информацию о конкретном вузе я раскрыть не могу, поскольку только на таких условиях подписчики могут честно сообщать о проблемах в их организациях. Думаю, сотрудникам Профстажировки не составит труда самим найти в электронной системе заявки, которые просто никто не посмотрел.

Летние школы: незаметно и эффективно

В дискуссии чата @youthpolicy родился вопрос – что я могу привести в качестве примера высокой эффективности из мира науки и образования, ведь не всё же критиковать? Выделять "самые-самые" научные организации достаточно трудно: сравнивать формальные показатели не слишком корректно, а владение реальной ситуацией «изнутри» очень сужает выборку.

Поэтому сейчас я хочу привлечь внимание к безусловно положительному феномену, который возник на стыке образования и науки ещё в далёкие 60-е годы, – это летние школы (сперва физико-математические, затем – самых разных профилей). Несмотря на тяжелейшие для науки 90-е годы, десятки летних школ продолжают работать и развиваться. Обычно они проводятся на базе санаториев, детских лагерей, сельских школ и даже в виде палаточных городков. Типичная продолжительность составляет от 2 до 4 недель, участвует в них от нескольких десятков до нескольких сотен школьников. В роли педагогов чаще всего выступают преподаватели, аспиранты и студенты вузов, учителя профильных лицеев и научные сотрудники.

На мой взгляд, летние школы сегодня – один из наиболее эффективных институтов для работы с одарёнными детьми, привлекший в науку многие тысячи (!) талантливых исследователей. Причин много:

- высокая мотивация участников, отсутствие боязни получить двойку или не сдать;
- неформальная, «нешкольная» атмосфера;
- занятия в малых группах, гибкие подходы к обучению;
- адаптация занятий к фактическим знаниям школьников;
- быстрая и исчерпывающая обратная связь с педагогами, доступными в режиме 24/7;
- интеграция научной тематики в учебные программы;
- преемственность, формирование сообщества молодёжи, ориентированной на интеллектуальное развитие;
- простор для педагогических экспериментов и педагогической практики;
- отсутствие внешнего контроля над содержанием программ.

Результативность летних школ можно оценить как по поступлению выпускников на научные специальности вузов, так и по количеству выпускников этих школ среди нынешних исследователей. Известные мне школы имеют весьма красноречивую статистику. С точки зрения бюджета их эффективность стремится к бесконечности, поскольку финансирование почти всегда происходит в режиме «с миру по нитке» - дети платят за участие (несмотря на конкурсный отбор), преподаватели работают бесплатно или за минимальные оклады. Большинство школ поддерживают организационно и финансово местные вузы или НИИ, заинтересованные в привлечении юных талантов. Независимость, ориентированность на нужды и тематику конкретных научных направлений и организаций во многом определяет успех летних школ.

Удивительно, что в общей информационной повестке летние школы практически не видны. Хотя это прекрасный пример самоорганизации профессионального научно-образовательного сообщества, заслуживающий рекламы и поддержки. Думаю, что среди читателей найдётся немало бывших участников различных летних школ, которые подтвердят мои слова.

Летние школы - отклик

МСМП РАПН задаёт вопросы - кто будет организовывать процесс? Какие будут направления? Кто станет финансировать школу?

Ответ такой: исторически летние школы, о которых я написал, возникают из потребностей "снизу" и уже поэтому имеют весьма конкретные цели и тематику. Процесс обычно организуется силами конкретного факультета или научного учреждения, заинтересованного в молодых кадрах, точнее - группой единомышленников и сочувствующих. Содержание и цельность программы школ обычно обсуловлена принадлежностью организаторов к "взрослой" научной школе и реальным участием в научной работе.

Я не призываю к тому, что нужно "приказом сверху" обязать все вузы и НИИ прооводить летние школы, определив типовую программу и типовой распорядок дня. Речь о том, что было бы неплохо поддержать успешные и давно действующие школы, среди выпускников которых сотни ведущих учёных.

Пост коллег иллюстрирует мой тезис о том, что успешные летние школы, существующие десятки лет, мало кому известны. Примеров масса - Летняя лингвистическая школа, Летняя компьютерная школа, Красноярская летняя школа, Летние физико-математические школы в Нижнем Новгороде и Томске, Новосибирская летняя школа и многие другие. Буквально сегодня коллеги прислали информацию о летней школе РХТУ им. Д.И. Менделеева.

Боюсь, что примеры Сенежа, Тавриды, Машука и даже Сириуса здесь не совсем корректны. Так или иначе, это проекты, инициированные "сверху" и стоящие сотни миллионов рублей. Уверен, что стоимости одного такого мероприятия хватило бы для оплаты путёвок всем детям в десятках локальных летних школ, годовые бюджеты которых в лучшем случае составляют 1-10 миллионов.

Летние школы нельзя заменить какой-то федеральной программой, нельзя провести по шаблону или как-то слепо тиражировать. Вся суть в том, что каждая школа представляет собой экосистему, соответствующую потребностями конкретного региона и конкретных организаций.


https://t.me/msmprapn/387

В нашем уютном сообществе @trueresearch, @youthpolicy, @msmprapn, @youth_institute развернулась дискуссия о летних школах. На мой взгляд, в обсуждении имеет место некоторая эклектичность в понимании этого феномена. Мы вкладываем в это понятие разный смысл, и здесь необходимо разобраться.

1. Если я правильно понимаю, то летние школы, о которых первоначально написал @trueresearch, это результат низовой самоорганизации учёных и преподавателей, направленный на популяризацию науки и вовлечение молодёжи в научно-исследовательскую деятельность. Этот формат возник много лет назад в рамках советской образовательной парадигмы, ориентированной на фундаментальную науку. Радует, что такие школы успешно существуют и сегодня. Признаюсь, что я об этом не знал, видимо, потому что пока ещё не очень актуально для моей семьи.

2. Молодые политологи @msmprapn под летними школами понимают также форумы, которые стали появляться в середине нулевых, когда власти обратили внимание на молодёжь. Селигер, Территория смыслов и другие стали расти, как грибы, заполняя ценностный и идеологический вакуум, который, по мнению Администрации Президента, Единой России и региональных властей, возник в молодёжной среде. Я не хочу спорить сейчас о том, насколько эта оценка была верна, но факт остаётся фактом: этот формат тоже устойчиво закрепился, постепенно обогатившись и научно-образовательным содержанием в связи с растущим вниманием элит-организаторов к стратегии "научного прорыва". Правда, идеология там тоже осталась.

3. Наконец, профессиональные научные летние школы, на которые тоже намекает @trueresearch. Они в первую очередь ориентированы на студентов старших курсов, аспирантов, молодых учёных. Такие школы организуются обычно на базе ведущих университетов и научных центров, интенсивные занятия там ведут известные в профессиональных кругах учёные, а их основная задача - научить пользоваться современным научным инструментарием и сформировать научные сети сотрудничества. От слушателей ожидается, что они уже что-то понимают в своём предметном поле и имеют сложившиеся научные интересы. О таких школах в политических науках я писал здесь.

Про летние школы. Согласен с коллегой @trueresearch. Могу сказать за себя: очень большое значение имело участие в Красноярской летней школе когда-то как школьника, а потом на протяжении овер 10 лет и сотрудником/лектором/дирекцией. Красноярская летняя школа - это одна из старейших летних школ в стране, воплощенная Бытевым, Фруминым, Болотовым и многими другими уважаемыми коллегами. Школа живет и работает с 1976 года, сейчас представляя собой не только летний сезон, но и сообщество ученых и специалистов по всему миру.

Для летних школ важна масса деталей и технологических моментов. Например, школа это образовательный интенсив, а значит нужно полностью погружаться в материал, не отвлекаясь все две-три+ недели школы. Поэтому, скажем, телефоны у школьников с собой в летней школе неполезны. Летние школы это синергия молодых сотрудников (часто студентов профильных специальностей) и маститых учёных, видя которую школьник погружается в неформальной атмосфере в мир серьезной науки. Да, многие летние школы ведут преподаватели без гонораров на энтузиазме. Но это скорее сильная сторона, позволяющая удерживать содержание именно так, как видит профессура, а не административный заказчик, скажем, в лице регионального минобра, выделяющий путёвки школьникам. И лишнее внимание летним школам тоже скорее не идёт на пользу.

При этом коллеги политологи, не могу согласиться, когда вы ставите в ряд форумы, слёты, сборы и летние школы, всё же разная методология. Некоторые летние школы прямо появлялись как содержательные антиподы комсомольским Неунывайкам. При этом есть примеры инкорпорации отдельных инструментов летних школ в форумы. Скажем, ТИМ Бирюса тому пример, если разбираться в глубину. Но временные и организационные параметры форматов настолько разные, что определенные решающие типы образовательных и «атмосферных» результатов летних школ просто, к сожалению, невоспроизводимы нигде, кроме летних школ.

Тем, кто в молодёжной политике занимается программным руководством, всегда рекомендуем внимательно изучать опыт летних школ. Информации мало, она разрозненна, редко описана. С другой стороны - это условно «тайное знание» ценное, не надо обламываться и подобывать его. Наводку я сделаю. Начните ваш путь погружения в летние школы с книги Газмана «Неклассическое воспитание» - она в следующем посте, сюда уже не влезла.

И кстати, именно КЛШ когда-то задала правильные заповеди для работы с детьми, которые уместно вспомнить сегодня:
1. Детей надо любить
2. Детей не надо бить
3. Не позволяй детям бить себя.

https://t.me/trueresearch/456
https://t.me/msmprapn/387
https://t.me/youthpolicy/3684

Из книги "Время колоть лед"
Чулпан Хаматова и Катерина Гордеева

"И, кстати, тогда в моей жизни произошло еще одно судьбоопределяющее – так говорят? – событие. Тем же летом, когда я влюбилась в библиотеку, я впервые поехала в “Квант”.

ГОРДЕЕВА: Что это такое?

ХАМАТОВА: Если ответить одним предложением, то для меня это был мир, о существовании которого я не только не могла мечтать, я даже не знала, что такое может случиться со мной, в моей, в общем-то, обыкновенной, скучной провинциальной жизни. Это был экспериментальный научный лагерь, куда брали старшеклассников. И мы там занимались математикой, химией, физикой. Каждый школьник выбирал себе программу, науку, которой был увлечен: если хотел быть химиком, то выбирал химию, если математиком, то математику. Но в дополнение ко всему этому там были еще программы, о которых никто в советской школе не слышал: соционика, психология, социология.

Постепенно выяснялось, что школьники – это не какая-то масса, которой ничего не интересно и которую можно только заставлять зубрить бесконечно скучные предметы, а это люди, в которых можно пробудить интерес. Главное же – нам давали возможность быть самостоятельными. Представь, как это важно, когда тебе пятнадцать-семнадцать лет: мы сами принимали решения, сами выбирали программы, по которым будем учиться, мы сами – и это, наверное, самое крутое, Катя! – сами были ответственны за свою сиюминутную жизнь в “Кванте”: решали, что будем покупать из продуктов, что будем брать с собой: договорились – гречки, значит, надо было везти с собой гречку и рассчитать ее количество так, чтобы хватило на всё время пребывания в лагере; мы сами организовывали и распределяли дежурство у костра и сами понимали, что если после ужина не помоем посуду, то с утра нам не из чего будет есть.

ГОРДЕЕВА: А кто вами руководил?

ХАМАТОВА: Мы сами собой руководили.

ГОРДЕЕВА: Хорошо, кто давал вам возможность руководить собой?

ХАМАТОВА: Был такой в Казани удивительный человек Павел Шмаков. Он потом благополучно эмигрировал в Финляндию. Но потом. А тогда мы просто чудом встретились с потрясающим педагогом, который понимал, что для того, чтобы подростков чем-то увлечь, их нужно вырвать из душной атмосферы скукоты, ненужности и обязаловки. И он вырвал нас самым простым и прямым способом: вывез из города на природу, надел на всех рюкзаки, заполнил эти рюкзаки гречкой и пшенкой и дал нам возможность смотреть на мир во все глаза.

ГОРДЕЕВА: Надолго?

ХАМАТОВА: На месяц. Нас было около двадцати человек: школьники и студенты Казанского университета, которые нас опекали. Мы жили в очень красивом месте под названием Красновидово, где не было никакой цивилизации вообще. Лагерь стал самым прекрасным и смыслообразующим событием моей жизни. Последние три-четыре школьных года были пропитаны ожиданием того, что наступят каникулы и я поеду в “Квант”, где будут другие люди, одетые не по дурацкому фэшн-сценарию, принятому в гопнической субкультуре, заполонившей тогдашнюю Казань. Нет. У них будут феньки, хайратники, драные джинсы, длинные волосы у мальчиков. Они будут петь песни на английском языке и читать книжки, много книжек. Мы будем вечерами смотреть диафильмы, путешествуя по самым великим музеям мира, открывать для себя у костра обэриутов и Серебряный век. И единственное желание было – лишь бы это не кончалось. Но оно кончалось: кончалось лето, и я должна была возвращаться в школу, где преподавали литературу по учебнику, заставляли ходить “как все”, хотя уже была отменена школьная форма, и делали всё, чтобы я забыла, что есть на этом свете другие люди, которые, как и я, не хотят подстраиваться под чье-то мнение, а хотят свободы. Или, как минимум, возможности оставаться собой".

Канал НОП - Молодежь и система набрал 4 тысячи подписчиков.

Несмотря на то, что наши мнения часто не совпадают, хочу отдельно поблагодарить команду канала за чат - @youthpolicychat. Админы находят в себе силы читать и живо реагировать на справедливую и несправедливую критику, поздравления, инсайды, планы по обустройству России и предложения по возврату Аляски.

Надеюсь, дальше будет только интереснее!

Всем хочется нормального лета, а не это вот всё

Вот и автор замечательного канала @krihtova_anthropology решила поделиться своим опытом участия в летних школах - с акцентом на научных школах для студентов гуманитарных специальностей. Оказалось, что опыт богаче некуда - более двадцати российских и зарубежных школ.

Настоятельно советую следовать рекомендациям автора и не бояться участвовать.


Также подписчики дополняют отрывок из книги Чулпан Хаматовой, который я цитировал в посте выше:

"Не знала, что Чулпан Хаматова прошла через "Квант". Такой лагерь, действительно, до сих пор существует, при Казанском федеральном университете. У КФУ есть база отдыха Кордон на Волге, куда каждое лето издавна выезжают преподаватели на отдых, а также студенты и школьники в летние лагеря, которые организовывают разные факультеты КФУ.

Моя сестренка, будучи школьницей, попала в лагерь Квант в секцию физики и астрономии. В конечном итоге после окончания школы она поступила на Астрономию в КФУ, и до сих пор самые верные друзья ее - именно из Кванта.

А Павел Шмаков несколько лет назад вернулся в Казань и возглавляет сейчас школу, которая получила название "Солнце". Школа функционирует давно и в Казани известна своим иным подходом к организации учебного и внеучебного процесса".

Завтра в 11 утра пройдёт прямая линия с Валерием Фальковым, министром образования и науки. После некоторого совещания, мы сформулировали некоторый список вопросов, ответы на которые нам бы очень хотелось услышать ответы из уст уважаемого Валерия Николаевича и вообще понять позицию Министерство науки и высшего образования Российской Федерации

1. Считаете ли Вы допустимой аудиторную нагрузку ППС РФ в 3-5 раз выше, чем у зарубежных коллег – 800-900 часов в год? Какие меры вы планируете предпринять для нормализации?

2. Преподаватели вынуждены выполнять массу неоплачиваемой работы – проверка работ студентов, прием зачетов, прием пересдач. Исключена из «контактной» работа по приему защиты курсовых работ, рецензированию и консультированию. На прием устного экзамена отводится до 4,5 минут на студента. Когда министерство выполнит пункт 6.3 "Отраслевого соглашения по организациям, находящимся в ведении Министерства образования и науки Российской Федерации, на 2018 - 2020 годы" и разработает примерные нормы времени по видам деятельности ППС?

3. По какой причине Приказом Минобрнауки России от 05.04.2017 N 301 из оплачиваемой контактной работы преподавателей исключены аттестационные испытания промежуточной аттестации обучающихся и итоговой (государственной итоговой) аттестации обучающихся, как это было в приказе от 19 декабря 2013 г. N 1367? Разве это не контактная работа ППС?

4. Почему в зарубежных вузах аналог рабочей программы дисциплины (РПД) занимает 3 страницы, а в РФ это десятки страниц? Почему каждый преподаватель РФ вынужден переоформлять ежегодно сотни страниц РПД и фондов оценочных средств? Кому, кроме Рособрнадзора, нужна эта работа?

5. Как вы относитесь к практике заключения годичных контрактов с преподавателями, имеющими степени, проработавшими на должностях десятки лет и многократно прошедших конкурсы? Когда министерство определит рекомендации для вузов по заключению с ППС стандартных по ТК РФ трудовых договоров на неопределенный срок?

6. Какие меры министерство принимает к ректорам, в вузах которых доля окладной части в зарплате ППС составляет менее 70% в среднем? Не следует ли разработать рекомендации по установлению окладов доцентов на уровне 140% от средней по региону зарплаты?

7. Когда будет выполнен пункт 1 е) Указа Президента РФ от 07.05.2012 N 597 и будут разработаны базовые оклады по профессиональным квалификационным группам? Когда будет выполнено Распоряжение Правительства РФ от 26.11.2012 № 2190-р «Об утверждении Программы поэтапного совершенствования системы оплаты труда в государственных (муниципальных) учреждениях на 2012-2018 годы», Пункт 19 Приложения 2 о разработке базовых окладов?

8. Как Вы оцениваете управленческие компетенции ректоров, в вузах которых штатные работники категорий ППС и НР составляют менее трети от всех работников?

9. Когда в вузы будут возвращены самоуправление и демократия? Когда вернут выборность ректоров, деканов, заведующих кафедрами? Для того, чтобы лишить ППС права выбирать, факультеты и кафедры ликвидируются и вводятся «школы», «департаменты» и т.д. с назначаемыми руководителями.

10. Доля ученых-экспертов в учёных советах российский университетов, даже в позиционирующих себя передовыми университетами, крайне мала. Например, в МФТИ из 55 членов ученого совета докторов наук менее 50%, около 10 человек вообще не имеют ученой степени. Аналогичная ситуация во многих других вузах: ВШЭ, МГИМО, МИСИС и т.д. Просим 1) прокомментировать эту ситуацию (это нормально?) и 2) ответить, что нужно делать для её исправления?

11. В большинстве вузов в конференцию работников по выборам ректора, принятию Коллективного договора, выборам ученого совета целиком входит ученый совет. Ученые советы сами себя регулярно переизбирают. Вы считаете это нормальным?

12. Когда право принимать Устав вуза будет возвращено собранию/конференции ППС и представителей других категорий работников и студенчества?

13. Почему не учитывается мнение президента и общественности по привязке зп ректора к зп ппс (соотношение не более чем в 4 раза)

upd: по обновлённой информации прямая линия начнётся в 14:30

Наука в Сколтехе

По телеграму прокатилась очередная волна обсуждений Сколково (видимо, в связи с подходящей к концу программой финансирования). Как мы помним, исходная идея была в создании отечественной Кремниевой долины - университета и сети инновационных предприятий. Разумность вложений в инфрастуктуру и эффективность компаний-резидентов оставлю за кадром: посмотрим на научную составляющую.

Основная научно-исследовательская организация в Сколково - это Сколковский институт науки и технологий (Сколтех), где работают около 100 профессоров, несколько сотен научных сотрудников, а также учатся магистранты и аспиранты. С формальной точки зрения Сколтех абсолютно успешен - число выскорейтинговых публикаций и цитируемость на высоте. Недавно они даже получили награду “Rising Star of Citation Impact” за рост количества публикаций и цитат.

Здесь, как и везде, важны детали. Львиную долю наукометрических успехов Сколтеха формируют учёные, которые указывают его в числе двух, трёх и даже пяти или шести (!) различных аффилиаций. Часто это иностранцы, иногда встречаются и наши соотечественники.

По данным elibrary, среди 20 наиболее цитируемых публикаций Сколтеха с 2016 года только в трёх статьях соавторы из Сколтеха составляют заметную часть исследовательской группы и лишь одна работа не содержит других аффилиаций (это тезисы доклада). В остальных семнадцати публикациях Сколтех обычно представлен 1-2 сотрудниками, указывающими до шести мест работы одновременно. Кстати, данная выборка статей охватывает самые разные научные области: нейросети, генная инженерия, наноструктуры, физическая химия, материаловедение и т.д.

Если посмотреть на 20 наиболее новых публикаций в хороших журналах (WoS), ситуация несколько выправляется. Мне удалось насчитать не менее 10 статей, выполненых при заметном участии сотрудников Сколтеха. Из них в трёх Сколтех указан как единственное место работы всех авторов.

Таким образом, большая часть "публикационного лоска" делается приглашёнными профессорами, а в остальном Сколтех работает не продуктивнее остальных научных организаций. Что неудивительно: судя по сайту, экспериментальная база института тянет на 2-3 вполне обычных лаборатории и не включает какого-либо уникального инструментария.

Анализ пресловутого КБПР (комплесного балла публикационной результативности) хорошо иллюстрирует эклектичный характер сколтеховской науки. Несмотря на довольно небольшую численность сотрудников (менее 400), Сколтех имеет заметный КБПР по всем наукам, исключая разве что гуманитарные. Если принять во внимание скромную экспериментальную базу, это только подтверждает тот факт, что сами исследования в основном проводятся в других организациях, а "кусочек славы" перепадает Сколтеху исключительно благодаря трудоустройству руководителей больших научных групп со всего мира.

Тем не менее, приведённые соображения не означают, что Сколтех бесполезен и безнадёжен. Выделенные средства помогли вернуть в Россию несколько сильных учёных, их группы сейчас продуктивно работают.

Однако, за десятки миллиардов бюджетных рублей можно было бы ожидать и большего результата. Во-первых, остаётся под вопросом формирование научных школ: судя по множественным аффилиациям ведущих учёных, они готовы разлететься по миру как только Сколково перестанет оправдывать их ожидания. Во-вторых, даже с учётом массовой "временной аренды" сильнейших учёных, публикационная эффективность Сколтеха находится на уровне других университетов 1-2 эшелона или крупных институтов РАН при многократно большем бюджете.

В очередной раз подтверждается тезис, что наука делается людьми. И от вываливания миллиардов на окраине Москвы новые учёные и новые направления не появляются. Приезжают наиболее успешные, с удовольствием оформляются на весьма конкурентную зарплату, и продолжают заниматься прежними делами в своих лабораториях. Чаще всего - далеко от инновационных центров, выстроенных в чистом поле. Возможно, наступило время вложиться в те организации, которые учёные считают своим вторым домом, а не удачно подвернувшейся подработкой.

Спасибо @trueresearch за важный пост. Пример Сколтеха показателен и в то же время довольно банален. Так происходит, когда создаётся фасадный институт, в основе которого лежит карго-культ, то есть попытка максимально скопировать увиденную на Западе форму, но не содержание. Вкачивание огромных денег, внедрение в органы управления клиентел элитных групп и форсированный запрос на быстрые результаты, привели к тому, о чём пишет Русский research.

Если говорить об общественных науках, то похожим путём покупки аффилиации пошли бы, наверное, многие университеты и научные центры, но их финансовые возможности несопоставимы со Сколтехом. Мне сложно судить в этом отношении о регионах, но в ведущих организациях Москвы и Санкт-Петербурга можно наблюдать два обобщённых типа стратегий:

1. Приглашение учёного с мировым именем для создания лаборатории/научного центра. Обычно это происходит за счёт специального гранта на привлечение ведущих учёных, но я знаю даже случай, когда декан факультета платил учёному фактически из своего кармана. Чтобы вы понимали, речь идёт о зарплате в несколько сотен тысяч долларов в год. Такой учёный создаёт школу и постепенно взращивает молодых исследователей, подтягивая их к проектам и публикациям. Успешность такой стратегии зависит от двух факторов: качества подготовки молодых научных кадров и мотивации самого ведущего учёного к созиданию, а не просто получению высокой зарплаты. Если оба складываются, то мы видим достойные результаты даже в краткосрочном периоде. Но я знаю и обратные случаи, когда, например, низкое качество подготовки и отбора бакалавров/магистров/аспирантов привело к тому, что старания ведущего учёного свелись к нулю.

2. Стимулирование своих кадров к публикационной активности через высокие премии. Такая стратегия приносит успех, если она сочетается с созданием сбалансированных условий для научной работы: значительным снижением преподавательской нагрузки, реальными конкурсными процедурами приема на работу, контрактами не менее, чем на три года. Мне известны случаи, когда в рамках одного университета с общей политикой премирования на разных факультетах обществоведческого профиля были разные условия из вышеперечисленных. В итоге, на одних созданы научные школы, и уже через 3-5 лет резко выросло число статей в рейтинговых журналах, а на других факультетах тоже был вал публикаций, но уже в мусорных изданиях.