В списке приоритетных направлений, по которым Азербайджан выделяет стипендии для обучения в аспирантуре за рубежом, есть социология, но антропологии нет (ожидаемо)

Исламофобия - довольно-таки misleading термин, так как закрепилось его использование не для обозначения неприятия ислама как религии, а как неприятия самих мусульман, причем они расиализируются - воспринимаются как некая гомогенная группа, причем зачастую по внешним признакам - имени, национальности, страны происхождения, языку, особенностям фенотипа, одежде и т.п., а собственно их отношение к исламу и каким-либо его аспектам, неприятием которых и обосновывают свою неприязнь исламофобы, не имеет значения.

Предлагались различные другие слова для придание большей четкости - то есть оставить "исламофобию" как неприятие религии, а для неприязни к ее (предполагаемым) последователям использовать термины "мусульманофобия" либо "анти-мусульманизм", или же оставить "исламофобию" как расизм по отношению к мусульманам, а враждебность исламу называть "анти-исламизм", но оба эти подхода не получили широкого распространения. Так что фактически "исламофобия" используется в обоих случаях, из-за чего становится легко демагогически обвинять противников ислама и навязываемой этой религией образа жизни в расизме.

Мне понравился термин "не-исламность" (non-Islamiosity), который предложил социолог из Университета Бирмингема Реза Голами для специфического кейса отношения к исламу бывших мусульман. Он исследовал иранскую диаспору в Великобритании, среди которой значительно число людей, отрекшихся от ислама. Их отношение это не просто неприязнь к исламу, а не-принадлежность к нему, то есть в первую очередь избегание возможной личной отнесенности к этой религии. Они при этом, правда, не становятся обычными британцами-атеистами/агностиками/христианами и т.п., но сохраняют свою этническую особость, подчеркивая или (пере)изобретая ее до-исламские и не-исламские корни, отказываясь лишь от наиболее ассоциируемых с исламом традиций. При этом не-исламность не направлена против самих мусульман, так как это всё-таки не "чужие/другие", а "заблудшие мы".

А ещё эта "не-исламность" возвращается из диаспоры в Иран, и если апостазию отследить сложно в связи с ее незаконностью в ИРИ, то языковый пуризм, как замена арабских заимствований на слова иранского корня, стал распространятся среди "прогрессивных" иранцев. То есть явления, насаждавшиеся в республиканской Турции сверху, в Иране идут снизу

Автор тот ещё либеральный людоед, но вот это он интересно подметил: "Французское колониальное образование подвергалось резкой критике за преподавание жителям африканских деревень великих событий французской истории и за то, что учило их рассматривать суассонскую вазу и Жанну д'Арк как эпизоды собственной истории. Разве это так нелепо? Как европейцы не являемся ли мы сами "колонизированными" народами забытых империй? Мы охотнее принимаем своими предками Сократа и Цицерона, Моисея и Иисуса, чем тех грубых людей, что давным-давно населяли кельтские и германские леса" (с) Филипп Немо "Что такое Запад?"

Отличная история о репрезентации и giving voice to the subaltern

В связи с кастовым вопросом вспомнилась админу одна поучительная история, произошедшая в Университете им. Джавахарлала Неру - одном из ведущих учебных заведений Дели, где админ провёл некоторое время. Впрочем, события разворачивались ещё до рождения админа, в самом начале 1990-ых гг.

В то время одной из главных тем для обсуждения в индийской политике стал вопрос о резервировании определённого количества мест в высших учебных заведениях для студентов из низших каст и "прочих отсталых групп". Университет им. Неру славился своими левыми традициями, студсовет там возглавляли выходцы из студенческих организаций, аффилированных с двумя индийскими компартиями - КПИ и КПИ(м). Понятно, что они были за самый широкий допуск представителей низших классов к высшему образованию и выступали за максимальное увеличение зарезервированных мест. Делали они это как из бескорыстно-идеологических соображений, так и с прямым политическим расчётом - студенты-далиты должны были поддержать коммунистов на выборах в студенческий совет и проголосовать против конгрессистов и правых националистов.

И вот, в университет поступило большое количество низкокастовых студентов из бедных хиндиязычных штатов. Поступили, осмотрелись и пошли голосовать на выборах в студсовет. "Мы надеемся, что вы все проголосуете за прогрессивных кандидатов - сказали им коммунисты, - и не будете поддерживать всяких брахманов-реакционеров из БДП и ИНК, которые годами закрывали вам доступ к образованию".

"За открытие доступа к образованию спасибо, - ответили студенты-далиты - за реакционеров голосовать не будем, вопросов нет. Но вот по вашим кандидатам есть один крохотный вопросик. Они, извините, по кастовой принадлежности кто?"

"Ммм...ну они в общем-то тоже почти все брахманы, - пробормотали агитаторы из студсовета, - НО ЭТО ДРУГОЕ, так исторически сложилось в нашей стране, что интеллигенция формировалась на базе высших каст, да и вообще...странные какие-то у вас вопросы"

"Про исторические процессы мы понимаем, - сказали далитские студенты, - но хорошо бы их как-то исправлять постепенно, нет? Например, ваши кандидаты могут несколько потесниться и допустить наших представителей в состав совета"

"Нет, это неправильно, - ответили из студсовета, - у вас нет никакого политического опыта, вами надо пока руководить. Да и вообще, вы мало можете понимать..."

На этом месте студенты-далиты сказали, что общую картину они в целом уяснили - и прокатили на выборах и брахманов-коммунистов, и брахманов-националистов, и брахманов-конгрессистов. Вместо них в студсовете появились низкокастовые и мусульмане из ультралевой All India Students Association (AISA). Если старые коммунистические студенческие организации уже давно встроились в парламентскую систему, то AISA было море по колено, организация поддерживала связи с наксалитами и кашмирскими сепаратистами. Вскоре AISA захватила власть в студсовете, что и предопределило очень бурную историю студенческого самоуправления в университете в последующие годы.

И это несмотря на то, что русский язык все еще достаточно распространен и даже престижен, а в некоторых государствах имеет официальный статус. Думаю, что английский используется для заявления своей независимости как главный международный язык, а неиспользование русского ещё и диктуется датой - ведь независимыми страны ЦА стали именно от русского "старшего брата"

Музыканты из стран Центральной Азии подготовили клип к 30-летию независимости своих государств. Центральноазиатская идентичность формируется на наших глазах. По-русски в клипе нет ни слова - его вытеснил английский.

В этом семестре я учусь в Венском университете и тут сразу чувствуется куда более требовательный подход чем это было в Познани и Любляне. Если там было достаточно активно участвовать в обсуждениях на уроках, написать курсовую и выполнить максимум одно задание в течение семестра, то здесь преподаватели хотят отдачи практически на каждом занятии, причем с письменной фиксацией - присылать текстом свои выводы по итогам дискуссии на уроке.

По одному из предметов итоговым заданием является написание эссе в 25-30 (!) страниц, которое, правда, можно заменить этнографическим фильмом на что, видимо, профессорка и надеется - так интереснее же.
Вот думаю, что выбрать - столько писать не хочется (есть и другие эссе, да и дипломная), а создание такого фильма для меня дело совершенно новое. Наверное все же надо выйти из зоны комфорта и взяться за камеру и монтажное ПО?

Исторически (с Великой Французской революции) обладание гражданскими правами и свободами определялось принадлежностью к политической нации, причем охват ими со временем увеличивался: их постепенно получали низшие классы, женщины, угнетаемые (этнические, религиозные и пр.) меньшинства.

В послевоенный период многими правами, ранее доступными только гражданам страны, получили возможность пользоваться и иностранцы - постоянные жители (резиденты) национального государства. Томас Хаммар назвал таких людей денизенами, а их принадлежность к государство denizenship, по аналогии с citizenship. Брубейкер предложил модель "двойного членства" в виде концентрических кругов, где во внутреннем гражданство, основанное на принадлежности к нации, а во внешнем денизенство, основанное на резидентстве на территории государства. Кроме того, национальное государство получило и некоторые обязательства по отношению к жителям других стран - так, иностранцы имеют право на получения убежища, если на их родине по отношению к ним нарушаются универсальные права человека. Такую новую модель принадлежности к государству Ясемин Сойсал назвала постнациональным членством (postnational membership model).

В постнациональной модели границы членства подвижны: иммигрант становится членом политической нации даже без гражданства, живёт и работает в одной стране, будучи гражданином другой, при этом имея определенные гражданские права и свободы в первой и сохраняет их во второй. В классической модели гражданства оно единое - то есть все граждане равны в своих правах, в постнациональной же модели членства разные категории (граждане, иммигранты с разными статусами) обладают неодинаковыми наборами прав.

В классической модели люди ими гражданские права на основе конституции или, шире, некоего общественного договора лежащего в основе национального государства и пользуются ими по факту принадлежности к нации. В постнациональной модели люди обладают универсальными правами человека, источник которых выходит за пределы национального государства, которые оно обязуется соблюдать исходя из своих международных обязательств.