Forwarded from Горький
Сегодня о Троцком редко кто скажет хорошее слово, но в 1920-е годы он пользовался у простых людей большим авторитетом, его портреты вешали на стену вместе с портретами Ленина, а влияние наркома по военным и морским делам на культуру, и в том числе на литературу, было весьма значительным — однако изучать все это приходится в почти пустых архивах, довольствуясь редкими находками и косвенными свидетельствами. Читайте интервью с итальянским филологом Вирджинией Пили, изучающей роль Льва Троцкого в раннесоветской культуре.
«Троцкий вышел из Гражданской войны победителем и приобрел огромное влияние, все относились к нему как ко второму после Ленина. В то время появилось очень много портретов с двумя профилями — Ленина и Троцкого. (...) Я нашла очень много поздравительных писем Троцкому от простых людей на его дни рождения, в них люди обращались к нему как к красному вождю. К сожалению, многие материалы, свидетельствующие о популярности Троцкого, утеряны. Думаю, что такая популярность и дала ему право влиять на культуру».
https://gorky.media/context/proklyatie-pamyati-lva-trotskogo/
«Троцкий вышел из Гражданской войны победителем и приобрел огромное влияние, все относились к нему как ко второму после Ленина. В то время появилось очень много портретов с двумя профилями — Ленина и Троцкого. (...) Я нашла очень много поздравительных писем Троцкому от простых людей на его дни рождения, в них люди обращались к нему как к красному вождю. К сожалению, многие материалы, свидетельствующие о популярности Троцкого, утеряны. Думаю, что такая популярность и дала ему право влиять на культуру».
https://gorky.media/context/proklyatie-pamyati-lva-trotskogo/
«Горький»
Проклятие памяти Льва Троцкого
Интервью с исследовательницей раннесоветской литературы Вирджинией Пили
Из воспоминаний Гарви о первомайской демонстрации в Вене в 1912 году:
"Небольшой группой мы сначала стояли в толпе зрителей на тротуаре, чтобы видеть хоть часть этой демонстрации, которой не было конца. Потом мы присоединились к шествию и дошли до Пратера, где демонстранты наполнили все свободное пространство, чтобы закончить день "на вольном воздухе". За сдвинутыми столиками уселись видные деятели австрийской социал-демократии, делились впечатлениями, закусывали, потягивали пиво. #Троцкий, который был с нами, был на этот раз очень оживлен и общителен, шутил, показывал фокусы, вырезал фонарь из апельсина, вообще был «душой общества» — я этого за ним не знал"
"Небольшой группой мы сначала стояли в толпе зрителей на тротуаре, чтобы видеть хоть часть этой демонстрации, которой не было конца. Потом мы присоединились к шествию и дошли до Пратера, где демонстранты наполнили все свободное пространство, чтобы закончить день "на вольном воздухе". За сдвинутыми столиками уселись видные деятели австрийской социал-демократии, делились впечатлениями, закусывали, потягивали пиво. #Троцкий, который был с нами, был на этот раз очень оживлен и общителен, шутил, показывал фокусы, вырезал фонарь из апельсина, вообще был «душой общества» — я этого за ним не знал"
ЗАГРЫЗЛИ
Педагогический хоррор из одесского комсомольского журнала:
Молодой комсомолец Грызунов поздно возвратился домой после усиленных занятий… в танцклассе. Усталый он повалился не раздеваясь в постель.
Не успел он закрыть глаза, как в двери вошел плотный и высокий человек в буденовке, с черной бородкой и в пенсне на характерном носу.
— «Ей богу #Троцкий, Троцкий» — растерянно промелькнуло в усталой голове Грызунова.
Подойдя к постели, незнакомец сурово обратился к Грызунову:
—«Так вот как ты, бездельник, грызешь гранит науки!»
Вместо кружков, ты посещаешь танцкласс и кино, шляешься чорт-знает где?
Почему ты на “Молодую Гвардию” и на “Крокодильчика” не подписался? А? Что ты сделал для славных червонцев и моряков?
— «Ей богу, дяденька, больше не буду» — пролепетал дрожащий Грызунов.
— «Что? дяденька, ей богу, эх ты, а еще комсомолец. Какой я тебе дяденька, я старший товарищ. На комсомольском рождестве был, а бога вспоминаешь, эх ты!»
И тов. #Троцкий (это был он) обернувшись к дверям, крикнул:
—«Природоведенье, политграмота, география, азбука коммунизма, история, математика, физразвитие и остальные, берите его. Он вас не хочет грызть, так грызите вы его.
Множество огромных страшных чудовищ с большими острыми зубами ринулись на бедного Грызунова.
— «Ай! Ай! Помогите, помогите» — закричал Грызунов и стал отбиваться от страшных чудовищ.
«Помогите», прохрипел еще раз Грызунов и… свалился на пол. Больно ударившись, Грызунов крича поднялся с пола.
На столе мерцала лампочка и страшно дымила.
«Фу, так это был сон! Почему же я на полу? Я ведь лег на постель. Фу! какой страшный сон. Нет, довольно шляться! Начну-ка я посещать клуб и буду грызть науку. Не даром же я Грызунов».
Через несколько недель никто не узнавал прежнего Грызунова в этом образцовом комсомольце.
Эфбэ. Загрызли (Сон комсомольца) // Комсомольский “Крокодиленок”. 1923. № 3.
Педагогический хоррор из одесского комсомольского журнала:
Молодой комсомолец Грызунов поздно возвратился домой после усиленных занятий… в танцклассе. Усталый он повалился не раздеваясь в постель.
Не успел он закрыть глаза, как в двери вошел плотный и высокий человек в буденовке, с черной бородкой и в пенсне на характерном носу.
— «Ей богу #Троцкий, Троцкий» — растерянно промелькнуло в усталой голове Грызунова.
Подойдя к постели, незнакомец сурово обратился к Грызунову:
—«Так вот как ты, бездельник, грызешь гранит науки!»
Вместо кружков, ты посещаешь танцкласс и кино, шляешься чорт-знает где?
Почему ты на “Молодую Гвардию” и на “Крокодильчика” не подписался? А? Что ты сделал для славных червонцев и моряков?
— «Ей богу, дяденька, больше не буду» — пролепетал дрожащий Грызунов.
— «Что? дяденька, ей богу, эх ты, а еще комсомолец. Какой я тебе дяденька, я старший товарищ. На комсомольском рождестве был, а бога вспоминаешь, эх ты!»
И тов. #Троцкий (это был он) обернувшись к дверям, крикнул:
—«Природоведенье, политграмота, география, азбука коммунизма, история, математика, физразвитие и остальные, берите его. Он вас не хочет грызть, так грызите вы его.
Множество огромных страшных чудовищ с большими острыми зубами ринулись на бедного Грызунова.
— «Ай! Ай! Помогите, помогите» — закричал Грызунов и стал отбиваться от страшных чудовищ.
«Помогите», прохрипел еще раз Грызунов и… свалился на пол. Больно ударившись, Грызунов крича поднялся с пола.
На столе мерцала лампочка и страшно дымила.
«Фу, так это был сон! Почему же я на полу? Я ведь лег на постель. Фу! какой страшный сон. Нет, довольно шляться! Начну-ка я посещать клуб и буду грызть науку. Не даром же я Грызунов».
Через несколько недель никто не узнавал прежнего Грызунова в этом образцовом комсомольце.
Эфбэ. Загрызли (Сон комсомольца) // Комсомольский “Крокодиленок”. 1923. № 3.
Писатель Артем Веселый - одна из жертв сталинского террора против "троцкизма" реального и мнимого одновременно. Давно опубликованный потрясающий по своей природе документ, фиксирующий де факто смертный приговор народному писателю:
Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину о литераторе А. Веселом
05.06.1937
№ 57717
СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ
Прошу Вашей санкции на арест литератора Артема Веселого (КОЧКУРОВА Николая Ивановича) в связи с выявленной его контрреволюционной троцкистской деятельностью.
А. ВЕСЕЛЫЙ член ВКП(б), член союза советских писателей; в 1927—1928 гг. был связан с московским троцкистским центром, по заданиям которого написал контрреволюционную повесть «Босая правда». Эта повесть нелегально распространялась среди участников организации и использовалась ими для троцкистской пропаганды.
По показаниям арестованного троцкиста ВОРОНСКОГО, Артем ВЕСЕЛЫЙ в 1934 г. в беседе с ним проявил свою ненависть к руководству ВКП(б) и террористические настроения, заявив: «Я бы поставил пушку на Красной площади и стрелял бы в упор по Кремлю». (Из показаний П. ВАСИЛЬЕВА от 7/III—37 года.)
По последним агентурным данным, Артем ВЕСЕЛЫЙ тесно связан с контрреволюционно настроенным писателем БАГРОВЫМ В.К. (г. Куйбышев). Совместно с БАГРОВЫМ А. ВЕСЕЛЫЙ намеревался писать поэму, восхваляющую расстрелянных участников троцкистско-зиновьевского центра, («Гибель славных»), намечавшуюся ими к изданию за границей.
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Н. ЕЖОВ
АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 303. Л. 35—36. Подлинник. Машинопись.
На первом листе имеется резолюция: «За. Ст. Арх.»; «Сообщено Ежову. 6.VI. 19 ч. 15 мин.».
Спецсообщение Н.И. Ежова И.В. Сталину о литераторе А. Веселом
05.06.1937
№ 57717
СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ
Прошу Вашей санкции на арест литератора Артема Веселого (КОЧКУРОВА Николая Ивановича) в связи с выявленной его контрреволюционной троцкистской деятельностью.
А. ВЕСЕЛЫЙ член ВКП(б), член союза советских писателей; в 1927—1928 гг. был связан с московским троцкистским центром, по заданиям которого написал контрреволюционную повесть «Босая правда». Эта повесть нелегально распространялась среди участников организации и использовалась ими для троцкистской пропаганды.
По показаниям арестованного троцкиста ВОРОНСКОГО, Артем ВЕСЕЛЫЙ в 1934 г. в беседе с ним проявил свою ненависть к руководству ВКП(б) и террористические настроения, заявив: «Я бы поставил пушку на Красной площади и стрелял бы в упор по Кремлю». (Из показаний П. ВАСИЛЬЕВА от 7/III—37 года.)
По последним агентурным данным, Артем ВЕСЕЛЫЙ тесно связан с контрреволюционно настроенным писателем БАГРОВЫМ В.К. (г. Куйбышев). Совместно с БАГРОВЫМ А. ВЕСЕЛЫЙ намеревался писать поэму, восхваляющую расстрелянных участников троцкистско-зиновьевского центра, («Гибель славных»), намечавшуюся ими к изданию за границей.
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Н. ЕЖОВ
АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 303. Л. 35—36. Подлинник. Машинопись.
На первом листе имеется резолюция: «За. Ст. Арх.»; «Сообщено Ежову. 6.VI. 19 ч. 15 мин.».
Как троцкисты пытались остановить Сталина после смерти Ленина
Интервью с историками Алексеем Гусевым и Александром Резником
Период с 1923 года, когда Ленин отошел от управления государством, и до Большого террора для многих из нас — только эпоха становления сталинской диктатуры. Троцкий, его последователи и различные оппозиционные коммунистические движения были не только физически уничтожены, но и вычеркнуты из нашей исторической памяти. Чтобы отчасти восстановить историческую справедливость, мы поговорили с историками Алексеем Гусевым и Александром Резником о том, какие труды писали оппозиционеры накануне мясорубки 1930-х годов, что можно узнать из мемуаров тех, кому удалось ее пережить, и что думает о них историческая наука сегодня.
https://gorky.media/context/chelovek-bez-biografii/
Интервью с историками Алексеем Гусевым и Александром Резником
Период с 1923 года, когда Ленин отошел от управления государством, и до Большого террора для многих из нас — только эпоха становления сталинской диктатуры. Троцкий, его последователи и различные оппозиционные коммунистические движения были не только физически уничтожены, но и вычеркнуты из нашей исторической памяти. Чтобы отчасти восстановить историческую справедливость, мы поговорили с историками Алексеем Гусевым и Александром Резником о том, какие труды писали оппозиционеры накануне мясорубки 1930-х годов, что можно узнать из мемуаров тех, кому удалось ее пережить, и что думает о них историческая наука сегодня.
https://gorky.media/context/chelovek-bez-biografii/
Судя по всему, этот вариант песни "Камаринская" написал никто иной как молодой Троцкий, сидя в тюрьме в Одессе:
Эх и прост же ты, рабочий человек!
На богатых гнешь ты спину весь свой век.
У Морозова у Саввушки завод,
Обирают там без жалости народ;
Все рабочие в убогости,
А на них большие строгости,
Чтоб не вышло препирательства
За иные надувательства,
Канцелярия составила
Для рабочих пункты-правила:
Положила кары грозные,
Наказания серьезные,
Обирает по-законному,
Прижимает по-ученому.
Эх, у Саввушки палатушка ума,
Оттого-то, знать, толста его сума.
Загорелся раз у Саввушки завод,
Разбегаться стал испуганный народ;
Управляющий огонь тушить велит,
А рабочий люд на улицу валит.
Дали Савве знать об этом в телефон;
Как ошпаренный, примчался мигом он.
«Что ж, имущество должно мое сгореть?
Эй, немедленно ворота запереть!»
Не пускать велит с завода ни души,
Там уж хочешь иль не хочешь, а туши!
Эх, уж Саввушка умен, умен, умен,
И начальством он за это отличен:
Почитается как знатный дворянин,
Принимается как важный господин.
Савва, жирная скотинушка,
В три обхвата животинушка!
Он живет себе с отрадою,
Умывается помадою,
Злой кручинушки не ведает,
По три раза в день обедает.
Призапасся гувернантками,
Черномазыми тальянками,
Разговору непонятного,
Обхождения приятного;
На гроши наши трудовые
Сшил наряды им шелковые.
Они ходят точно павушки,
Удовольствие для Саввушки...
Собирали как-то деньги на собор,
На заводе велел Савва сделать сбор:
«Подавайте с каждой хари четвертак,
Всё равно снесете деньги вы в кабак!»
Подчинилися приказу дураки,
Понесли они свои четвертаки.
От покорности убогих дураков
Понастроены все сорок-сороков.
Духовенство умилилося,
Савве низко поклонилося,
А для нашего спасения
Поучает в воскресение,
Чтоб безропотно трудилися
Да молитвою кормилися,
Чтоб: не ели в пост скоромного,
Поведенья были скромного,
Чтоб начальству подчинялися
Да иконам поклонялися.
За усердие чудесное
Въедем в царствие небесное!
Эх, наставники духовные,
Проповедники церковные!
С виду — божие угодники,
Втихомолку — греховодники;
У вас брюхи слишком пухлые,
Ваши речи очень тухлые.
Эх, ребятушки, живей, живей, живей,
Соберем колокола со всех церквей,
Из них пушку мы большую отольем,
Духовенством эту пушку мы набьем,
Знатно выпалим попами в небеса,
Уж посыплются к нам с неба чудеса!
Служим потом, служим кровью
Мы купецкому сословью;
А и царское правительство
Покрывает все грабительство,
Издает законы многие,
Для рабочих очень строгие,
Да без всякого стеснения
Учиняет притеснения.
На купцах стоит теперича земля,
Нету силы против батюшки-рубля!
Ох уж эти-то купцы, купцы, купцы,
Обиратели они да подлецы!
Вы, ребятушки фабричные,
К обирательству привычные,
Уж найдите вы управушку
На Морозова на Саввушку,
Покажите молодечество,
Выходите на купечество!
На купцов, да на попов, да на царей
Подымайтеся скорей, скорей, скорей!
Эх и прост же ты, рабочий человек!
На богатых гнешь ты спину весь свой век.
У Морозова у Саввушки завод,
Обирают там без жалости народ;
Все рабочие в убогости,
А на них большие строгости,
Чтоб не вышло препирательства
За иные надувательства,
Канцелярия составила
Для рабочих пункты-правила:
Положила кары грозные,
Наказания серьезные,
Обирает по-законному,
Прижимает по-ученому.
Эх, у Саввушки палатушка ума,
Оттого-то, знать, толста его сума.
Загорелся раз у Саввушки завод,
Разбегаться стал испуганный народ;
Управляющий огонь тушить велит,
А рабочий люд на улицу валит.
Дали Савве знать об этом в телефон;
Как ошпаренный, примчался мигом он.
«Что ж, имущество должно мое сгореть?
Эй, немедленно ворота запереть!»
Не пускать велит с завода ни души,
Там уж хочешь иль не хочешь, а туши!
Эх, уж Саввушка умен, умен, умен,
И начальством он за это отличен:
Почитается как знатный дворянин,
Принимается как важный господин.
Савва, жирная скотинушка,
В три обхвата животинушка!
Он живет себе с отрадою,
Умывается помадою,
Злой кручинушки не ведает,
По три раза в день обедает.
Призапасся гувернантками,
Черномазыми тальянками,
Разговору непонятного,
Обхождения приятного;
На гроши наши трудовые
Сшил наряды им шелковые.
Они ходят точно павушки,
Удовольствие для Саввушки...
Собирали как-то деньги на собор,
На заводе велел Савва сделать сбор:
«Подавайте с каждой хари четвертак,
Всё равно снесете деньги вы в кабак!»
Подчинилися приказу дураки,
Понесли они свои четвертаки.
От покорности убогих дураков
Понастроены все сорок-сороков.
Духовенство умилилося,
Савве низко поклонилося,
А для нашего спасения
Поучает в воскресение,
Чтоб безропотно трудилися
Да молитвою кормилися,
Чтоб: не ели в пост скоромного,
Поведенья были скромного,
Чтоб начальству подчинялися
Да иконам поклонялися.
За усердие чудесное
Въедем в царствие небесное!
Эх, наставники духовные,
Проповедники церковные!
С виду — божие угодники,
Втихомолку — греховодники;
У вас брюхи слишком пухлые,
Ваши речи очень тухлые.
Эх, ребятушки, живей, живей, живей,
Соберем колокола со всех церквей,
Из них пушку мы большую отольем,
Духовенством эту пушку мы набьем,
Знатно выпалим попами в небеса,
Уж посыплются к нам с неба чудеса!
Служим потом, служим кровью
Мы купецкому сословью;
А и царское правительство
Покрывает все грабительство,
Издает законы многие,
Для рабочих очень строгие,
Да без всякого стеснения
Учиняет притеснения.
На купцах стоит теперича земля,
Нету силы против батюшки-рубля!
Ох уж эти-то купцы, купцы, купцы,
Обиратели они да подлецы!
Вы, ребятушки фабричные,
К обирательству привычные,
Уж найдите вы управушку
На Морозова на Саввушку,
Покажите молодечество,
Выходите на купечество!
На купцов, да на попов, да на царей
Подымайтеся скорей, скорей, скорей!
Forwarded from Калхозное безумие
Тов. Троцкий хуйни не скажет:
Большевистская партия не без труда, лишь постепенно, под непрерывным давлением Ленина усвоила себе правильное отношение к украинскому вопросу. Право на самоопределение, т.-е. на отделение, Ленин относил одинаково как к полякам, так и к украинцам. Аристократических наций он не признавал. Ко всякой склонности замалчивать и отодвигать проблему угнетенной национальности он относился, как к проявлению великорусского шовинизма.
После завоевания власти внутри партии шла серьезная борьба по линии разрешения многочисленных национальных проблем, унаследованных от старой России. В качестве народного комиссара национальностей, Сталин неизменно представлял наиболее централистическую и бюрократическую тенденцию. Это особенно сказалось на вопросе о Грузии и на вопросе об Украине. Относящаяся сюда переписка до сих пор не опубликована. Мы надеемся опубликовать ту ее часть, очень небольшую, которая имеется в нашем распоряжении. Из каждой строки писем и предложений Ленина, вытекало стремление пойти как можно дальше навстречу тем национальностям, которые угнетались в прошлом. Наоборот, в предложениях и заявлениях Сталина неизменно сквозила тенденция к бюрократическому централизму. Чтоб обеспечить "удобства управления", т.-е. интересы бюрократии, законнейшие притязания угнетенных национальностей объявлялись проявлением мелкобуржуазного национализма. Все эти симптомы наблюдались уже в 1922-23 г.г. С того времени они получили чудовищное развитие и привели к прямому удушению сколько-нибудь самостоятельного национального развития народов СССР.
По мысли старой большевистской партии Советской Украине предстояло стать крепким стержнем, вокруг которого должны были объединиться остальные части украинского народа. Несомненно, что Советская Украина развивала в первый период своего существования могучую притягательную силу также и в национальном отношении и поднимала на борьбу рабочих, крестьян и революционную интеллигенцию Западной Украины, порабощенной Польшей. Однако за годы термидорианской реакции положение Советской Украины, а вместе с тем и постановка украинского вопроса в целом резко изменились. Чем глубже были пробужденные надежды, тем острее оказалось разочарование. Бюрократия душила и грабила народ и в Великороссии. Но на Украине дело осложнялось разгромом национальных упований. Нигде зажим, чистки, репрессии и все вообще виды бюрократического хулиганства не принимали такого убийственного размаха, как на Украине, в борьбе с сильными подпочвенными стремлениями украинских масс к большей свободе и самостоятельности. Советская Украина стала для тоталитарной бюрократии административной частью экономического целого и военной базы СССР. Сталинская бюрократия возводит, правда, памятники Шевченко, но с тем, чтоб покрепче придавить этим памятником украинский народ и заставить его на языке Кобзаря слагать славу кремлевской клике насильников.
"Об украинском вопросе", Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 77-78.
Большевистская партия не без труда, лишь постепенно, под непрерывным давлением Ленина усвоила себе правильное отношение к украинскому вопросу. Право на самоопределение, т.-е. на отделение, Ленин относил одинаково как к полякам, так и к украинцам. Аристократических наций он не признавал. Ко всякой склонности замалчивать и отодвигать проблему угнетенной национальности он относился, как к проявлению великорусского шовинизма.
После завоевания власти внутри партии шла серьезная борьба по линии разрешения многочисленных национальных проблем, унаследованных от старой России. В качестве народного комиссара национальностей, Сталин неизменно представлял наиболее централистическую и бюрократическую тенденцию. Это особенно сказалось на вопросе о Грузии и на вопросе об Украине. Относящаяся сюда переписка до сих пор не опубликована. Мы надеемся опубликовать ту ее часть, очень небольшую, которая имеется в нашем распоряжении. Из каждой строки писем и предложений Ленина, вытекало стремление пойти как можно дальше навстречу тем национальностям, которые угнетались в прошлом. Наоборот, в предложениях и заявлениях Сталина неизменно сквозила тенденция к бюрократическому централизму. Чтоб обеспечить "удобства управления", т.-е. интересы бюрократии, законнейшие притязания угнетенных национальностей объявлялись проявлением мелкобуржуазного национализма. Все эти симптомы наблюдались уже в 1922-23 г.г. С того времени они получили чудовищное развитие и привели к прямому удушению сколько-нибудь самостоятельного национального развития народов СССР.
По мысли старой большевистской партии Советской Украине предстояло стать крепким стержнем, вокруг которого должны были объединиться остальные части украинского народа. Несомненно, что Советская Украина развивала в первый период своего существования могучую притягательную силу также и в национальном отношении и поднимала на борьбу рабочих, крестьян и революционную интеллигенцию Западной Украины, порабощенной Польшей. Однако за годы термидорианской реакции положение Советской Украины, а вместе с тем и постановка украинского вопроса в целом резко изменились. Чем глубже были пробужденные надежды, тем острее оказалось разочарование. Бюрократия душила и грабила народ и в Великороссии. Но на Украине дело осложнялось разгромом национальных упований. Нигде зажим, чистки, репрессии и все вообще виды бюрократического хулиганства не принимали такого убийственного размаха, как на Украине, в борьбе с сильными подпочвенными стремлениями украинских масс к большей свободе и самостоятельности. Советская Украина стала для тоталитарной бюрократии административной частью экономического целого и военной базы СССР. Сталинская бюрократия возводит, правда, памятники Шевченко, но с тем, чтоб покрепче придавить этим памятником украинский народ и заставить его на языке Кобзаря слагать славу кремлевской клике насильников.
"Об украинском вопросе", Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) N 77-78.
Forwarded from дискурсивный рейвтрибунал
Мне очень нравится возможная предыстория, которая кроется за этой фотографией. Еще больше я люблю узнавать и совмещать факты о взаимоотношениях большевистских лидеров.
Дело в том, что как на протяжении 1919 года (особенно (!) в период борьбы за Петроград), так и до него, еще с 1918 (?) года Зиновьев и Троцкий находились в конфронтации, по словам современников. И, учитывая мотивы и характеры обоих, конфронтация эта была невероятно сильной, и уместнее говорить даже о неприязни, ненависти и озлобленности (особенно в этом случае интересна история о том, как Троцкий в 1919 году явился в Петроград, и, пока в городе происходила "смена кадров", подшучивал и острил в адрес уже обессиленного Зиновьева).
Тем не менее, данная фотография создает образ сплоченности в борьбе за Петроград. Такой мотив сплочения "врагов" перед лицом общей опасности, как мне кажется, делает эту фотографию гораздо интереснее, нежели просто публикация в сборнике 1919 года о борьбе за революционный город.
Дело в том, что как на протяжении 1919 года (особенно (!) в период борьбы за Петроград), так и до него, еще с 1918 (?) года Зиновьев и Троцкий находились в конфронтации, по словам современников. И, учитывая мотивы и характеры обоих, конфронтация эта была невероятно сильной, и уместнее говорить даже о неприязни, ненависти и озлобленности (особенно в этом случае интересна история о том, как Троцкий в 1919 году явился в Петроград, и, пока в городе происходила "смена кадров", подшучивал и острил в адрес уже обессиленного Зиновьева).
Тем не менее, данная фотография создает образ сплоченности в борьбе за Петроград. Такой мотив сплочения "врагов" перед лицом общей опасности, как мне кажется, делает эту фотографию гораздо интереснее, нежели просто публикация в сборнике 1919 года о борьбе за революционный город.
😍1