Бесславная ложь убийцы...
Статья-некролог «Бесславная смерть Троцкого» с правкой Сталина, опубликованная в «Правде» под заглавием «Смерть международного шпиона». В текстовом виде см. здесь
Статья-некролог «Бесславная смерть Троцкого» с правкой Сталина, опубликованная в «Правде» под заглавием «Смерть международного шпиона». В текстовом виде см. здесь
🤬11🤯6
Forwarded from Троцкий день
Как называли Троцкого "красные дьяволята" в кинофильме 1923 года?
Anonymous Quiz
15%
Голубая Лисица
26%
Черный Шакал
26%
Красный Олень
34%
Великий вождь краснокожих — Ягуар
❤🔥2
В 2022 году в Берлине вышла небольшая подборка текстов Троцкого об антисемитизме. Редактор сборника Марио Кесслер написал к ним введение. А мы, в отсутствие книги в доступе, можем насладиться красивой обложкой.
😍12❤7✍1👍1
Евгений Преображенский о книге Льва Троцкого "Терроризм и коммунизм" (начало)
В революционную эпоху некогда писать не только книги, но часто заметки о книгах, хотя бы и весьма замечательных и требующих оценки. Этим объясняется появление настоящей рецензии на книжку тов. Троцкого с запазданием более чем на полгода.
Предреволюционная эпоха благоприятней для литературного творчества, чем период непосредственной борьбы. Вместе с огромным стимулом к творчеству, который порождается противоречием между классом революционным и классом, который должен быть сброшен с трона власти и идеологического господства, такая эпоха дает тот элементарный минимум спокойствия и времени, который так же материально необходим для творчества, как необходим некоторый промежуток времени для того, чтоб лучше прицелиться в противника в момент боя. Этого минимума не дает период революции, когда торопливо написанная фраза смешивается с трескотней выстрелов, кровью, шумом классовой борьбы, когда вопрос о том, что сказать, совершенно поглощает собой вопрос о том, как сказать. Поэтому наша публицистика эпохи революции, за небольшими исключениями, так небрежна, груба, элементарна, ремесленно-упрощена и в литературном отношении сильно уступает периоду, когда наша партия не стояла у власти. Тем большим удовлетворением и с изумлением приходится останавливаться на книжке т. Троцкого, написанной в промежутке между поражениями и победами на фронте, в нервной обстановке неоконченной войны, и вместе с тем лишенной всех тех недостатков, которыми страдают почти все коммунистические писания после октябрьского переворота.
Книжка посвящена Каутскому и его «научному пасквилю» на большевиков, появившемуся в 1919 году в Берлине под названием «Терроризм и коммунизм». Т. Троцкий начинает с атаки на оппортунизм европейских социал-демократов и Каутского в том пункте, где они оправдывают свой отказ от революционного натиска на капитал ссылками на существующее «соотношение сил». Он с полной очевидностью показывает, что в этом «соотношении сил» в Европе, на равнодействующей которою держится система Ллойд-Джоржа, Носке и Клемансо, именно Второй Интернационал является «решающей силой контрреволюции».
В главах о диктатуре пролетариата и о демократии автор в строках, полных остроумия и блеска, доказывает отступничество Каутского от марксизма в коренных вопросах тактики и разоблачает позорную и трусливую позицию адвокатов всеобщего избирательного права и парламентаризма. В главах о терроризме и Парижской Коммуне т. Троцкий доказывает неизбежность пролетарского террора в условиях смертельной опасности для советской республики. На примере Парижской Коммуны и всего того, что писал Маркс о Коммуне, он показывает все преимущества советской диктатуры над первым опытом парижских рабочих, отмечает ошибки и слабость Парижской Коммуны, которые Каутский считает ее достоинствами, и констатирует полнейшее расхождение Каутского с Марксом в оценке политики Парижской Коммуны.
См. окончание
В революционную эпоху некогда писать не только книги, но часто заметки о книгах, хотя бы и весьма замечательных и требующих оценки. Этим объясняется появление настоящей рецензии на книжку тов. Троцкого с запазданием более чем на полгода.
Предреволюционная эпоха благоприятней для литературного творчества, чем период непосредственной борьбы. Вместе с огромным стимулом к творчеству, который порождается противоречием между классом революционным и классом, который должен быть сброшен с трона власти и идеологического господства, такая эпоха дает тот элементарный минимум спокойствия и времени, который так же материально необходим для творчества, как необходим некоторый промежуток времени для того, чтоб лучше прицелиться в противника в момент боя. Этого минимума не дает период революции, когда торопливо написанная фраза смешивается с трескотней выстрелов, кровью, шумом классовой борьбы, когда вопрос о том, что сказать, совершенно поглощает собой вопрос о том, как сказать. Поэтому наша публицистика эпохи революции, за небольшими исключениями, так небрежна, груба, элементарна, ремесленно-упрощена и в литературном отношении сильно уступает периоду, когда наша партия не стояла у власти. Тем большим удовлетворением и с изумлением приходится останавливаться на книжке т. Троцкого, написанной в промежутке между поражениями и победами на фронте, в нервной обстановке неоконченной войны, и вместе с тем лишенной всех тех недостатков, которыми страдают почти все коммунистические писания после октябрьского переворота.
Книжка посвящена Каутскому и его «научному пасквилю» на большевиков, появившемуся в 1919 году в Берлине под названием «Терроризм и коммунизм». Т. Троцкий начинает с атаки на оппортунизм европейских социал-демократов и Каутского в том пункте, где они оправдывают свой отказ от революционного натиска на капитал ссылками на существующее «соотношение сил». Он с полной очевидностью показывает, что в этом «соотношении сил» в Европе, на равнодействующей которою держится система Ллойд-Джоржа, Носке и Клемансо, именно Второй Интернационал является «решающей силой контрреволюции».
В главах о диктатуре пролетариата и о демократии автор в строках, полных остроумия и блеска, доказывает отступничество Каутского от марксизма в коренных вопросах тактики и разоблачает позорную и трусливую позицию адвокатов всеобщего избирательного права и парламентаризма. В главах о терроризме и Парижской Коммуне т. Троцкий доказывает неизбежность пролетарского террора в условиях смертельной опасности для советской республики. На примере Парижской Коммуны и всего того, что писал Маркс о Коммуне, он показывает все преимущества советской диктатуры над первым опытом парижских рабочих, отмечает ошибки и слабость Парижской Коммуны, которые Каутский считает ее достоинствами, и констатирует полнейшее расхождение Каутского с Марксом в оценке политики Парижской Коммуны.
См. окончание
❤4
Евгений Преображенский о книге Льва Троцкого "Терроризм и коммунизм" (окончание, см. начало)
В главе «Рабочий класс и его советская политика» автор разоблачает лживость клеветнических сообщений из советской России (о «национализации женщин», напр., на что имел низость ссылаться Каутский) и доказывает неизбежность именно той внутренней и международной политики, какую проводила Российская Коммунистическая Партия с октябрьской революции.
Несколько особняком стоит в книге глава «Вопросы организации труда», (состоящая из комбинации трех речей тов. Троцкого о хозяйственном строительстве). В заключительной главе автор дает убийственную и вместе с тем художественную характеристику Каутского, как главы австрийской школы в социал-демократии, и портреты других австрийских «марксистов», заканчивая такой прекрасной эпитафией бывшему марксисту:
"...Каутский молчит. Он отвергает режущую его слух большевистскую мелодию, но он не ищет иной. Разгадка проста: старый тапер вообще отказывается играть на инструменте революции» (стр. 171).
Я сказал эти несколько слов о содержании книги отнюдь не затем, чтоб дать возможность кому-либо уклониться от ее чтения, ограничившись этой заметкой. Эта книжка читается с художественным наслаждением даже теми, для кого ее содержание не представляет в существенном чего-либо совершенно нового. О стиле я хотел бы сказать еще несколько слов.
Т. Троцкий является бесспорно лучшим публицистом нашей партии. Все достоинства его литературного таланта налицо в разбираемой книге. Тот факт, что он, занятый фронтами, не написал, кроме этой вещи, ни одного крупного произведения с октябрьских дней, отозвался огромным плюсом на другом полюсе революции, но был вместе с тем чувствительной потерей для русской литературы.
Блестящие характеристики, едкое остроумие, сарказм, ненависть и презрение к противнику, революционная страсть, пролетарская гордость, богатство образов, — всё это вы найдете в разбираемой книге. Иногда даже с избытком. Например, в последней главе читатель должен вобрать в себя такой густой раствор образов, художественных сравнений, яда насмешек, что роскошь такого стиля начинает иногда казаться чрезмерной. Это излишество красоты стиля есть несомненный результат спешности работы и, думается мне, плод долгой закупорки крупного стихийного литературного таланта.
Каждый сознательный рабочий знает ту роль в интернациональном рабочем движении, которую играл в своё время Каутский. Каждое более или менее крупное его произведение имело всегда международное значение. Его пасквиль также получил всемирную известность — не только благодаря пропаганде Второго Интернационала, но прежде всего благодаря тому взрыву сочувствия и той неслыханной рекламе, которую ему сделала буржуазная печать всего мира — за выступление против большевиков.
Это выступление заслуживает крепкой, внушительной, звучащей на весь мир пощёчины со стороны окрепшего героического пролетариата России и его партии. Эта пощёчина ренегату, после известной брошюры тов. Ленина, дана в рассматриваемой книге Троцкого. Из теоретической дуэли Каутский выходит разбитым, жалким, осмеянным, с печатью клеветника на лбу.
Книжка тов. Троцкого не только представляет из себя блестящий отклик на злобу международного дня, но и приобретение классической публицистики русской и международной...
Источник: Преображенский Е. А. Рец. на кн.: Троцкий Л. Терроризм и коммунизм. Пг.: Гос. изд-во, 1920. 178 с. // Печать и революция. 1921. № 1. С. 71–73.
В главе «Рабочий класс и его советская политика» автор разоблачает лживость клеветнических сообщений из советской России (о «национализации женщин», напр., на что имел низость ссылаться Каутский) и доказывает неизбежность именно той внутренней и международной политики, какую проводила Российская Коммунистическая Партия с октябрьской революции.
Несколько особняком стоит в книге глава «Вопросы организации труда», (состоящая из комбинации трех речей тов. Троцкого о хозяйственном строительстве). В заключительной главе автор дает убийственную и вместе с тем художественную характеристику Каутского, как главы австрийской школы в социал-демократии, и портреты других австрийских «марксистов», заканчивая такой прекрасной эпитафией бывшему марксисту:
"...Каутский молчит. Он отвергает режущую его слух большевистскую мелодию, но он не ищет иной. Разгадка проста: старый тапер вообще отказывается играть на инструменте революции» (стр. 171).
Я сказал эти несколько слов о содержании книги отнюдь не затем, чтоб дать возможность кому-либо уклониться от ее чтения, ограничившись этой заметкой. Эта книжка читается с художественным наслаждением даже теми, для кого ее содержание не представляет в существенном чего-либо совершенно нового. О стиле я хотел бы сказать еще несколько слов.
Т. Троцкий является бесспорно лучшим публицистом нашей партии. Все достоинства его литературного таланта налицо в разбираемой книге. Тот факт, что он, занятый фронтами, не написал, кроме этой вещи, ни одного крупного произведения с октябрьских дней, отозвался огромным плюсом на другом полюсе революции, но был вместе с тем чувствительной потерей для русской литературы.
Блестящие характеристики, едкое остроумие, сарказм, ненависть и презрение к противнику, революционная страсть, пролетарская гордость, богатство образов, — всё это вы найдете в разбираемой книге. Иногда даже с избытком. Например, в последней главе читатель должен вобрать в себя такой густой раствор образов, художественных сравнений, яда насмешек, что роскошь такого стиля начинает иногда казаться чрезмерной. Это излишество красоты стиля есть несомненный результат спешности работы и, думается мне, плод долгой закупорки крупного стихийного литературного таланта.
Каждый сознательный рабочий знает ту роль в интернациональном рабочем движении, которую играл в своё время Каутский. Каждое более или менее крупное его произведение имело всегда международное значение. Его пасквиль также получил всемирную известность — не только благодаря пропаганде Второго Интернационала, но прежде всего благодаря тому взрыву сочувствия и той неслыханной рекламе, которую ему сделала буржуазная печать всего мира — за выступление против большевиков.
Это выступление заслуживает крепкой, внушительной, звучащей на весь мир пощёчины со стороны окрепшего героического пролетариата России и его партии. Эта пощёчина ренегату, после известной брошюры тов. Ленина, дана в рассматриваемой книге Троцкого. Из теоретической дуэли Каутский выходит разбитым, жалким, осмеянным, с печатью клеветника на лбу.
Книжка тов. Троцкого не только представляет из себя блестящий отклик на злобу международного дня, но и приобретение классической публицистики русской и международной...
Источник: Преображенский Е. А. Рец. на кн.: Троцкий Л. Терроризм и коммунизм. Пг.: Гос. изд-во, 1920. 178 с. // Печать и революция. 1921. № 1. С. 71–73.
❤3
Евгений Преображенский о литературных талантах Троцкого:
Т. Троцкий является бесспорно лучшим публицистом нашей партии. Все достоинства его литературного таланта налицо в разбираемой книге. Тот факт, что он, занятый фронтами, не написал, кроме этой вещи, ни одного крупного произведения с октябрьских дней, отозвался огромным плюсом на другом полюсе революции, но был вместе с тем чувствительной потерей для русской литературы.
❤13
Forwarded from Героиня Татлера
Обритый Тимоти Шаламе — это просто если бы Лев Троцкий стал скинхедом
😭5👎4
Forwarded from Троцкий день
🎉
День моего рождения совпадает с днем Октябрьской революции. Мистики и пифагорейцы могут из этого делать какие угодно выводы.
День моего рождения совпадает с днем Октябрьской революции. Мистики и пифагорейцы могут из этого делать какие угодно выводы.
❤16❤🔥6👎2✍1
Forwarded from Нечаевщина
Из мемуаров дочери Адольфа Иоффе
25 октября (7 ноября) 1917 года:
"Мы отправились в Смольный. Я увидела Троцкого, который еле держался на ногах от усталости. Помню, как отец, улыбаясь, сказал ему: "Поздравляю вас. Лев Давыдович." И тот, думая очевидно, что отец имеет в виду последние события, ответил: "Вас тоже." Отец, все также улыбаясь, сказал: "Нет, Вас лично поздравляю» Лев Давыдович, с днём рождения." Тот удивленно посмотрел на него, потом хлопнул себя ладонью по лбу, засмеялся и сказал: "Совершенно забыл! А, впрочем, очень неплохо отпраздновал день рождения."
Желаем всем отметить свой день рождения как товарищ Троцкий!
25 октября (7 ноября) 1917 года:
"Мы отправились в Смольный. Я увидела Троцкого, который еле держался на ногах от усталости. Помню, как отец, улыбаясь, сказал ему: "Поздравляю вас. Лев Давыдович." И тот, думая очевидно, что отец имеет в виду последние события, ответил: "Вас тоже." Отец, все также улыбаясь, сказал: "Нет, Вас лично поздравляю» Лев Давыдович, с днём рождения." Тот удивленно посмотрел на него, потом хлопнул себя ладонью по лбу, засмеялся и сказал: "Совершенно забыл! А, впрочем, очень неплохо отпраздновал день рождения."
Желаем всем отметить свой день рождения как товарищ Троцкий!
❤19🔥3🆒1
Forwarded from Документальное прошлое: ГА РФ
Провал «шарлатанов от пацифизма». Лев Троцкий 1922г.
Ф.Р5446. Оп.55. Д.100. Л.1-2.
Записка Льва Троцкого в Политбюро ЦК РКП(б) от ноября 1922г. с предложением провести в Москве некое «большое собрание» с подведением итогов международных конференций в Генуе и Гааги,
Генуэзская конференция 1922 г. , занимавщаяся урегулированием экономических вопросов после Мировой войны, рассматривала в том числе проблему компенсаций за национализированную собственность и .выплат по долгам Российской империи. В практическом плане вопрос должен был рассматриваться на Гаагской конференции, которая закончилась безрезультатно.
Троцкий предлагает признать крушение надежд «пацифистов и полупацифистов» (то есть представителей западных стран, надеявшихся договориться с большевиками). Он объясняетет это отказом сдавать «принципиальную» позицию в Гааге (то есть найти компромиссную формулу по вопросам собственности и долгам) и призывает заниматься тезническим оснащением армии.
Ф.Р5446. Оп.55. Д.100. Л.1-2.
Записка Льва Троцкого в Политбюро ЦК РКП(б) от ноября 1922г. с предложением провести в Москве некое «большое собрание» с подведением итогов международных конференций в Генуе и Гааги,
Генуэзская конференция 1922 г. , занимавщаяся урегулированием экономических вопросов после Мировой войны, рассматривала в том числе проблему компенсаций за национализированную собственность и .выплат по долгам Российской империи. В практическом плане вопрос должен был рассматриваться на Гаагской конференции, которая закончилась безрезультатно.
Троцкий предлагает признать крушение надежд «пацифистов и полупацифистов» (то есть представителей западных стран, надеявшихся договориться с большевиками). Он объясняетет это отказом сдавать «принципиальную» позицию в Гааге (то есть найти компромиссную формулу по вопросам собственности и долгам) и призывает заниматься тезническим оснащением армии.
❤7
Как превратить революционного героя чуждого «врага народа»? В сборнике, посвященном 100-летию историка Петера Хоффманна, вышла примечательная статья немецкого исследователя Марио Кесслера (Mario Keßler):
«Слух о евреях. Антисемитский ресентимент как оружие против Льва Троцкого».
Кесслер начинает с того, что после падения царизма реакционные силы увидели в евреях «корень всех зол». Гражданская война со стороны белых стала настоящим «антисемитским крестовым походом». Именно тогда сформировалась связка «еврей = большевик». Ненависть к Троцкому здесь играла центральную роль, объединяя антикоммунизм с расовыми предрассудками.
Кесслер отмечает важный нюанс: хотя в Красной Армии (в частности, в конармии Буденного) тоже случались погромы, Троцкий, как наркомвоенмор, карал за них жесточайшим образом — вплоть до расстрелов. Для белой пропаганды и западных антисемитов (вроде Генри Форда) Троцкий стал олицетворением «еврейского заговора», якобы финансируемого банкирами с Уолл-стрит.
Интересная часть статьи посвящена внутрипартийной борьбе 1920-х годов. Кесслер показывает, как сталинская фракция мастерски использовала скрытый антисемитизм, когда прямая атака была невозможна. Пока Троцкий был символом Красной Армии, бить по его происхождению было рискованно. Но когда в 1926–1927 годах к оппозиции присоединились Зиновьев и Каменев, «еврейский фактор» стал удобным инструментом для аппарата.
Сталинская тактика была лицемерной. Официально власть осуждала антисемитизм, но на низовом уровне агитаторы нашептывали: «мы бьем оппозицию не потому что они евреи, а потому что они враги», тем самым закрепляя в сознании масс противопоставление «русские — евреи».
Доходило до открытых эксцессов. Кесслер описывает разгон демонстрации оппозиции 7 ноября 1927 года, где толпа кричала: «Долой евреев Троцкого и Зиновьева!», а активистов били под лозунги «Бей жидов, спасай Россию»
В 1930-е годы, особенно во время Московских процессов, власти намеренно «срывали маски», используя настоящие еврейские фамилии старых большевиков вместо их партийных псевдонимов. В декрете о лишении гражданства Троцкого нарочито назвали Бронштейном, хотя он не использовал эту фамилию с 1902 года. Троцкий прекрасно понимал суть происходящего. В своей неопубликованной при жизни статье «Термидор и антисемитизм» он писал, что бюрократия, чтобы удержать власть и отвлечь народ от бедности, опирается на «самые темные инстинкты».
Кесслер завершает статью неутешительным выводом: миф оказался живучее СССР. Автор критикует Александра Солженицына, который в книге «Двести лет вместе» фактически поддержал старые наветы о том, что Троцкий опирался на «еврейскую клику» и готовил пути отхода в США.
Эти нарративы живы и сегодня. Кесслер указывает на современных публицистов и даже риторику КПРФ, где Троцкого продолжают изображать агентом сионистского капитала, воспроизводя схемы 100-летней давности.
«Слух о евреях. Антисемитский ресентимент как оружие против Льва Троцкого».
Кесслер начинает с того, что после падения царизма реакционные силы увидели в евреях «корень всех зол». Гражданская война со стороны белых стала настоящим «антисемитским крестовым походом». Именно тогда сформировалась связка «еврей = большевик». Ненависть к Троцкому здесь играла центральную роль, объединяя антикоммунизм с расовыми предрассудками.
Кесслер отмечает важный нюанс: хотя в Красной Армии (в частности, в конармии Буденного) тоже случались погромы, Троцкий, как наркомвоенмор, карал за них жесточайшим образом — вплоть до расстрелов. Для белой пропаганды и западных антисемитов (вроде Генри Форда) Троцкий стал олицетворением «еврейского заговора», якобы финансируемого банкирами с Уолл-стрит.
Интересная часть статьи посвящена внутрипартийной борьбе 1920-х годов. Кесслер показывает, как сталинская фракция мастерски использовала скрытый антисемитизм, когда прямая атака была невозможна. Пока Троцкий был символом Красной Армии, бить по его происхождению было рискованно. Но когда в 1926–1927 годах к оппозиции присоединились Зиновьев и Каменев, «еврейский фактор» стал удобным инструментом для аппарата.
Сталинская тактика была лицемерной. Официально власть осуждала антисемитизм, но на низовом уровне агитаторы нашептывали: «мы бьем оппозицию не потому что они евреи, а потому что они враги», тем самым закрепляя в сознании масс противопоставление «русские — евреи».
Доходило до открытых эксцессов. Кесслер описывает разгон демонстрации оппозиции 7 ноября 1927 года, где толпа кричала: «Долой евреев Троцкого и Зиновьева!», а активистов били под лозунги «Бей жидов, спасай Россию»
В 1930-е годы, особенно во время Московских процессов, власти намеренно «срывали маски», используя настоящие еврейские фамилии старых большевиков вместо их партийных псевдонимов. В декрете о лишении гражданства Троцкого нарочито назвали Бронштейном, хотя он не использовал эту фамилию с 1902 года. Троцкий прекрасно понимал суть происходящего. В своей неопубликованной при жизни статье «Термидор и антисемитизм» он писал, что бюрократия, чтобы удержать власть и отвлечь народ от бедности, опирается на «самые темные инстинкты».
Кесслер завершает статью неутешительным выводом: миф оказался живучее СССР. Автор критикует Александра Солженицына, который в книге «Двести лет вместе» фактически поддержал старые наветы о том, что Троцкий опирался на «еврейскую клику» и готовил пути отхода в США.
Эти нарративы живы и сегодня. Кесслер указывает на современных публицистов и даже риторику КПРФ, где Троцкого продолжают изображать агентом сионистского капитала, воспроизводя схемы 100-летней давности.
✍8❤1
Forwarded from AltLeft | Альтернативные левые
В этом году на русском языке вышла биография Льва Троцкого от американского историка Джошуа Рубенштейна. Оригинал был опубликован еще в 2009-м.
Книга получилась поверхностной — вряд ли те, кто увлечен личностью Троцкого, кто читал его автобиографию «Моя жизнь» и биографии, написанные другими исследователями, найдут в ней что-то новое. Труды Исаака Дойчера или Вадима Роговина дадут куда больше материала как о Льве Троцком, так и о внутрипартийной борьбе среди большевиков.
Работа Рубенштейна входит в серию «Еврейские жизни» наряду с книгами о царе Соломоне и Давиде Бен-Гурионе. Автор настойчиво ищет в биографии и трудах Троцкого следы рефлексии о его еврейском происхождении, то заявляя, что Лев Троцкий отрицал свое еврейство, то, что он не стыдился своей национальности. Резюмирует Джошуа Рубенштейна тем, что Троцкий отверг одну мессианскую религию (иудаизм), чтобы принять иную утопическую веру — «светскую и гораздо более опасную».
Автор прибегает к удобному идеологическому клише. Сложную жизнь Льва Троцкого, его идеи и влияние он рассматривает через этническое происхождение героя, которое для самого революционера не было определяющим фактором.
Рубенштейн поставил амбициозную задачу актуализировать фигуру Троцкого для XXI века. На наш взгляд, он с ней не справился. Но выход книги «Троцкий: Жизнь революционера» — это хороший повод поговорить о том, почему Лев Троцкий и левая оппозиция в партии потерпели поражение и как не повторить трагедию советской контрреволюции.
На нашем сайте выходила большая статья о Троцком и его идеях. Обязательно прочтите ее!
❤️ 👍 😍
Подписаться на канал | Присоединиться к чату | Поддержать донатом | Написать в бот | Перейти на сайт
Книга получилась поверхностной — вряд ли те, кто увлечен личностью Троцкого, кто читал его автобиографию «Моя жизнь» и биографии, написанные другими исследователями, найдут в ней что-то новое. Труды Исаака Дойчера или Вадима Роговина дадут куда больше материала как о Льве Троцком, так и о внутрипартийной борьбе среди большевиков.
Работа Рубенштейна входит в серию «Еврейские жизни» наряду с книгами о царе Соломоне и Давиде Бен-Гурионе. Автор настойчиво ищет в биографии и трудах Троцкого следы рефлексии о его еврейском происхождении, то заявляя, что Лев Троцкий отрицал свое еврейство, то, что он не стыдился своей национальности. Резюмирует Джошуа Рубенштейна тем, что Троцкий отверг одну мессианскую религию (иудаизм), чтобы принять иную утопическую веру — «светскую и гораздо более опасную».
Автор прибегает к удобному идеологическому клише. Сложную жизнь Льва Троцкого, его идеи и влияние он рассматривает через этническое происхождение героя, которое для самого революционера не было определяющим фактором.
Рубенштейн поставил амбициозную задачу актуализировать фигуру Троцкого для XXI века. На наш взгляд, он с ней не справился. Но выход книги «Троцкий: Жизнь революционера» — это хороший повод поговорить о том, почему Лев Троцкий и левая оппозиция в партии потерпели поражение и как не повторить трагедию советской контрреволюции.
На нашем сайте выходила большая статья о Троцком и его идеях. Обязательно прочтите ее!
Подписаться на канал | Присоединиться к чату | Поддержать донатом | Написать в бот | Перейти на сайт
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6