Приведенный выше фактический материал периода революции 1905— 1907 гг. не подтверждает широко распространенных в недавнем прошлом в нашей историографии тезисов о Троцком как злейшем враге ленинизма и о троцкизме как разновидности меньшевизма. Кроме того, нет оснований считать Троцкого создателем какой-то оригинальной теоретической доктрины внутри марксизма, а «троцкизм» (по крайней мере применительно к периоду первой российской революции) — самостоятельным политическим течением в РСДРП и тем более в рабочем движении.

Троцкий был в рассматриваемое нами время внефракционным социал- демократом, занимавшим центристские позиции и не примыкавшим ни к меньшевикам, ни к большевикам. Стремясь встать «выше» фракционных споров большевиков и меньшевиков и преодолеть «крайности» обоих этих течений, он поочередно сближался то с одними, то с другими, но в конце концов закономерно, как нам представляется, пришел к Ленину, который и в теории, и в политической практике оказался ближе к нему, чем Плеханов или Мартов. Правда, этот путь занял у Троцкого больше десяти лет, но это тоже закономерно, если принять во внимание сложность российской ситуации и некоторые личные особенности как Троцкого, так и Ленина. Пример Троцкого лишний раз убеждает нас в том, что реальная действительность неизмеримо богаче любых абстрактных социологических схем, а субъективный фактор является не просто «надстройкой» над теми или иными объективными процессами, но и самым активным творцом истории.

Если Мекка и Медина остаются священными городами для старого мусульманского мира, то вы должны в течении ближайших лет достигнуть того, чтобы для молодых поколений мусульманского мира священными городами стали Баку и Ташкент