Троцкий как маг-златоуст. Из воспоминаний Моисея Герчикова (1904-1966) о митинге в Гомеле в мае 1920 года:

"Весть о его предполагаемом прибытии облетела на несколько часов раньше сам город и его окрестные деревни и села. На центральной Базарной площади, где он должен был выступить, собралось около 10 тысяч народа. Тут были старики и подростки, красногвардейцы и домашние хозяйки, рабочие и крестьяне, специально приехавшие в город, чтобы послушать «самого» Троцкого. Все крыши, все фонарные столбы, все окна, выходившие на площадь, были усеяны людьми. Так стояли, стиснувши друг друга, около двух часов, пока, наконец, тысячеголосое «ура» не оповестило о появлении автомобиля с Троцким. Сойдя с машины, он взобрался на самодельную дощатую трибуну. На нем была черная кожаная тужурка и такая же фуражка, с укрепленной на ней пятиконечной красноармейской звездочкой. Внешность напоминала общеизвестные портреты: пенсне, черная, с проседью, копна волос на голове, острая «козлиная» бородка.

Выступление продолжалось беспрерывно более двух часов. Никакими конспектами и бумажками он при этом не пользовался. Речь текла плавно и образно, не прерываясь ни заминками, ни даже случайным кашлем. Говорил он о советско-польских отношениях. Дав подробный анализ развития независимости послевоенной Польши и тех причин, которые привели к советско-польской войне 1920 года, Троцкий закончил свою речь (можно сказать, лекцию) знаменитым призывом польских конфедератов: «Братья поляки! За нашу и вашу свободу, против наших и ваших врагов!» Эти слова потонули в буре аплодисментов и криков «Ура, ура!». Гомельское выступление было издано вскоре отдельной брошюрой под названием «Советская Россия и буржуазно-шляхетская Польша».

Прошло уже более четырех с половиной десятилетий, а я и сейчас еще помню не только основное содержание речи, но и то исключительное впечатление, под которым находились все мы — участники этого грандиозного митинга. Ни до, ни после этого мне не пришлось слышать такого блестящего оратора, обладающего исключительным мастерством почти «гипнотического» воздействия на аудиторию, на массу слушателей. Многими годами позже мне пришлось слышать от бывалых ветеранов не лишенную вероятности мысль, что мировое социалистическое рабочее движение за всю свою историю знало — в сущности — только трех магов-златоустов первой величины: Владимира Ленина, Жана Жореса и Льва Троцкого..."

David Levine (1978)

1923 год. Руководители еврейских коммунистических организаций поздравляют Троцкого

🥹

Милый товарищ Троцкий, я очень люблю Вас, и когда буду большим, то буду военным

Только упоротые циники типа Симонян могли цитировать фрагменты "Моей жизни" Троцкого для кривых и грязных аналогий между событиями революции и гражданской войны — и широкомасштабной российской агрессией против Украины после 24 февраля 2022 года.
Троцкий останется в памяти как пламенный революционер-интернационалист, презиравший прислужников империализма.
Со всеми неизбежными ошибками, труды Троцкого заслуживают внимательного изучения в переживаемую нами эпоху войн и революций 2.0.
Война войне!

красивое

Другая война, другие герои

Памятный жетон — знак отличия, врученный Нестору Махно за командование 7-й Украинской дивизией, участвовавшкй в разгроме деникинцев

лицевая часть

95 лет назад большим тиражом издавалась статья Емельяна Ярославского, посвященная козлению Троцкого, изгнанного из СССР.
Риторика построена на клише, звучащими сегодня очень знакомо:

Да, буржуазии есть чему радоваться. На время имя «мистера Троцкого» может служить приманкой для падкой до сенсации одурачиваемой буржуазной прессой публики, и не жалко заплатить Троцкому несколько тысяч или даже несколько десятков тысяч долларов за его клеветнические статьи по адресу коммунистической партии, советской власти и Коммунистического Интернационала...

Теперь ясно, к чему сводится «пропаганда» мистера Троцкого.
Теперь ясно, за что платит ему буржуазия десятки тысяч долларов

18 марта — День Парижской коммуны!

Лев Троцкий. Война и революция часто идут в истории одна за другою

В обычное время рабочие массы тянут покорно изо дня в день свою каторжную лямку, повинуясь могучей силе привычки. Ни надсмотрщики, ни полиция, ни тюремщики, ни палачи не способны были бы удерживать массы в повиновении, если бы не эта привычка, — верная слуга капитала.

Война, которая терзает и губит массы, опасна также и для правящих — именно потому, что она одним ударом выводит народ из привычного состояния, пробуждает своим громом самых отсталых и темных, заставляет их оглянуться на себя и вокруг себя.

Толкая миллионы трудящихся в огонь, правящие должны на место привычки ставить обещания и ложь. Буржуазия украшает свою войну теми чертами, которые дороги великодушному сердцу народных масс: война за «свободу», за «справедливость», за «лучшую жизнь»! Взбудораживая массы до самого дна, война неизменно кончает тем, что обманывает их: она ничего не приносит им кроме новых ран и цепей. Оттого вызванное войною напряжение обманутых масс нередко приводит к взрыву против правящих; война порождает революцию.

Так было двенадцать лет тому назад, во время русско-японской войны: она сразу обострила недовольство народа и привела к революции 1905 г.

Так было во Франции 46 лет тому назад: франко-прусская война 1870—1871 годов привела к восстанию рабочих и учреждению Парижской Коммуны.

Рабочие Парижа были вооружены буржуазным правительством в виде национальной гвардии, для защиты столицы от немецких войск. Но французская буржуазия больше боялась своих собственных пролетариев, чем войск Гогенцоллерна. После того, как Париж капитулировал, республиканское правительство попробовало обезоружить рабочих. Но война уже пробудила в них дух возмущения. Они не хотели возвращаться к станкам теми же рабочими, что были до войны. Парижские пролетарии отказались выпускать оружие из рук. Произошло столкновение между вооруженными рабочими и правительственными полками. Это было 18 марта 1871 г. Рабочие вышли победителями, оказались хозяевами Парижа и 28 марта учредили в столице — под именем Коммуны — пролетарское правительство. Оно просуществовало недолго. 28 мая пали после героического сопротивления последние защитники Коммуны под натиском буржуазных полчищ. Открылись недели и месяцы кровавой расправы над участниками пролетарской революции. Но, несмотря на краткость своего существования Коммуна осталась величайшим событием в истории пролетарской борьбы. На опыте парижских рабочих мировой пролетариат впервые увидел, что такое пролетарская революция, каковы ее цели и пути.

Коммуна начала с того, что утвердила всех иностранцев выбранных в состав рабочего правительства. Она заявила: «знамя Коммуны есть знамя Мировой Республики».

Она очистила государство и школы от религии, отменила смертную казнь, опрокинула Вандомскую колонну — памятник шовинизма, передала все должности и посты действительным слугам народа, назначив им жалованье, не превышающее рабочего заработка.

Она приступила к переписи заводов и фабрик, закрытых перепуганными капиталистами, чтобы начать там производство на общественный счет. Это был первый шаг к социалистической организации хозяйства.

Коммуна не выполнила своих замыслов: она оказалась раздавленной. Французская буржуазия, при содействии своего «национального врага» — Бисмарка, сразу ставшего ее классовым союзником, утопила в крови восстание своего действительного врага — рабочего класса. Планы и задачи Коммуны не вошли в жизнь. Но они вошли зато в душу лучших сынов пролетариата во всем мире, стали революционными заветами нашей борьбы.

И теперь, 18 марта 1917 года, образ Коммуны встает перед нами ярче, чем когда бы то ни было: ибо мы, после большого промежутка времени, снова вошли в эпоху великих революционных боев.