Мы обвиняем Сталина!

Заявление

Лев Давидович Троцкий, организатор Октябрьской революции и ее верный защитник, убит Сталиным, предателем революции и массовым истребителем всего героического поколения, создавшего ее.

Троцкий сражен наемным убийцей кремлевского Борджиа. В последних словах своих Троцкий обвинил Сталина в преступлении, и весь цивилизованный мир объявит его виновным. Все свои ужасающие злодеяния и предательства Сталин завершил сейчас еще последним бесчестием — убийством Троцкого.

Повод к убийству так же очевиден, как и вина убийцы: гложущая ненависть к тому, чья преданность и верность рабочему делу составляла такой контраст с подлогами и изменой Сталина. Безумная жажда мести против бесстрашного и безупречного борца, обличившего Сталина и пригвоздившего его к позорному столбу перед всем миром; беспощадная решимость заставить замолчать голос своего обличителя накануне новых гнустностей и предательств против рабочего класса СССР и всего мира.

Не умея ни опровергнуть глубокий анализ Троцкого, ни ответить на его уничтожающую критику, Сталин в исступлении вонзил, наконец, острие топора в его мозг. В невероятно ужасающем методе самого убийства таится глубокий символ его значения и причины: он ударил по мозгу Троцкого!

Сталин нанес ужасающий удар движению за освобождение человечества. Но вся тяжесть катастрофы обрушивается на рабочих и угнетенных, утративших в эти дни нестерпимых бедствий, самое мужественное из сердец, самый великий ум. Авангард передового человечества навсегда лишен неутомимых трудов Троцкого, его неподкупной преданности. Утрачен его мудрый совет, воодушевление его непреклонного мужества.

Но вечными останутся плоды его сорокалетнего труда и бесстрашной борьбы. Ибо Троцкий, который стоит рядом с Марксом и Лениным на исторической высоте как и они, творил для вечности. Богатейшие плоды его гения сохранены в его рукописях. В них даны и безошибочный анализ загнивающего капитализма, и ясная программа борьбы за социалистическую будущность человечества.

Вооруженные этим оружием, порабощенные всего мира выйдут из кровавого болота нашего общества и проложат путь к свободе. Они лишены физического присутствия Троцкого. Но нет такой силы на свете, которой удалось бы уничтожить то плодотворное наследство, которое он оставил нам, — дар его несравненного гения делу человечества.

Видя, что кольцо убийц все сжимается, Троцкий работал, не покладая рук, до последнего часа, дабы умножить это наследство. Последним его трудом был Манифест Четвертого Интернационала о войне и пролетарской революции. Этот манифест — программа и знамя неминуемой революции против пожирающей мир войны и гниющего общества, породившего ее. Ни Сталину, ни Гитлеру этой программы не уничтожить!

Л. Д. Троцкий был не только учителем пролетарского авангарда. Он был также и его организатором. Он был архитектором Четвертого Интернационала, новой международной ассоциации революционных рабочих, которая поднимается на крепком фундаменте во всех странах света. Четвертый Интернационал будет лучшим памятником Троцкому. Он будет оружием для конечного осуществления того дела, которому Троцкий отдал всю свою жизнь, — освобождения всего человечества от рабства, эксплуатации и войн.

Мы, ученики его, проникнуты скорбью о потере нашего любимого учителя, товарища и друга. Но мы не поддадимся горю. Мы не забудем последнего завета тов. Троцкого: «Скажите нашим друзьям — я уверен в победе Четвертого Интернационала. Вперед!»

Мы стоим сегодня с сомкнутыми кулаками над могилой нашего мученика-вождя. Завтра, с утроенной решимостью и энергией, мы возобновим путь вперед. Троцкого нет, но партия Троцкого жива и она победит!

Центральный Комитет Социалистической Рабочей Партии (S.W.P.)
Представительство русской секции Большевиков-Ленинцев.

21 августа 1940 г.

Бюллетень Оппозиции (большевиков-ленинцев). № 84, август-сентябрь-октябрь 1940

Известный, и последний, фрагмент рукописи, над которой Троцкий работал в день покушения на него:

Большинство филистеров новейшей формации основывают свои нападки на марксизм на том факте, что вопреки прогнозу Маркса вместо социализма пришел фашизм. Ничего не может быть тупее и вульгарнее такой критики. Маркс показал и доказал, что на известном уровне капитализма единственный выход для общества состоит в обобществлении средств производства, т.е. в социализме. Он показал также, что, ввиду классового строения общества, только пролетариат может разрешить эту задачу в непримиримой революционной борьбе против буржуазии. Он показал далее, что пролетариат нуждается в революционной партии для выполнения этой задачи. Он всю свою жизнь, а с ним и за ним Энгельс, а после них Ленин вели непримиримую борьбу против тех черт пролетарских партий (социалистической партии), которые препятствовали разрешению революционной исторической задачи. Непримиримость борьбы Маркса, Энгельса и Ленина против оппортунизма с одной стороны, анархизма — с другой, показывает, что они отнюдь не недооценивали этой опасности. В чем состояла эта опасность? В том, что оппортунизм верхов рабочего класса, подверженных влиянию буржуазии, может помешать, замедлить, затруднить, отсрочить выполнение революционной задачи пролетариата. Именно это состояние общества мы сейчас и наблюдаем. Фашизм вовсе не пришел «вместо» социализма. Фашизм есть продолжение капитализма, попытка увековечить свое существование при помощи наиболее зверских и чудовищных мер. Капитализм получил возможность прибегнуть к фашизму только потому, что пролетариат не совершил своевременно социалистическую революцию. Пролетариат был парализован в выполнении своей задачи оппортунистическими партиями. Единственное, что можно сказать это то, что на пути революционного развития пролетариата оказалось больше препятствий, больше затруднений, больше этапов, чем предвидели основоположники научного социализма. Фашизм и серия империалистских войн являются той страшной школой, в которой пролетариату приходится освобождаться от мелко-буржуазных традиций и предрассудков, стряхивать с себя оппортунистические, демократические, авантюристские партии, выковывать и воспитывать революционный авангард и готовиться таким образом к разрешению задачи, вне которой нет и не может быть спасения развитию человечества.

Троцкий в образе Христа

Воспоминания жены Льва Троцкого Натальи Седовой, опубликованные в 1941 году, содержат любопытный фрагмент, в котором картина Тициана "Пьета" (Сострадание) была названа "Снятие со креста":

Я продолжала стоять у его изголовья, поддерживала лед у раны и прислушивалась к нему. Его начали раздевать; чтоб не беспокоить, резали ножницами его рабочую блузу; «сестра» с доктором приветливо переглянулись, как бы одобряя ее, потом вязанный жилет … потом рубаху. Сняли с руки часы. Остальную одежду стали снимать, не разрезая. — Тогда он сказал мне: «Я не хочу, чтоб они меня раздевали … я хочу, чтоб ты меня раздела». Он сказал это совсем отчетливо, только очень печально и значительно. Это были его последние слова, обращенные ко мне. Окончив, я наклонилась к нему и прижалась к его губам. Он отвечал мне. Еще. И еще отвечал. И еще. Это было наше последнее прощание. Но мы не ведали этого. Больной впал в бессознательное состояние. Операция не вывела его из этого состояния. Не спуская глаз, всю ночь я следила за ним, ждала «пробуждения». Глаза были закрыты, но дыхание, то тяжелое, то ровно-спокойное подавало надежду. Так прошел и наступивший день. К середине его, по определению врачей, наступило улучшение. Но к концу дня внезапно произошла резкая перемена в дыхании больного: оно стало быстрым, быстрым, внушающим смертельную тревогу. Врачи и персонал врачебный окружали постель больного, они видимо были взволнованы. Я спросила, потеряв самообладание, что это означает, но только один из них, более осторожный, ответил мне, что «это пройдет». Другие промолчали. Я поняла ложь утешения и всю безнадежность происходящего. Его приподняли. Голова склонилась на плечо. Руки упали, как после распятия у Тициана на его «Снятии со креста». Терновый венец умирающему заменила повязка. Черты лица его сохранила свою чистоту и гордость. Казалось, вот он выпрямится и сам распорядится собой. Но глубина пораженного мозга была слишком велика. Пробуждения, столь страстно жданного, не совершилось. Не было больше слышно и слов его. Все было кончено. Его больше нет на свете.

Возмездие гнусным убийцам придет. Всю свою героическую прекрасную жизнь Лев Давидович верил в освобожденное человечество будущего; его вера в последние годы не ослабла, наоборот, она стала только зрелее, только еще крепче. Будущее человечество, освобожденное от гнета, победит всякого рода насилие. Он научил и меня этому верить.

На картинке фрагмент, целиком картина здесь.

Источник: Седова-Троцкая Н. Так это было. Бюллетень оппозиции. 1941. № 85.

С 2009 года Европейский парламент провозгласил Европейский день памяти жертв сталинизма и нацизма 23 августа — в день подписания пакта Сталина-Гитлера. В сентябре 1939 года Троцкий откликнулся на это событие следующим образом (в сокращении)

Германо-Советский союз

...
С 1933 г. мне не раз приходилось в печати указывать и доказывать, что Сталин ищет соглашения с Гитлером. В частности я привел доказательства в пользу этого прогноза в своих показаниях перед следственной комиссией Джон Дьюи в Койоакане, в апреле 1937 г.... Циники на службе Кремля пытаются теперь представить дело так, что подтвердилась их программа: «союза демократий» и «коллективной безопасности», тогда как мой прогноз оказался ложным: я предсказывал, будто-бы, заключение наступательного военного союза, тогда как Сталин и Гитлер заключили лишь пацифистский, гуманный пакт о взаимном ненападении (Гитлер, как известно строгий вегетарианец). Не ясно лишь, почему именно Гитлер открыл наступление на Польшу немедленно после объятий Риббентропа с Молотовым? Некоторые наименее умные из адвокатов Кремля вспомнили неожиданно (раньше они этого не знали), что Польша является «полуфашистским государством». Выходит, что под благотворным влиянием Сталина Гитлер открыл войну против… «полуфашизма».

Или может быть Гитлер попросту обманул девственное доверие Сталина? Если б дело обстояло так, то Сталин мог бы легко разоблачить обман. На самом деле Верховный Совет ратифицировал договор в тот самый момент, когда германские войска переходили польскую границу. Сталин хорошо знал, что он делает.

Для нападения на Польшу и для войны против Англии и Франции Гитлеру необходим был благожелательный «нейтралитет» СССР… плюс советское сырье. Политический и торговый договоры обеспечивают Гитлеру и то и другое.
...
Спустившись на самое дно цинизма, адвокаты Кремля видят теперь великую заслугу Сталина в том, что он сам не нападает на Польшу. В этом обстоятельстве они открыли так же ошибочность моего прогноза. Но на самом деле я никогда не предсказывал, что Сталин заключит с Гитлером наступательный союз. Сталин больше всего боится войны. Об этом слишком ярко свидетельствует его капитулянтская политика по отношению к Японии в течение последних лет. Сталин не может воевать при недовольстве рабочих и крестьян и при обезглавленной Красной Армии. Я говорил это не раз в течение последних лет, и я повторяю это ныне. Германо-советский пакт есть капитуляция Сталина перед фашистским империализмом в целях самосохранения советской олигархии.

Во всех организованных Коминтерном пацифистских маскарадах Гитлер неизменно провозглашался главным, почти единственным агрессором; наоборот, Польша изображалась невинной голубкой. Теперь, когда Гитлер перешел от слов к делу и открыл агрессию против Польши, Москва тоже перешла к делу и… помогает Гитлеру. Таковы простые факты. От них нельзя отвертеться гнилыми софизмами.

Адвокаты Кремля ссылаются на то, что Польша отказалась допустить на свою территорию советские войска. Хода тайных переговоров мы не знаем. Допустим, однако, что Польша ложно оценила свои собственные интересы, отказавшись от прямой помощи Красной Армии. Но разве из отказа Польши допустить чужие войска на свою территорию вытекает право Кремля помогать вторжению германских войск на территорию Польши?

О рабочем классе эти господа не думают вовсе. Между тем, тот хаос, который зигзаги Коминтерна порождают в головах рабочих, является одним из важнейших условий побед фашизма. ...

Так рабочие несомненно и сделают. Единственной «заслугой» германо-советского пакта является то, что, раскрыв правду, он разбил позвоночник Коминтерну. Со всех сторон, особенно из Франции и Соединенных Штатов, идут сведения об остром кризисе в рядах Коминтерна, об отходе от него империалистских патриотов в одну сторону, интернационалистов — в другую. Этого распада не остановит никакая сила в мире. Мировой пролетариат перешагнет через измену Кремля, как и через труп Коминтерна.

Л. Троцкий.
Койоакан, 4 сентября, 1939 г.

Время повторить ))

30 августа 1918 год был убит Моисей Урицкий.

Троцкий писал о нем так:

...мягкий и нежный человек, который выполнил в революции столь суровую работу...

В 2022 году в Берлине вышла небольшая подборка текстов Троцкого об антисемитизме. Редактор сборника Марио Кесслер написал к ним введение. А мы, в отсутствие книги в доступе, можем насладиться красивой обложкой.

Евгений Преображенский о книге Льва Троцкого "Терроризм и коммунизм" (начало)

В революционную эпоху некогда писать не только книги, но часто заметки о книгах, хотя бы и весьма замечательных и требующих оценки. Этим объясняется появление настоящей рецензии на книжку тов. Троцкого с запазданием более чем на полгода.

Предреволюционная эпоха благоприятней для литературного творчества, чем период непосредственной борьбы. Вместе с огромным стимулом к творчеству, который порождается противоречием между классом революционным и классом, который должен быть сброшен с трона власти и идеологического господства, такая эпоха дает тот элементарный минимум спокойствия и времени, который так же материально необходим для творчества, как необходим некоторый промежуток времени для того, чтоб лучше прицелиться в противника в момент боя. Этого минимума не дает период революции, когда торопливо написанная фраза смешивается с трескотней выстрелов, кровью, шумом классовой борьбы, когда вопрос о том, что сказать, совершенно поглощает собой вопрос о том, как сказать. Поэтому наша публицистика эпохи революции, за небольшими исключениями, так небрежна, груба, элементарна, ремесленно-упрощена и в литературном отношении сильно уступает периоду, когда наша партия не стояла у власти. Тем большим удовлетворением и с изумлением приходится останавливаться на книжке т. Троцкого, написанной в промежутке между поражениями и победами на фронте, в нервной обстановке неоконченной войны, и вместе с тем лишенной всех тех недостатков, которыми страдают почти все коммунистические писания после октябрьского переворота.

Книжка посвящена Каутскому и его «научному пасквилю» на большевиков, появившемуся в 1919 году в Берлине под названием «Терроризм и коммунизм». Т. Троцкий начинает с атаки на оппортунизм европейских социал-демократов и Каутского в том пункте, где они оправдывают свой отказ от революционного натиска на капитал ссылками на существующее «соотношение сил». Он с полной очевидностью показывает, что в этом «соотношении сил» в Европе, на равнодействующей которою держится система Ллойд-Джоржа, Носке и Клемансо, именно Второй Интернационал является «решающей силой контрреволюции».

В главах о диктатуре пролетариата и о демократии автор в строках, полных остроумия и блеска, доказывает отступничество Каутского от марксизма в коренных вопросах тактики и разоблачает позорную и трусливую позицию адвокатов всеобщего избирательного права и парламентаризма. В главах о терроризме и Парижской Коммуне т. Троцкий доказывает неизбежность пролетарского террора в условиях смертельной опасности для советской республики. На примере Парижской Коммуны и всего того, что писал Маркс о Коммуне, он показывает все преимущества советской диктатуры над первым опытом парижских рабочих, отмечает ошибки и слабость Парижской Коммуны, которые Каутский считает ее достоинствами, и констатирует полнейшее расхождение Каутского с Марксом в оценке политики Парижской Коммуны.

См. окончание

Евгений Преображенский о книге Льва Троцкого "Терроризм и коммунизм" (окончание, см. начало)

В главе «Рабочий класс и его советская политика» автор разоблачает лживость клеветнических сообщений из советской России (о «национализации женщин», напр., на что имел низость ссылаться Каутский) и доказывает неизбежность именно той внутренней и международной политики, какую проводила Российская Коммунистическая Партия с октябрьской революции.

Несколько особняком стоит в книге глава «Вопросы организации труда», (состоящая из комбинации трех речей тов. Троцкого о хозяйственном строительстве). В заключительной главе автор дает убийственную и вместе с тем художественную характеристику Каутского, как главы австрийской школы в социал-демократии, и портреты других австрийских «марксистов», заканчивая такой прекрасной эпитафией бывшему марксисту:

"...Каутский молчит. Он отвергает режущую его слух большевистскую мелодию, но он не ищет иной. Разгадка проста: старый тапер вообще отказывается играть на инструменте революции» (стр. 171).

Я сказал эти несколько слов о содержании книги отнюдь не затем, чтоб дать возможность кому-либо уклониться от ее чтения, ограничившись этой заметкой. Эта книжка читается с художественным наслаждением даже теми, для кого ее содержание не представляет в существенном чего-либо совершенно нового. О стиле я хотел бы сказать еще несколько слов.

Т. Троцкий является бесспорно лучшим публицистом нашей партии. Все достоинства его литературного таланта налицо в разбираемой книге. Тот факт, что он, занятый фронтами, не написал, кроме этой вещи, ни одного крупного произведения с октябрьских дней, отозвался огромным плюсом на другом полюсе революции, но был вместе с тем чувствительной потерей для русской литературы.

Блестящие характеристики, едкое остроумие, сарказм, ненависть и презрение к противнику, революционная страсть, пролетарская гордость, богатство образов, — всё это вы найдете в разбираемой книге. Иногда даже с избытком. Например, в последней главе читатель должен вобрать в себя такой густой раствор образов, художественных сравнений, яда насмешек, что роскошь такого стиля начинает иногда казаться чрезмерной. Это излишество красоты стиля есть несомненный результат спешности работы и, думается мне, плод долгой закупорки крупного стихийного литературного таланта.

Каждый сознательный рабочий знает ту роль в интернациональном рабочем движении, которую играл в своё время Каутский. Каждое более или менее крупное его произведение имело всегда международное значение. Его пасквиль также получил всемирную известность — не только благодаря пропаганде Второго Интернационала, но прежде всего благодаря тому взрыву сочувствия и той неслыханной рекламе, которую ему сделала буржуазная печать всего мира — за выступление против большевиков.

Это выступление заслуживает крепкой, внушительной, звучащей на весь мир пощёчины со стороны окрепшего героического пролетариата России и его партии. Эта пощёчина ренегату, после известной брошюры тов. Ленина, дана в рассматриваемой книге Троцкого. Из теоретической дуэли Каутский выходит разбитым, жалким, осмеянным, с печатью клеветника на лбу.

Книжка тов. Троцкого не только представляет из себя блестящий отклик на злобу международного дня, но и приобретение классической публицистики русской и международной...

Источник: Преображенский Е. А. Рец. на кн.: Троцкий Л. Терроризм и коммунизм. Пг.: Гос. изд-во, 1920. 178 с. // Печать и революция. 1921. № 1. С. 71–73.

Евгений Преображенский о литературных талантах Троцкого:

Т. Троцкий является бесспорно лучшим публицистом нашей партии. Все достоинства его литературного таланта налицо в разбираемой книге. Тот факт, что он, занятый фронтами, не написал, кроме этой вещи, ни одного крупного произведения с октябрьских дней, отозвался огромным плюсом на другом полюсе революции, но был вместе с тем чувствительной потерей для русской литературы.

Мнения?