По-иному подходит к делу школа венского психоаналитика Фрейда. Она заранее исходит из того, что движущей силой сложнейших и утонченнейших психических процессов является физиологическая потребность. В этом общем смысле она материалистична, - если оставить в стороне вопрос о том, не отводит ли она слишком много места половому моменту за счет других, ибо это уже спор в границах материализма. Но психоаналитик подходит к проблеме сознания не экспериментально, от низших явлений к высшим, от простого рефлекса к сложному, а стремится взять все эти промежуточные ступени одним скачком, сверху вниз, от религиозного мифа, лирического стихотворения или сновидения - сразу к физиологической основе психики.

Идеалисты учат, что психика самостоятельна, что "душа" есть колодезь без дна. И Павлов и Фрейд считают, что дном "души" является физиология. Но Павлов, как водолаз, спускается на дно и кропотливо исследует колодезь снизу вверх. А Фрейд стоит над колодцем и проницательным взглядом старается сквозь толщу вечно колеблющейся замутненной воды разглядеть или разгадать очертания дна. Метод Павлова - эксперимент. Метод Фрейда - догадка, иногда фантастическая. Попытка объявить психоанализ "несовместимым" с марксизмом и попросту повернуться к фрейдизму спиной слишком проста или, вернее, простовата. Но мы ни в каком случае не обязаны и усыновлять фрейдизм. Это рабочая гипотеза, которая может дать и несомненно дает выводы и догадки, идущие по линии материалистической психологии. Экспериментальный путь принесет в свое время проверку. Но мы не имеем ни основания, ни права налагать запрет на другой путь, хотя бы и менее надежный, но пытающийся предвосхитить выводы, к которым экспериментальный путь ведет лишь крайне медленно

Патриотизм является важнейшей частью той идеологии, при помощи которой буржуазия отравляет классовое сознание угнетенных и парализует их революционную волю, ибо патриотизм означает подчинение пролетариата «нации», на которой верхом сидит буржуазия.

"Тоталитарная клика Кремля окончательно превратила Коминтерн в свое покорное орудие"

"Реакционные эпохи живут воспоминаниями. При ослабленной деятельности общественной воли всегда усиливается работа общественной памяти" (1913)

Приведенный выше фактический материал периода революции 1905— 1907 гг. не подтверждает широко распространенных в недавнем прошлом в нашей историографии тезисов о Троцком как злейшем враге ленинизма и о троцкизме как разновидности меньшевизма. Кроме того, нет оснований считать Троцкого создателем какой-то оригинальной теоретической доктрины внутри марксизма, а «троцкизм» (по крайней мере применительно к периоду первой российской революции) — самостоятельным политическим течением в РСДРП и тем более в рабочем движении.

Троцкий был в рассматриваемое нами время внефракционным социал- демократом, занимавшим центристские позиции и не примыкавшим ни к меньшевикам, ни к большевикам. Стремясь встать «выше» фракционных споров большевиков и меньшевиков и преодолеть «крайности» обоих этих течений, он поочередно сближался то с одними, то с другими, но в конце концов закономерно, как нам представляется, пришел к Ленину, который и в теории, и в политической практике оказался ближе к нему, чем Плеханов или Мартов. Правда, этот путь занял у Троцкого больше десяти лет, но это тоже закономерно, если принять во внимание сложность российской ситуации и некоторые личные особенности как Троцкого, так и Ленина. Пример Троцкого лишний раз убеждает нас в том, что реальная действительность неизмеримо богаче любых абстрактных социологических схем, а субъективный фактор является не просто «надстройкой» над теми или иными объективными процессами, но и самым активным творцом истории.