"...у меня была одна потребность: остаться одному": из "Моей жизни" Л. Троцкого

21 января застигло нас на вокзале в Тифлисе, по пути в Сухум. Я сидел с женой в рабочей части своего вагона, как всегда в тот период, с повышенной температурой. Постучав, вошел мой верный сотрудник Сермукс, сопровождавший меня в Сухум. По тому, как он вошел, с серозеленым лицом, и как, глядя мимо меня остекленевшими глазами, подал мне листок бумаги, я почуял катастрофическое. Это была расшифрованная телеграмма Сталина о том, что скончался Ленин. Я передал бумагу жене, которая уже успела понять все...

Тифлисские власти получили вскоре такую же телеграмму. Весть о смерти Ленина быстро расходилась кругами. Я соединился прямым проводом с Кремлем. На свой запрос я получил ответ: "Похороны в субботу, все равно не поспеете, советуем продолжать лечение". Выбора, следовательно, не было. На самом деле похороны состоялись только в воскресенье, и я вполне мог бы поспеть в Москву. Как это ни кажется невероятным, но меня обманули насчет дня похорон. Заговорщики по-своему правильно рассчитывали, что мне не придет в голову проверять их, а позже можно будет всегда придумать объяснение. Напоминаю, что о первом заболевании Ленина мне сообщили только на третий день. Это был метод. Цель состояла в том, чтоб "выиграть темп".

Тифлисские товарищи требовали, чтоб я немедленно откликнулся на смерть Ленина. Но у меня была одна потребность: остаться одному. Я не мог поднять руку к перу. Короткий текст московской телеграммы гудел в голове. Собравшиеся, однако, ждали отклика. Они были правы. Поезд задержали на полчаса. Я писал прощальные строки: "Ленина нет. Нет более Ленина..." Несколько написанных от руки страниц я передал на прямой провод.

"Приехали совсем разбитые, — пишет жена. — Первый раз видели Сухум. Цвели мимозы — их там много. Великолепные пальмы. Камелии. Был январь, в Москве стояли лютые морозы. Встретили нас абхазцы очень дружески. В столовой дома отдыха висели рядом два портрета, один в трауре — Владимира Ильича, другой — Л. Д. Хотелось снять этот последний, но мы не решились, опасаясь, что будет похоже на демонстрацию".

В Сухуме я лежал долгими днями на балконе лицом к морю. Несмотря на январь, ярко и тепло грело в небе солнце. Между балконом и сверкающим морем высились пальмы. Постоянное ощущение повышенной температуры сочеталось с гудящей мыслью о смерти Ленина. Я перебирал в уме этапы своей жизни, встречи с Лениным, расхождения, полемику, сближение, совместную работу. Отдельные эпизоды всплывали с фантастической яркостью. Постепенно и целое стало вырисовываться со все большей отчетливостью. Я гораздо яснее представил себе тех "учеников", которые бывали верны учителю в малом, но не в большом. Вместе с дыханием моря я всем существом своим ассимилировал уверенность в своей исторической правоте против эпигонов...

Круглый стол «Ленинский фактор во внутрипартийной борьбе 1920-х гг.»

К столетию со дня смерти В.И. Ленина состоялся круглый стол «Ленинский фактор во внутрипартийной борьбе 1920-х гг.».

С краткими докладами выступили
Александр Валерьевич Резник (к.и.н., доцент департамента истории НИУ ВШЭ СПб),
Вячеслав Николаевич Самоходкин (к.и.н., заведующий музеем «Шалаш В. И. Ленина», СПб ГБУК «Историко-культурный музейный комплекс в Разливе»),
Тимофей Николаевич Раков (к.и.н., доцент Школы исследований окружающей среды и общества ТюмГУ) и
Александр Юрьевич Стефаненко (к.и.н., научный сотрудник лаборатории «История блокады Ленинграда» СПбИИ РАН).

https://www.youtube.com/watch?v=-SfHBdA-N40&t=682s

Троцкий как маг-златоуст. Из воспоминаний Моисея Герчикова (1904-1966) о митинге в Гомеле в мае 1920 года:

"Весть о его предполагаемом прибытии облетела на несколько часов раньше сам город и его окрестные деревни и села. На центральной Базарной площади, где он должен был выступить, собралось около 10 тысяч народа. Тут были старики и подростки, красногвардейцы и домашние хозяйки, рабочие и крестьяне, специально приехавшие в город, чтобы послушать «самого» Троцкого. Все крыши, все фонарные столбы, все окна, выходившие на площадь, были усеяны людьми. Так стояли, стиснувши друг друга, около двух часов, пока, наконец, тысячеголосое «ура» не оповестило о появлении автомобиля с Троцким. Сойдя с машины, он взобрался на самодельную дощатую трибуну. На нем была черная кожаная тужурка и такая же фуражка, с укрепленной на ней пятиконечной красноармейской звездочкой. Внешность напоминала общеизвестные портреты: пенсне, черная, с проседью, копна волос на голове, острая «козлиная» бородка.

Выступление продолжалось беспрерывно более двух часов. Никакими конспектами и бумажками он при этом не пользовался. Речь текла плавно и образно, не прерываясь ни заминками, ни даже случайным кашлем. Говорил он о советско-польских отношениях. Дав подробный анализ развития независимости послевоенной Польши и тех причин, которые привели к советско-польской войне 1920 года, Троцкий закончил свою речь (можно сказать, лекцию) знаменитым призывом польских конфедератов: «Братья поляки! За нашу и вашу свободу, против наших и ваших врагов!» Эти слова потонули в буре аплодисментов и криков «Ура, ура!». Гомельское выступление было издано вскоре отдельной брошюрой под названием «Советская Россия и буржуазно-шляхетская Польша».

Прошло уже более четырех с половиной десятилетий, а я и сейчас еще помню не только основное содержание речи, но и то исключительное впечатление, под которым находились все мы — участники этого грандиозного митинга. Ни до, ни после этого мне не пришлось слышать такого блестящего оратора, обладающего исключительным мастерством почти «гипнотического» воздействия на аудиторию, на массу слушателей. Многими годами позже мне пришлось слышать от бывалых ветеранов не лишенную вероятности мысль, что мировое социалистическое рабочее движение за всю свою историю знало — в сущности — только трех магов-златоустов первой величины: Владимира Ленина, Жана Жореса и Льва Троцкого..."

David Levine (1978)

1923 год. Руководители еврейских коммунистических организаций поздравляют Троцкого

🥹

Милый товарищ Троцкий, я очень люблю Вас, и когда буду большим, то буду военным

Только упоротые циники типа Симонян могли цитировать фрагменты "Моей жизни" Троцкого для кривых и грязных аналогий между событиями революции и гражданской войны — и широкомасштабной российской агрессией против Украины после 24 февраля 2022 года.
Троцкий останется в памяти как пламенный революционер-интернационалист, презиравший прислужников империализма.
Со всеми неизбежными ошибками, труды Троцкого заслуживают внимательного изучения в переживаемую нами эпоху войн и революций 2.0.
Война войне!

красивое

Другая война, другие герои

Памятный жетон — знак отличия, врученный Нестору Махно за командование 7-й Украинской дивизией, участвовавшкй в разгроме деникинцев