* * *

зимам суровым
животным притихшим
любовникам мнительным
ветрам мысли носящим

сестрам чахнущим в тени
сизым вечерним светилам
незнакомым прохожим
незнакомкам прекрасным

бесконечным загадкам
орфеонам терзающим душу
друзьям на краю Земли

вам эта погибшая душа

Разъятия и схождения

На днях в дружественном канале напомнили о давно забытом tumblr, который сейчас прекрасно работает, стал интереснее и содержательнее (какие там фотографии Рошеля и Монтерлана! Все сохранила).


Вчера на глаза попалась книга, которая приехала ко мне ещё в прошлом году – сборник стихотворений Розза Уильямса, настоящего вокалиста одной из моих любимых групп, Christian Death (их я признаю только вместе с ним).
Сборник меня тогда скорее разочаровал, но я всё равно думаю его перевести, или хотя бы какую-то его часть.

И тут же я вспомнила, что 1 апреля 1998 года его не стало. Пересмотрела один из любимых концертов «Decomposition of violets», и всё какая-то видимая только краем глаза тень преследовала меня; клубок закатывался в длинную темноту коридора и, никуда не ведя, глухо утыкался в стену.

Сегодня утром вспомнила: «Фиалки в тигеле»!

Разложить фиалку в тигеле на основные элементы и потом из этих элементов создать вновь фиалку: вот задача того, кто задумал переводить стихи.

Статья Брюсова о переводе, вот к чему было вчерашнее запускание проводника по весенней темени и теплыни, корешок к корешку – уже корневая система, по которой хорошо по-кротиному погулять.

Поэтому и называется очередной мой резерв вот так

Возвращаюсь наверх к сходящимся и расходящимся тропам.

Новенький, весенний

2мая26

«ПЛАНЫ РАВНОДУШИЯ И МЕСТИ»

Конец апреля – начало мая: под ночь (уже теплую, почти летнюю) случаем вспомнились недооцененные близкие, по молодому легкомыслию те десять -пятнадцать лет назад записанные в бессмертные; они оказались не такими. Глупое, бесцельное шатание до глубоких сумерек только уплотняет их призраки – они вот-вот перестанут проходить сквозь мои земные мысли и разведутся в черепе как мыши в брошенном чемодане – сыро, темно, и нетревожно (как им, давно отошедшим, и положено).
Последний весенний месяц, переходный и переводящий через прохладные хребты, удивительно в этом году совпал с дневниковыми записями Поплавского.

Наверное, один из лучших дневников, что мне приходилось читать.

Наконец-то: торжественное открытие сезона! И продолжаем Рошеля – в общем-то, и все занятия.

Попозже ещё выложу из дневников Поплавского

Привет из Элизиума

19мая26

Всё дальше захожу в дневники Поплавского: по дневниковым записям прослеживаются все перевалы его короткой жизни – юношеское «мыл собаку, держал её за пазухой», «повесил портрет Е., стало очень грустно», взрослое и безнадежное единоборство с неврозами (усмиряются долгими прогулками-шатаниями, молитвами, разглядыванием улиц и пейзажей, людей (что любопытно, они составляют у него скорее акварельные цветовые пятна, нежели конкретные предметы мира). Самые частые картины перед его глазами – нечто, залитое солнечным светом, либо утопающее в закатных сумерках.
Приятная схожесть хрусталика (знать бы, что он видел с закрытыми глазами, не только ведь эту крошечную пыль фейерверков в темноте).

По юности впечатление от него было несильным – «да, талантлив, даже очень» и захлопнула. И вот теперь понадобилась в тридцать с лишком ещё одна встреча – оглушение от дарования.

Всё же, надо перечитывать знакомое, пусть и с большим разрывом.

Чу́дная тишь загорода, много физической работы, до опухших рук, до размякания приятное «ничегонеделание» вечером, росистый холодок.