В шести сотнях километров от Екатеринбурга, рядом с Соликамском, скрывается место, которое туристы видят только на фотографиях — шахты Верхнекамского месторождения. Глубина почти двести метров, стены переливаются жёлтыми, розовыми, фиолетовыми и буро‑красными слоями карналлита. Кажется, будто под землёй работает художник, который пишет свои картины минералами.

Фотограф Михаил Мишайник провёл там несколько дней в одиночестве, снимая эти волны цвета. Внизу сухой воздух, риск обрушений, утечки газа и странное ощущение, что время перестаёт существовать. Большая часть шахт уже законсервирована, но добыча в отдельных местах продолжается, и каждый новый проход открывает новую «картину».

Для туристов это место остаётся закрытым. Шахты — режимный промышленный объект, и свободного доступа туда нет. Маршрут выглядит просто: доехать до Соликамска из Перми поездом или автобусом, но дальше путь упирается в пропускной режим предприятия. Спуски организуют только для прессы, исследователей и по специальным согласованиям. Стоимость таких редких программ начинается примерно от десяти–двадцати тысяч рублей, но попасть в список почти невозможно — строгий отбор, медосмотр, инструктаж, согласования.

Тем, кто хочет увидеть эту красоту без риска, остаётся музей соляной промышленности в Березниках и фотовыставки Мишайника. Это единственный доступный способ приблизиться к подземным узорам, которые природа пишет миллионы лет.

Уверен, каждому из нас хотя бы раз в жизни доводилось поглощать пищу на скорую руку в проходных забегаловках, где-то в придорожной пыли или в бесконечной череде туристических мест. Именно там этот специфический привкус случайности ощущается особенно остро, ведь производитель здесь не слишком обременяет себя заботой о качестве или разнообразии меню, прекрасно осознавая, что вы едва ли когда-нибудь вернётесь сюда вновь, а если и объявитесь через год или два, то наверняка не вспомните ни названия того, что ели, ни самого названия этого места. За вашей спиной уже выстроилась очередь из десятков таких же торопыг, которым нужно перекусить на бегу, чтобы успеть умчаться дальше, запечатлеть на камеры новые достопримечательности, и никому нет дела до глубины вкуса или изысканности подачи.

Но существует и совершенно иной мир гастрономии — рестораны, которые долгие годы с хирургической точностью и трепетом выстраивают свою репутацию, и таких заведений, увы, меньшинство, однако в них не попадают случайно и мимоходом, в них возвращаются специально, ведомые ярким воспоминанием о том, как там было восхитительно вкусно.

Вы же слышали о древнейшей службе передачи информации, которая в народе ласково именуется «ОБС», что расшифровывается как «Одна Бабушка Сказала», и это, пожалуй, самый доверенный источник данных на свете, ведь когда люди из уст в уста передают репутацию, они относятся к ней как к чему-то невероятно хрупкому и драгоценному, бережно храня в памяти точный адрес, где их ждало кулинарное откровение. Мне вновь невероятно повезло, и судьба распорядилась так, что меня пригласили поработать в ресторане «КОРОНА» @korona_nfk (Банкетные залы "КоронА") , - одном из четырёх банкетных залов нашего небольшого и уютного города, где на протяжении уже более десяти лет бессменно трудится один и тот же шеф-повар Эдуард, который за все эти годы ни на минуту не устал творить свои вкуснейшие чудеса на огромных фарфоровых тарелках, превращая каждое блюдо в маленькую сенсацию.

Я провёл там две больших съёмки, снял буквально тонны материалов, которые вскоре лягут в основу будущих роликов и помогут воплотить в жизнь ещё одну грандиозную и прекрасную идею, а пока мне хочется показать вам фотографии того, что рождается на этой удивительной кухне, где каждый соус и каждый гарнир имеют свой характер. Мы с шефом зацепились языками мгновенно, и все два съёмочных дня пролетели как один миг, потому что мы говорили без умолку о еде, о каждом отдельном блюде, о тончайших способах приготовления и об идеальных ракурсах для съёмки, которые способны передать не только цвет и текстуру, но и саму душу кушанья.

К сожалению, у вас не выйдет просто прийти и заказать что-либо из тех изысканных блюд, что попали в объектив, поскольку ресторан «Корона» ориентирован на проведение банкетов и работает по предварительной договорённости, однако у той же организации есть другое заведение, которое носит гордое имя «ИмпериалЪ» и располагается прямо на живописном берегу реки Кама, и вот там вы всегда можете прийти и выбрать любое блюдо из огромного, разнообразного невероятно аппетитного меню. Я лично проделывал это многократно, и, к моему огромному счастью, ни разу не был разочарован ни качеством, ни подачей, ни тем неуловимым настроением, которое царят в этом месте, где каждый визит превращается в маленький праздник вкуса и эстетики.

Я рассказал вам лишь малую часть того, что вас ожидает, ведь впереди ещё целый мир возможностей: здесь организуют концерты на любой вкус — от уютных закрытых залов до грандиозных открытых пространств прямо на природе, действует собственная гостиница с роскошным номером для новобрачных, курсирует большой прогулочный катер по глади реки Кама, а также стоят огромные открытые беседки прямо у воды, где кажется, что время замирает. И это далеко не все сюрпризы, которые терпеливо ждут тех, кто захочет прикоснуться к этому многообразию, и испытать на себе всё очарование гостеприимства и почувствовать, как даже самое обычное мгновение может стать незабываемым подарком.

В 1826 году в аптеке Стоктон‑он‑Тис Джон Уокер, бывший ученик хирурга, бежавший из медицины из‑за операций без наркоза, искал дешёвую взрывчатку для фермеров, которым нужно было выкорчёвывать вековые пни, двигать валуны и пробивать дренажные каналы в болотистой глине. Он размешивал смесь сульфида сурьмы, бертолетовой соли и камеди, когда капля засохла на деревянной палочке. Попытался соскрести её о каминную решётку, чиркнул — и палочка вспыхнула. Так появились первые спички трения.

Уокер начал производство: палочки покрывал серой, головку делал из своей смеси. Первую коробку продал 7 апреля 1827 года — пятьдесят штук за шиллинг, с наждачной бумагой. Он не стал патентовать изобретение, уверяя даже Фарадея, что пусть публика пользуется тем, что ей полезно. Лондонский предприниматель Сэмюэл Джонс в 1829 году скопировал рецепт и запустил массовый выпуск «люциферов», быстро вытеснив Уокера с рынка.

Дальнейшая история стала куда мрачнее. В 1831 году француз Шарль Сориа заменил сурьму на белый фосфор, и спички стали зажигаться от малейшего трения. Но фабрики превратились в места мучений: пары фосфора вызывали некроз челюсти, кость гнила, светилась, распадалась, а хирургическое удаление становилось единственным шансом выжить. Смертность была высокой, и производство фосфорных спичек стало символом индустриальной жестокости.

Решение пришло из Швеции. В 1844 году Густав Эрик Паш заменил белый фосфор на безопасный красный и вынес его на тёрку коробка, создав первую безопасную спичку. Производство оказалось дорогим, но братья Лундстрёмы доработали конструкцию, удешевили технологию, запустили фабрику в Йёнчёпинге и в 1855 году представили свои спички на Всемирной выставке в Париже. Именно их вариант стал мировым стандартом.

Уокер тем временем тихо доживал жизнь. В 1858 году ушёл из бизнеса, в 1859‑м умер почти без денег. Похоронен в Нортоне, а на памятнике по ошибке выбито лицо другого Джона Уокера — актёра. Но именно он подарил миру управляемый огонь.

Сегодня его наследие живёт в десятках разновидностей. Классические безопасные спички с красным фосфором на коробке — бытовой стандарт. Каминные — длинные, с крупной головкой, чтобы поджигать дрова на расстоянии. Охотничьи и туристические — влагостойкие, загораются после погружения в воду, горят при ветре и дожде, входят в армейские наборы выживания. Штормовые — с утолщённым слоем горючей массы, дают яркое и длительное пламя. Спички для сигар и трубок — мягкие, не обжигающие. Гриль‑спички и растопочные палочки совмещают функцию спички и средства для розжига. Картонные спичечные книжки — наследие рекламной культуры XX века. Американские «strike‑anywhere» вспыхивают о любую шероховатую поверхность, хотя их состав строго регулируется. Все они восходят к тому моменту, когда аптекарь из Стоктон‑он‑Тис случайно чиркнул палочкой о камин и увидел вспышку, изменившую мир.