Международное коммуникационное агентство Edelman в отчёте Perspective on 2026 Tipping points определяет современную ситуацию через counter-movements, когда каждое действие вызывает противодействие (Every action has an equal and opposite reaction). Соответственно, и тренды – это не тренды, а реакции. Какие из них достигли состояния «точек перелома» и вскоре станут мейнстримом?

1. «Тсссс…». Снижение публичности, отказ от гиперсвязности, возвращения в офлайн, вместо цифрового удобства шероховатость реальности:
От гладкого пользовательского опыта до мгновенной регистрации – в первой четверти XXI века использовали новейшие технологии, чтобы безжалостно устранять любые возможные неудобства из нашей занятой жизни. Однако сейчас многие начинают осознавать, что для поддержания связи с окружающим миром нужно немного трения.
Воплощения тренда, зарождающиеся и вполне сформированные: микросоциальные взаимодействия с незнакомцами, расчеты за наличные, традиционные магазины (а не Amazon Fresh), от сенсоров к кнопкам.

2. От упадка к обновлению: «Беспокоит ли нас низкая производительность или моральная паника по поводу того, что интернет делает с нашим мозгом, – мы живем в мире, одержимом гнилью и упадком (rot and decay)». Но это то дно, от которого можно оттолкнуться.
Проявления тренда: от беспокойства, что интернет заполнен шлаком, к использованию ИИ для сортировки и навигации по информации (обратная сторона: контент создается «не для человеческих глаз, а чтобы помогать ИИ находить, структурировать и цитировать нужную информацию»); выиграют бренды, которые «намеренно оставляет человеческий след в своих продуктах»; сокращение населения в крупных городах и «вытеснение» в пригороды (из того, что под рукой – Академгородок в будущем станет «бубликом»), города будут вынуждены становиться более «человеколюбивыми»; новая волна независимых медиа.

3. Выгорание от благополучия. Тут, скорее, развилка – или отказ от жесткой самодисциплины, от практик поддержания здоровья, теперь считающихся сомнительными, или идти дальше: «… простого благополучия недостаточно. Они идут до конца, оптимизируя свой сон, внешность и производительность, веря, что человеческое тело – совершенствуемый организм».
Проявления тренда: настороженное отношение к корпорациям в сфере wellness («Кто на самом деле выигрывает от моего стремления к здоровью?»); движение индустрии красоты к доказательности.

4. [Новая] Модель роста (The shape of growth): от крупного бизнеса на руинах глобализации до финансов, которые «вышли за пределы газетных колонок и стали частью массовой культуры». С ИИ консультируются и по поводу, куда инвестировать и как сберегать.

Тренды обозначены. Однако об условиях, в которых они возникают, закрепляются или затухают, реакцией на что они являются, почти ничего или легким словесным касанием: маятник качнулся в сторону приватности, «поскольку правила онлайн-выражения ужесточаются, а социальные нормы публичных постов меняются». Но правила не ужесточаются сами. «По мере роста рисков, связанных с инакомыслием, активисты и кампании переносят свою деятельность из публичной сферы в частные пространства». Но кто автор этих рисков?

Коротко прокомментировала расчеты «Если быть точным» о том, как распределены по российским регионам получатели высоких доходов. Делала похожие расчёты ранее, но брала непосредственно те данные, что публикует Росстат – долю жителей разных субъектов федерации в верхних доходных слоях, когда доход – абсолютная величина среднедушевого дохода. «Если быть точным» сделали несколько иначе – скорректировали доход с учетом того, что стандарты жизни в регионах разные; показателем этих различий была стоимость фиксированного набора товаров и услуг в каждом регионе. Что даёт такое изменение методики?
Оно даёт шанс «провинциальным» богатым подняться чуть выше на доходной лестнице. Ростовская область, к примеру, «выиграла» от скорректированного измерения доходов. А Москва немного проигрывает: столичные богатые, которые богаты по общероссийским меркам, но чьи высокие доходы оказываются не очень высокими по столичным стандартам жизни, выбывают из верхних доходных слоёв. К примеру, в 2024, если брать нескорректированный среднедушевой доход, в верхней квинтильной группе москвичи составляли 25,8%, то после корректировки доходов на стоимость региональных фиксированных наборов товаров и услуг – менее 20%.
Какой вариант оценки «правильнее» и «лучше»? Оба. Хотя первый доступнее из-за отсутствия необходимости существенных дополнительных расчетов, оба позволяют избежать одномерности, «добавляют понимания» о региональном экономическом неравенстве.

В комментарии расчётов «Если быть точным» ссылаюсь на данные о структуре доходов населения разных субъектов федерации по источникам поступления. И эти данные добавили немного переживаний в последние месяцы.

Конец прошлого семестра, один из вариантов контрольной работы предполагал сравнение регионов по структуре доходов населения в динамике. К заданию прилагалась ссылка на ЕМИСС. Проходит неделя, сажусь проверять контрольные работы, иду на ЕМИСС за уточнениями, а «Показатель временно недоступен». Закрывают буквально на ходу. Попытки в январе тоже были безуспешными. Оставалось только собирать осколки в стат. сборниках… Но «временно» оказалось действительно «временно»: когда-то в феврале показатель открыли, добавив данные за первое полугодие 2025.
Случается, что данные возвращаются.

Из результатов в чём-то уникального исследования миграции читателей «Известий», которое провели в 1968 г.:

«Наиболее критическим оказывается первый период: в этот момент происходит процесс адаптации, "притирки" читателя к газете. Именно в этот период выявляются дефекты союза читателя с газетой, которые либо устраняются, либо приводят этот союз к гибели. Затем наступает период стабилизации, который, как правило, сменяется естественным "износом". Критический период продолжается 3-5 лет. Именно к концу этого срока разочарование газетой достигает максимума, так как читатели "перенасытились" специфическими материалами.
Тревожным симптомом, признаком угасания интереса к газете у "бывшего" подписчика еще до принятия им решения о расторжении связей с газетой является снижение его внимания ко многим разделам по сравнению с "новым" подписчиком, для которого, естественно, характерна повышенная активность».

Всё как в браке. А социологи – с отменным чувством юмора.

«Эмоциональный тонометр», который ВЦИОМ презентовал в конце января, теперь в разделе «Рейтинги». Надо полагать, что в планируемых ежемесячных замерах и ежеквартальных публикациях «оценки психоэмоционального состояния российского общества в контексте социально-экономических и геополитических изменений» будет реализована та методика, что была представлена. Но поняла не все методические решения ВЦИОМ в отношении «Эмоционального тонометра».

Непонимание 1, про кластерный анализ. В опросе предлагался список из 12-ти эмоций, про каждую из которых нужно было ответить, подходит или не подходит она для описания настроения в последние 2–3 дня. Шкала ответов «скорее да», «скорее нет», «затрудняюсь ответить». А дальше – кластерный анализ методом k-means на этих 12-ти номинальных переменных. Делать k-means на таких переменных – не совсем очевидное решение, он под другие, количественные, переменные заточен. Но SPSS какая разница? У меня не получилось один-в-один воспроизвести численность кластеров, что указана в аналитическом отчёте, но максимально приближенный результат получается, когда трёхзначная шкала преобразована в дихотомическую: испытывал эмоцию – не испытывал эмоцию (разница в численности попавших в сопоставимые кластеры 1-2 п.п. при практически совпадающих эмоциональных профилях). Но даже преобразование исходных переменных в дихотомические не делает их пригодными для k-means.
Судя по всему, это кластерное решение предполагается использовать дальше для мониторинга численности групп с разным эмоциональным состоянием. Но то, что хорошо для однократного выявления «реальных» эмоциональных групп, не совсем подходит для отслеживания размера этих групп в динамике: подвижно не только эмоциональное состояние, но и «линейка», которым его измеряют; кластерный анализ слишком чувствителен к эмпирике. Не факт, что в следующий раз вообще будут выделены аналогичные группы. Для отслеживания в динамике ожидала бы, что обратятся к критериальному способу выделения эмоциональных групп.

Непонимание 2, про интенсивность эмоций. Прежде всего это про группу, которую назвали «Возбуждённые»: они «высоко эмоциональны», «бурно реагируют на события», да и в описании других измерений эмоционального состояния проскальзывает параметр «интенсивность». Но либо в массиве к аналитическому обзору не все переменные, либо сомнительны эти описания. По вопросу о 12-ти эмоциях максимум о чём можно говорить, это о «широте эмоционального спектра», разделив эмоции на положительные и отрицательные, но вопросов, как часто или как долго респондент пребывал в состоянии радости или тревоги, чтобы говорить об интенсивности, в массиве нет. Как зафиксирована «бурность» эмоций?

Непонимание 3, про «преимущественно» и возрастные отличия. К примеру, в портрете «Жизнерадостных» указано, что это «преимущественно 18-24-летние», но в действительности это «преимущественно» – 10%; 18-24-летних в выборке вообще только 9%. Эмоционально «Тревожные», как маркирует их ВЦИОМ, «преимущественно 25-34-летние», но если в процентах, то это 21-22%, во всей выборке численность этой возрастной группы – 15%. Про эмоционально «Сдержанных» пишут, что они «чаще затрудняются высказывать свое эмоциональное состояние». На самом деле, во-первых, они просто не испытывали за 2-3 дня перед опросом большинство тех эмоций, о которых спрашивают. А во-вторых, если в цифрах, то тех, кто ответил «затрудняюсь ответить» хотя бы в отношении одной эмоции, 10% во всей выборке и 21% среди «сдержанных». В общем, вопрос: с какого значения начинается «преимущественно»?

Но даже такой простой вопрос про 12 эмоций, по шесть положительно и отрицательно окрашенных, позволяет выполнить более детальный анализ, тех же эмоциональных профилей каждой группы, которые в презентации представлены, пусть и фрагментарно. И нельзя без телевизора: среди попавших в группу, которую ВЦИОМ назвал «Возбуждённые» (а я бы назвала «Испытывающие разнообразные эмоции»), ежедневно смотрят ТВ 56% (во всей выборке 47%), вообще не смотрят – 24% (в выборке – 31,5%). Может, разнообразие эмоций – это широкий спектр сопереживания показанному по ТВ?

Как преимущественно выглядят женщины 60-ти лет и старше по версии ВЦИОМ.

Как анархисту захватить власть и при этом самому не стать властью? О том, почему невозможно дать ответ на этот вопрос, читайте в отрывке из книги социолога Вадима Волкова «Анархия, или Жизнь без начальника», вышедшей в серии «Азбука понятий» Издательства Европейского университета в Санкт-Петербурге. 

https://gorky.media/fragments/kak-praktikovat-postanarxiyu