3 декабря состоялся семинар серии “Социология рынков”. Доклад «Семья имеет значение. Межпоколенные трансферты собственности в России как источник формирования нефинансового богатства населения» представили заведующая кафедрой общей социологии экономического факультета НГУ Татьяна Юрьевна Черкашина и декан экономического факультета НГУ Татьяна Юрьевна Богомолова.

🔸 Обсуждаемое исследование – часть серии проектов, посвященных нефинансовому богатству российских домохозяйств, которые исследователи реализуют в течение последних 10 лет.

🔹 Больше о родственных связях и трансфертах собственности – в нашем репортаже: https://telegra.ph/Semya-imeet-znachenie-Mezhpokolennye-transferty-sobstvennosti-v-Rossii-kak-istochnik-formirovaniya-nefinansovogo-bogatstva-nasel-12-08-2

Из всех наборов подсказок к вопросу о ведении бюджета вариант НАФИ наиболее приближен к жизни. Прежде всего из-за «Не ведём семейный бюджет, всё получается “само собой”» (данные за 2024). И это эмоционально рационально. Вести учёт доходов и расходов призывают ради рациональности трат – финансовой рациональности. Но если самый распространенный вариант ответа на вопрос «Что сейчас является для вас главным источником стресса?» – это «деньги», у всех ли будет желание калькулировать свой стресс?

Почти аналогичный вопрос («В вашем домохозяйстве ведётся письменный учёт доходов и расходов?») был в Обследовании домохозяйств по потребительским финансам (Минфин РФ, ЦБ РФ), но с другими ответами: «да, ведётся полный письменный учёт доходов и расходов» – 3,2…5,4% в волнах 2018, 2020, 2022; «да, какой-то письменный учёт ведётся, но далеко не полный» – 7,9…10,1%; «нет, письменный учет не ведётся» – 81,6…86,3%. Тенденция, впрочем, та же, хотя без ясности, включает ли «письменный учёт» фиксацию трат в мобильных приложениях?

Недавно РИА Рейтинг опубликовал ежегодный рейтинг доступности покупки автомобилей, к которому есть два комментария: парадоксальный и инфляционно-стратификационный.

Для каждого региона на основе данных о распределении работающих по величине зарплаты, о расходах на приобретение автомобиля в кредит и обслуживание этого кредита (в течение 3 лет), о расходах на содержание автомобиля определяют долю семей, которые могут позволить себе покупку новых автомобилей из разных ценовых сегментов. Фактически, это оценка покупательной способности заработной платы «в автомобилях».

РИА Рейтинг ранжирует регионы по доступности покупки нового автомобиля несколько лет, но состав регионов-лидеров не меняется в последние годы: в топ-10, иногда меняясь местами межу собой, стабильно входят столичные города, северные и восточные регионы с высокой номинальной заработной платой.

Но есть еще «рейтинг» от МВД и Росстата по количеству автомобилей на 1000 человек населения. И если, например, Чукотский автономный округ в последние годы стабильно в топ-3 рейтинга доступности покупки автомобилей, то по реальной удельной численности автомобилей он находится на последнем месте из всех российских регионов; Ямало-Ненецкий АО, лидер по расчетной доступности автомобилей, по реальной обеспеченности ими – на 30 месте; Москва – в шестом десятке. Это отдельные яркие примеры, но в целом коэффициент корреляции мест в этих двух рейтингах регионов примерно 0,2, то есть доступность покупки нового автомобиля и обеспеченность автомобилями не связаны, и рейтинг доступности покупки не отражает реальную «автомобилизацию». Возможно, лишь потенциальную. Собственно, в этом и заключается парадокс рейтинга.

В каждом году ценовые границы для автомобилей разных классов в рейтинге доступности их покупки меняются. В этом плане рейтинг можно рассматривать как аккумулирующий информацию об инфляции на отдельном потребительском рынке. В 2024 «недорогой автомобиль» стоит 1,2 млн рублей, в 2023 – 1 млн, в 2022 – 0,99 млн; в 2021 он стоил 0,7 млн, а в 2019 – 0,5 млн. Цена-ориентир для автомобиля средней стоимости выросла с 1,2 млн в 2019 году до 2,9 млн в 2024-м. Что касается автомобилей премиум-класса, то в 2019-2021 граница этого ценового сегмента росла с ежегодным шагом в полмиллиона рублей с 5 до 6 млн., в 2022 выросла до 10 млн, а в 2023 и 2024 автомобилей этого класса нет в рейтинге: либо премиум-автомобили исчезли из предложения на рынке, либо из статистики исчезли семьи, которые могут их приобрести.

Подвижность границ ценовых групп автомобилей опередила рост реальных зарплат: в 2022-2024 доля семей, которые могут позволить автомобиль любого класса, почти в два раза меньше, чем в 2020: по расчетам РИА Рейтинг в 2020 каждая четвертая семьи могли купить в кредит недорогой автомобиль, каждая десятая – автомобиль средней стоимости, а ещё 2-м % был доступен автомобиль премиум-класса. В 2022-2024 доли семей с таким образом определяемой покупательной способностью сократились: недорогой новый автомобиль могли приобрести 16-19%, автомобиль средней стоимости – 5-6%.

А вдруг все действительно напишут?

Отвечая на открытый вопрос SuperJob «Есть ли у вас профессиональная цель на 2025 год? Если да, пожалуйста, напишите, какая именно», 1% респондентов ответили «Написать диссертацию».

SuperJob определяет в качестве исследуемой им совокупности «экономически активное население России старше 18 лет, имеющее постоянную работу». Занято в экономике примерно 73 млн, работают в организациях примерно 43 млн. Их и возьмем как оценку численности имеющих постоянную работу. 1% от них – 430 тыс. человек, то есть диссертаций. Хорошо, 1% получился в результате округления, и «на самом деле» намеренных написать диссертацию 0,5%, то есть 215 тыс. Дойдут до своей цели, конечно, не все, а, к примеру, половина (или какой коэффициент достижимости у предновогодних намерений?), то есть 105-110 тыс. Если что, это больше, чем исследователей со степенями, работающих во всех российских организациях, выполняющих исследования. Что еще отсечь от 1%, чтобы примирить его с реальностью? Ах да, написать не значит защитить… А вдруг?

За реалистичные и достижимые новогодние цели! 🥂🎄

Для планов на 📚 в следующем году

Мы знаем, вы этого ждали. Издательский каталог Ad Marginem теперь есть в электронном виде!

С его помощью можно познакомиться с книгами, которые выйдут в первой половине 2025 года. Вас ждут более 50 знакомых имен и новых открытий: от переводов Гребера и Беньямина до истории моды и американского хип-хопа.

Электронный каталог можно полистать онлайн, а можно скачать и сохранить для чтения в удобное время. На каждой его странице — категория книги и аннотация к ней, информация об авторе, блерб и миниатюра обложки.

Сила историй: цифры не всегда громче всех, и это полезно знать для бизнеса, СМИ и policy

Я уже писала о примечательной, но противоречивой силе числовых фактов, почти автоматически связанных с доверием и объективностью.

Недавнее экспериментальное исследование показывает, что статистика (количественные данные) и истории (качественный нарратив) по-разному влияют на формирование убеждений [1].

В результате ограничений памяти убеждения частично возвращаются со временем к исходному априорному значению для обоих типов информации. Но исследователи обнаружили различие между статистикой и историями в динамике изменения убеждений: влияние историй на убеждения ослабевает меньше, чем влияние статистики.

◽️ Статистика воспринимается как более информативная и в краткосрочной перспективе (Immediate) оказывает большее влияние на убеждения, чем истории.
◽️ Но со временем (Delay) ситуация меняется: влияние статистики уменьшается, и истории в итоге могут оказывать более сильное воздействие. Величина возврата убеждений к априорному значению более чем в два раза выше для статистики (73%), чем для историй (33%), что указывает на более устойчивое воздействие качественных нарративов на убеждения.

Преимущество историй еще и в том, что истории не только "очеловечивают" абстрактные числа, но и помещают данные в запоминаемый контекст. Истории, обогащенные качественными деталями и семантическими связями, легче вспоминаются: участники эксперимента в 62% случаев правильно вспоминали детали историй по сравнению с 27% для статистики.

[1] Graeber, T., Roth, C., & Zimmermann, F. (2024). Stories, statistics, and memory. The Quarterly Journal of Economics, qjae020.

Путеводитель по «Июльскому дождю» была той самой книгой, о покупке которой на non/fictioN26 не договаривалась [сама с собой]. Точнее, безуспешно пыталась когда-то купить первое издание, не знала, что случилось второе, переработанное и дополненное, так что, когда встретила книгу на ярмарке, решение о её покупке было принято года два-три назад.

Станислав Дединский, Наталья Рябчикова. Июльский дождь. Путеводитель. Коллекционное издание. М.: Киноведческая артель 1895. io, 2024.

Из микрорецензии на обложке: «эта книга ... дает возможность посмотреть в увеличительное стекло на сам механизм функционирования советской кинематографии с его бесконечными комиссиями, нелепыми ритуалами, жестоким порядком, оборачивающимся хаосом». Но парадокс в том, что функционирование этого механизма оставило наибольшие письменные следы, вошедшие в книгу; глава непосредственно о съёмках фильма – одна из самых коротких, включает фрагменты из воспоминаний участников, а протоколы и стенограммы сохранили многократные обсуждения вариантов сценария, отснятого материала, вышедшей на экраны картины.

Эти же пропорции «формы» сохраняются в «содержании» обсуждений, у которых есть пара особенностей.

Социальное вытесняет профессиональное. Записанные дискуссии – это разгадка или рекомендации, что сказали или должны сказать авторы в социальном плане: картина «развенчивает ту среду, которая кажется вполне респектабельной, положительной, интеллектуальной», к картине предъявляют претензии, что «вряд ли это дает какое-то конкретное социологическое исследование советского общества», что «я не чувствую за этими коллизиями [отношениями главных героев] советского строя, я не чувствую силы советской действительности», «Марлен показал не поколение, а один срез, мещанскую прослойку, но свое суждение он не сказал достаточно внятно, и в этом, мне кажется, главный недостаток картины», в то же время «… действительно фильм на гражданскую тему».

А Хуциев ждёт, ищет профессионального обсуждения: «Я знаю, что есть люди, которым картина резко не нравится. Почему они молчат? Неужели они думают, что их профессиональное выступление может нас обидеть? … когда делаешь картину и не имеешь разговора с коллегами, возникает ощущение тревоги, в котором я пребывал достаточное количество времени, пока мы не встретились и не поговорили здесь»; в долгом заключительном слове на обсуждении готовой картины в Союзе кинематографистов сам обозначает приёмы своего киноязыка: показать происходящее «через глаза героини» (не «глазами», а именно «через глаза»), «система отвлечений для эмоционального соединения», сквозные визуальные образы…

Нет, конечно, профессиональные детали отмечены не только в авторском монологе, но и в словах коллеги: «Нужно сказать еще два слова о современном киноязыке, как он прочитывается в этой картине. Он представлен очень богато и разнообразно. И диалог средствами киноязыка, и пейзажи, и лица, и фактура кадра, и природа, и закадровые голоса, и очень много другое. … работа оператора в этой картине представляет собой выдающееся явление по языку», но по пропорциям профессиональное явно проигрывает социальному вплоть до низведения до «мелочи» и отрицания: «должен сказать, что в ней [картине] несколько раз испытывал высочайшее эстетическое наслаждение, глубочайшее волнение от целого ряда великолепных эпизодов и сцен. Но они у меня не складываются в единое и цельное произведение, несущее четкую мысль, и мне кажется, что это есть главный недостаток, если говорить об этой картине не по мелочам, что там затянуты кадры, что слишком вялый монтаж и т.д. Дело не в этом», «Ваши приемы или перепевают Вас же, или грешат ложной многозанчительностью, манерностью».