Будущее жилищного неравенства
попытались смоделировать для Чехии.
Тот редкий случай, когда социологи изучают не вчерашний день, а прогнозируют будущий.
Предпосылка, которая подогревала интерес исследователей, – будущие пожилые не обязательно будут вести себя так же, как нынешние. Сейчас представители старших возрастных групп очень редко избавляются от своего «жилищного капитала», передавая его по наследству. Однако будущие пожилые, кому сейчас 30, 40, 50, могут вести себя иначе: если пенсии, социальное обеспечения будут низкими, сокращение «жилищного капитала» (например, продажа жилья с покупкой более дешёвого) может рассматриваться как компенсация низких пенсионных доходов.
Модели прогнозировали неравенство по жилищному богатству (стоимости жилья) к 2050 г. для пожилого и всего населения по десяти сценариям, которые отличались демографическим (брачность, миграция), образовательными, экономическими (инфляция, занятость и доходы) параметрами; базовый год для прогнозов – 2012. Но каждый сценарий «проигрывался» в двух вариантах – состоится или нет семейная межпоколенная передача «жилищного капитала».
Что показали результаты моделирования?
Во-первых, жилищное неравенство со временем вырастет, среди пожилых – «постепенно и умеренно», для всего чешского общества рост неравенства будет более значительным.
Во-вторых, «прекращение трансфертов [жилья между поколениями] оказывает существенное влияние на «неравенство богатства» среди населения, особенно между пожилыми и молодыми когортами»: если не передавать жильё как наследственный актив, жилищное неравенство резко увеличится. «В действительности, конечно, трансферты не прекратятся полностью. Тем не менее, наше моделирование показывает, что трансферты жилья будут иметь более существенное влияние на жилищное неравенство, чем любой альтернативный экономический сценарий, включенный в наш анализ».
_______
Наверное, всегда можно придумать такой экономический сценарий, который «перебьёт» эффект семейных межпоколенных трансфертов в формировании жилищного неравенства, но если быть реалистичным, эти результаты вполне согласуются с другими исследованиями, с трансформацией «жилья как права» и «жилья как актива» в housing as patrimony (не знаю, как ёмко и точно перевести в современном контексте; «жильё как наследство» – слишком узко, скорее, подразумевается, что жильё – ответственность расширенной семьи). И, кстати, в классификациях жилищных режимов Россия более фамилистская, чем Чехия.
попытались смоделировать для Чехии.
Тот редкий случай, когда социологи изучают не вчерашний день, а прогнозируют будущий.
Предпосылка, которая подогревала интерес исследователей, – будущие пожилые не обязательно будут вести себя так же, как нынешние. Сейчас представители старших возрастных групп очень редко избавляются от своего «жилищного капитала», передавая его по наследству. Однако будущие пожилые, кому сейчас 30, 40, 50, могут вести себя иначе: если пенсии, социальное обеспечения будут низкими, сокращение «жилищного капитала» (например, продажа жилья с покупкой более дешёвого) может рассматриваться как компенсация низких пенсионных доходов.
Модели прогнозировали неравенство по жилищному богатству (стоимости жилья) к 2050 г. для пожилого и всего населения по десяти сценариям, которые отличались демографическим (брачность, миграция), образовательными, экономическими (инфляция, занятость и доходы) параметрами; базовый год для прогнозов – 2012. Но каждый сценарий «проигрывался» в двух вариантах – состоится или нет семейная межпоколенная передача «жилищного капитала».
Что показали результаты моделирования?
Во-первых, жилищное неравенство со временем вырастет, среди пожилых – «постепенно и умеренно», для всего чешского общества рост неравенства будет более значительным.
Во-вторых, «прекращение трансфертов [жилья между поколениями] оказывает существенное влияние на «неравенство богатства» среди населения, особенно между пожилыми и молодыми когортами»: если не передавать жильё как наследственный актив, жилищное неравенство резко увеличится. «В действительности, конечно, трансферты не прекратятся полностью. Тем не менее, наше моделирование показывает, что трансферты жилья будут иметь более существенное влияние на жилищное неравенство, чем любой альтернативный экономический сценарий, включенный в наш анализ».
_______
Наверное, всегда можно придумать такой экономический сценарий, который «перебьёт» эффект семейных межпоколенных трансфертов в формировании жилищного неравенства, но если быть реалистичным, эти результаты вполне согласуются с другими исследованиями, с трансформацией «жилья как права» и «жилья как актива» в housing as patrimony (не знаю, как ёмко и точно перевести в современном контексте; «жильё как наследство» – слишком узко, скорее, подразумевается, что жильё – ответственность расширенной семьи). И, кстати, в классификациях жилищных режимов Россия более фамилистская, чем Чехия.
Taylor & Francis
Simulating trends in housing wealth inequality in post-socialist Czech society
The goal of this paper is to predict, by using microsimulation modelling under alternative market scenarios, housing wealth inequality in Czech society up to the year 2050. These predictions can be...
👍4🤔2
Цифра рабочего дня
14 – столько публикаций в elibrary с ключевым словом «жилищное неравенство». На всём портале. За всё время.
У нас нет жилищного неравенства? Оно не интересно как предмет исследования? Оно скрывается под другими ключевыми словами?
У нас нет жилищного неравенства? Оно не интересно как предмет исследования? Оно скрывается под другими ключевыми словами?
🤔6
По результатам опроса, опубликованным ВЦИОМ почти месяц назад, при ответе на вопрос «Какую информацию, по каким темам Вы смотрите, слушаете, читаете регулярно или время от времени?» на первом месте по частоте выбора вариантов «интересуюсь регулярно, на постоянной основе» и «интересуюсь время от времени» оказались «события, ситуация в стране и мире» (47 и 40% соответственно) и «события, ситуация в Вашем регионе, населенном пункте» (по 43%). «История страны и мира замыкает тройку наиболее актуальных тем, она вызывает интерес у восьми из десяти опрошенных (81%)». Если четыре из пяти россиян (из тех, кто готов участвовать в опросах) говорят об интересе к общественным темам, то факт интереса к ним слабо дифференцирует информационное потребление. Как раз отношение, интерес к остальным темам более разнообразны.
С помощью факторного анализа 23 темы, об интересе к которым спрашивали, сгруппировались в шесть латентных факторов (перечислены в порядке выделения, названия – мои; и в предложенном списке явно не хватает интереса к автомобилям). Это те макро-темы, которые задают пространство информационного потребления:
FACTOR1 «Быть прокачанным и прекрасным во всех отношениях»: интерес к «мода, шопинг», «красота, косметология», «психология, саморазвитие», «путешествия, жизнь в других странах», «лечение, здоровье, здоровый образ жизни, фитнес, занятия спортом», «культура и искусство»
FACTOR2 Интерес к общественным событиям: «события, ситуация в стране и мире», «события, ситуация в Вашем регионе, населенном пункте», «история страны, мира»
FACTOR3 Профессионально-аналитические интересы: «наука и техника, IT», «профессиональная информация по работе, учебе», «компьютерные игры и киберспорт», «экономика, бизнес, финансы»
FACTOR4 Рукотворное домоводство: «рукоделие (шитье, вязание, роспись и другое)», «сад, огород, цветоводство», «кулинария, рецепты», «природа, животные, в том числе домашние», «дом, интерьер»
FACTOR5 Шоу и развлечения: «юмор, стенд-ап, юмористические шоу / программы», «шоу-бизнес, жизнь известных людей», «компьютерные игры и киберспорт», «преступления, расследования преступлений, детективы»
FACTOR6 [Вот тут не смогла придумать название, так как латентный фактор объединил]: «семья, воспитание детей» и «новости спорта, профессиональный спорт»
То есть, пространство информационного потребления тематически оказалось шестимерным, образованным перечисленными осями. Но тут важен и порядок выделения этих факторов: наибольшей объяснительной силой обладает первый, «быть прокачанным и прекрасным во всех отношениях» – именно по интересам к этим темам наиболее дифференцированы россияне. А уже потом – по интересу к общественным событиям, профессиональным знаниям и аналитике, бытовым темам. Наименьшие различия в информационном потреблении связаны с интересами к шоу(-бизнесу) и развлечениям, спорту и семейным вопросам.
Наглядно эту дифференциацию видно на различиях средних значений выделенных латентных факторов в зависимости от пола и возраста и пользования интернетом и ТВ.
С помощью факторного анализа 23 темы, об интересе к которым спрашивали, сгруппировались в шесть латентных факторов (перечислены в порядке выделения, названия – мои; и в предложенном списке явно не хватает интереса к автомобилям). Это те макро-темы, которые задают пространство информационного потребления:
FACTOR1 «Быть прокачанным и прекрасным во всех отношениях»: интерес к «мода, шопинг», «красота, косметология», «психология, саморазвитие», «путешествия, жизнь в других странах», «лечение, здоровье, здоровый образ жизни, фитнес, занятия спортом», «культура и искусство»
FACTOR2 Интерес к общественным событиям: «события, ситуация в стране и мире», «события, ситуация в Вашем регионе, населенном пункте», «история страны, мира»
FACTOR3 Профессионально-аналитические интересы: «наука и техника, IT», «профессиональная информация по работе, учебе», «компьютерные игры и киберспорт», «экономика, бизнес, финансы»
FACTOR4 Рукотворное домоводство: «рукоделие (шитье, вязание, роспись и другое)», «сад, огород, цветоводство», «кулинария, рецепты», «природа, животные, в том числе домашние», «дом, интерьер»
FACTOR5 Шоу и развлечения: «юмор, стенд-ап, юмористические шоу / программы», «шоу-бизнес, жизнь известных людей», «компьютерные игры и киберспорт», «преступления, расследования преступлений, детективы»
FACTOR6 [Вот тут не смогла придумать название, так как латентный фактор объединил]: «семья, воспитание детей» и «новости спорта, профессиональный спорт»
То есть, пространство информационного потребления тематически оказалось шестимерным, образованным перечисленными осями. Но тут важен и порядок выделения этих факторов: наибольшей объяснительной силой обладает первый, «быть прокачанным и прекрасным во всех отношениях» – именно по интересам к этим темам наиболее дифференцированы россияне. А уже потом – по интересу к общественным событиям, профессиональным знаниям и аналитике, бытовым темам. Наименьшие различия в информационном потреблении связаны с интересами к шоу(-бизнесу) и развлечениям, спорту и семейным вопросам.
Наглядно эту дифференциацию видно на различиях средних значений выделенных латентных факторов в зависимости от пола и возраста и пользования интернетом и ТВ.
ВЦИОМ. Новости
Время, события, люди
Новости страны и мира, местные новости, полезная информация по собственной профессии - top3 наиболее интересных для россиян элементов медийной повестки дня.
👍4
✔️Интересы из группы «Быть прокачанным и прекрасным во всех отношениях» теряют свою популярность у респондентов старших возрастов, но ни в каком возрасте усредненные мужчины не демонстрируют такого высокого интереса к «совершенству и прекрасному», как женщины, особенно – молодые женщины.
✔️«Гендерно зеркально» проявляются «профессионально-аналитические интересы» – и у мужчин, и у женщин каждой следующей возрастной группы они ниже, чем у более молодых, но отличие в том, что всё же «профессионально-аналитические интересы» не чужды молодым женщинам.
✔️Чем старше респонденты, тем больше среди них проявляющих «интерес к общественным событиям»; для молодых женщин в среднем эти интересы – на самой периферии информационного потребления.
✔️Чем «больше интернета» в повседневной жизни респондентов, тем больше интерес к «Быть прокачанным и прекрасным во всех отношениях» и «Профессионально-аналитическим интересам», а источником развлекательной информации оказываются как ТВ, так и интернет.
✔️«Гендерно зеркально» проявляются «профессионально-аналитические интересы» – и у мужчин, и у женщин каждой следующей возрастной группы они ниже, чем у более молодых, но отличие в том, что всё же «профессионально-аналитические интересы» не чужды молодым женщинам.
✔️Чем старше респонденты, тем больше среди них проявляющих «интерес к общественным событиям»; для молодых женщин в среднем эти интересы – на самой периферии информационного потребления.
✔️Чем «больше интернета» в повседневной жизни респондентов, тем больше интерес к «Быть прокачанным и прекрасным во всех отношениях» и «Профессионально-аналитическим интересам», а источником развлекательной информации оказываются как ТВ, так и интернет.
👍6
Интересный пример полемики с Пикетти
Kaas, L., Kocharkov, G., & Preugschat, E. 2019. Wealth Inequality and Homeownership in Europe. Annals of Economics and Statistics. № 136. P. 27–54. DOI: 10.15609/annaeconstat2009.136.0027
Пикетти слегка скептичен в отношении коэффициента Джини как измерения неравенства. Мол, это «синтетический показатель», который «обобщает многостороннюю реальность» (в данном случае – доли доходов или богатства разных групп), и платит за это обобщение потерей прозрачности. Поэтому нужно использовать не синтетические показатели, а «задействовать более интуитивно понятные, такие как часть доходов, которыми располагают 50% беднейших или 10% богатейших». А так как собственность (имущество) сконцентрирована преимущественно в верхней (обеспеченной) части распределения по богатству, то основное исследовательское внимание нужно ей и уделять.
Конечно, нужно, но «неравенство масс» тоже важно. Тем более, что общедоступные данные обследований собственности (имущества) домохозяйств как раз только массовые слои и охватывают. Kaas, Kocharkov и Preugschat обращаются к данным европейского Household Finance and Consumption Survey, усредняя данные двух волн (2009–2011 и 2011–2014) для девяти крупнейших стран еврозоны (Австрия, Бельгия, Франция, Германия, Греция, Италия, Нидерланды, Португалия и Испания). Несмотря на Пикетти, они считают, что для межстрановых сравнений «более адекватным является измерение неравенства, которое суммирует характеристики всего распределения богатства», а именно… коэффициент Джини. Но самое интересное – в эмпирике.
В этом кейсе G по net wealth колеблется от 0,58 в Греции до 0,76 в Германии. То есть, различия между странами существенные. А если сравнить не распределения целиком, а отдельно верхние и нижние части распределений по богатству в каждой стране? И оказывается, что «Net wealth в группе домохозяйств 50-90 [четыре обеспеченных децильных группы, кроме самой богатой] менее «разбросано», чем в нижней половине распределения богатства. Среднее значение G по девяти странам для домохозяйств ниже медианы составляет 0,88, тогда как для группы 50-90 – 0,22. Кроме того, в межстрановых сравнениях … коэффициент вариации составляет 0,73 для нижней половины и 0,18 для четырех децилей выше медианы».
В общем, различия между странами в неравенстве по богатству в значительной степени объясняются неравенством бедной половины домохозяйств: совокупности имущественно богатых в разных странах более похожи друг на друга, тогда как совокупности имущественно бедных в каждой стране бедны по-своему.
Kaas, L., Kocharkov, G., & Preugschat, E. 2019. Wealth Inequality and Homeownership in Europe. Annals of Economics and Statistics. № 136. P. 27–54. DOI: 10.15609/annaeconstat2009.136.0027
Пикетти слегка скептичен в отношении коэффициента Джини как измерения неравенства. Мол, это «синтетический показатель», который «обобщает многостороннюю реальность» (в данном случае – доли доходов или богатства разных групп), и платит за это обобщение потерей прозрачности. Поэтому нужно использовать не синтетические показатели, а «задействовать более интуитивно понятные, такие как часть доходов, которыми располагают 50% беднейших или 10% богатейших». А так как собственность (имущество) сконцентрирована преимущественно в верхней (обеспеченной) части распределения по богатству, то основное исследовательское внимание нужно ей и уделять.
Конечно, нужно, но «неравенство масс» тоже важно. Тем более, что общедоступные данные обследований собственности (имущества) домохозяйств как раз только массовые слои и охватывают. Kaas, Kocharkov и Preugschat обращаются к данным европейского Household Finance and Consumption Survey, усредняя данные двух волн (2009–2011 и 2011–2014) для девяти крупнейших стран еврозоны (Австрия, Бельгия, Франция, Германия, Греция, Италия, Нидерланды, Португалия и Испания). Несмотря на Пикетти, они считают, что для межстрановых сравнений «более адекватным является измерение неравенства, которое суммирует характеристики всего распределения богатства», а именно… коэффициент Джини. Но самое интересное – в эмпирике.
В этом кейсе G по net wealth колеблется от 0,58 в Греции до 0,76 в Германии. То есть, различия между странами существенные. А если сравнить не распределения целиком, а отдельно верхние и нижние части распределений по богатству в каждой стране? И оказывается, что «Net wealth в группе домохозяйств 50-90 [четыре обеспеченных децильных группы, кроме самой богатой] менее «разбросано», чем в нижней половине распределения богатства. Среднее значение G по девяти странам для домохозяйств ниже медианы составляет 0,88, тогда как для группы 50-90 – 0,22. Кроме того, в межстрановых сравнениях … коэффициент вариации составляет 0,73 для нижней половины и 0,18 для четырех децилей выше медианы».
В общем, различия между странами в неравенстве по богатству в значительной степени объясняются неравенством бедной половины домохозяйств: совокупности имущественно богатых в разных странах более похожи друг на друга, тогда как совокупности имущественно бедных в каждой стране бедны по-своему.
www.jstor.org
Wealth Inequality and Homeownership in Europe on JSTOR
Leo Kaas a, Georgi Kocharkov b, Edgar Preugschat c, Wealth Inequality and Homeownership in Europe, Annals of Economics and Statistics, No. 136 (December 2019), pp. 27-54
👍4❤3🤔1
"Для не зарегистрированных в перечне РКН блогеров устанавливаются следующие ограничения: на размещение рекламы российскими рекламодателями, на репост другими каналами их сообщений, на распространение информации о возможных способах финансирования канала и его владельца".
То есть, не регистрируется десятитысячник, а запрет на репост его сообщений накладывается на меня?
Цитата на фото
Хвост авторского изложения долгой истории, последний эпизод которой длится уже года четыре, здесь. Для деталей можно отмотать ленту постов в прошлое. Здесь попытка пересказать эту историю, к которой тоже есть вопросы.
Что вижу я в этой ситуации с рецензированием, отказами, публикациями, снова отказами и письмами? Вижу тотальный дефицит коммуникации – клик между собой, между кликами и одиночками. Вижу тотальный дефицит форматов публикаций в академических журналах и дефицит иных, не журнальных мест для дискуссий. Возможно, этот дефицит сконструирован в представлениях автора, но «ситуации, определенные людьми как реальные, реальны по своим последствиям». Вижу тотальную предвзятость – нет ни научной истины, ни объективного рецензирования.
Но категорически против юридизации профессиональных споров, поиска для них «арбитров в мундирах».
Что вижу я в этой ситуации с рецензированием, отказами, публикациями, снова отказами и письмами? Вижу тотальный дефицит коммуникации – клик между собой, между кликами и одиночками. Вижу тотальный дефицит форматов публикаций в академических журналах и дефицит иных, не журнальных мест для дискуссий. Возможно, этот дефицит сконструирован в представлениях автора, но «ситуации, определенные людьми как реальные, реальны по своим последствиям». Вижу тотальную предвзятость – нет ни научной истины, ни объективного рецензирования.
Но категорически против юридизации профессиональных споров, поиска для них «арбитров в мундирах».
Telegram
Сергей Белановский
Кому: Президенту Российской академии наук академику РАН КРАСНИКОВУ Геннадию Яковлевичу
От кого: БЕЛАНОВСКОГО Сергея Александровича
ЗАЯВЛЕНИЕ
Уважаемый Геннадий Яковлевич!
Прошу Вас использовать Ваш авторитет и Ваши административные возможности для того,…
От кого: БЕЛАНОВСКОГО Сергея Александровича
ЗАЯВЛЕНИЕ
Уважаемый Геннадий Яковлевич!
Прошу Вас использовать Ваш авторитет и Ваши административные возможности для того,…
👍4❤1
Пытаюсь склеить в голове две новости
(Источник цитаты и инфографики)
(Источник цитаты и данные ЦБ)
По данным регулярного исследования РосИндекс, в динамике за 5 лет больше всего упало намерение выплачивать кредиты или делать сбережения/инвестиции – на 6пп и 4пп соответственно. При этом желание обучиться финансовой грамотности не изменилось и осталось на уровне 13% населения.
(Источник цитаты и инфографики)
Россияне продолжили активно набирать кредиты, несмотря на высокий уровень ставок. ... Общий объем кредитов населения по итогам первого полугодия достиг 37 трлн рублей, сообщили «Известиям» в пресс-службе Банка России. Там уточнили: с января по июль розничный портфель (в него входят потребзаймы, ипотека и автокредиты) вырос на 10% или на 3,4 трлн. В прошлом году динамика была более сдержанной. За аналогичный период 2023-го объем ссуд россиян увеличился на 9,5%, или на 2,6 трлн рублей, уточнили в ЦБ.
(Источник цитаты и данные ЦБ)
👍3❤2
Вообще-то 40-50% домохозяйств, проживающих в принадлежащем им жилье, это немало и по сегодняшним меркам. Правда, сейчас состав объектов жилой собственности несколько иной. Тем не менее, эти данные – исторические артефакты, с которыми интересно поработать. Сугубо из-за своих исследовательских интересов из больших массивов данных выбрала именно те переменные, что отражают собственность советских семей. Данные о жилье можно сопоставить с данными статистики; правда, опросы всероссийские, а под рукой статистика только по РСФСР. Тем не менее, в РСФСР в 1980 доля сельского жилищного фонда «в личной собственности граждан» – 66%, городского – 17%. Но про городской фонд есть и более ранние данные: в 1971 г. в личной собственности граждан находилось 24% от общей площади жилья.
Между собой эти опросы сравнивать бы не стала. Во втором, за 1980-1981, явно зря совместили в одном варианте дачи и садовые участки, и сложно представить, чтобы обеспеченность легковыми автомобилями стала настолько ровной в городах и сёлах.
Между собой эти опросы сравнивать бы не стала. Во втором, за 1980-1981, явно зря совместили в одном варианте дачи и садовые участки, и сложно представить, чтобы обеспеченность легковыми автомобилями стала настолько ровной в городах и сёлах.
👍1🔥1🤔1
«ЦИОМ-1971». Всесозный зондаж: обладание предметами длительного пользования, спрос на них, сбережения, досуг населения, спрос на грампластинки, отношение к употреблению алкоголя.
Основной исполнитель: Институт социологии АН СССР. Руководитель(и): Грушин Б.А., Петров Т.Б., Федотова Л.М., Нейгольдберг В.Л., Петров Э.П. Генеральная совокупность: взрослое (от 18 лет) население СССР. Сбор данных: 1971 г., формализованное интервью населения по месту жительства.
Насколько понимаю, это первое из крупных исследований, которое провёл Центр изучения общественного мнения под руководством Бориса Грушина.
Исследование «Состояние и основные тенденции развития советского образа жизни». Основной исполнитель: Институт социологии АН СССР. Руководитель(и): И.Т. Левыкин, Т.М. Дридзе, Э.А. Орлова, Я.В. Рейзема. Генеральная совокупность: взрослое (старше 18 лет) население СССР.
Сбор данных: 1980–1981 гг., формализованное интервью по месту жительства.
Источник: https://www.isras.ru/Databank.html, «ЦИОМ-1971» – набор данных 104; «Состояние и основные тенденции развития советского образа жизни» – набор данных 27. Доступны анкеты и массивы микроданных опросов.
Основной исполнитель: Институт социологии АН СССР. Руководитель(и): Грушин Б.А., Петров Т.Б., Федотова Л.М., Нейгольдберг В.Л., Петров Э.П. Генеральная совокупность: взрослое (от 18 лет) население СССР. Сбор данных: 1971 г., формализованное интервью населения по месту жительства.
Насколько понимаю, это первое из крупных исследований, которое провёл Центр изучения общественного мнения под руководством Бориса Грушина.
Исследование «Состояние и основные тенденции развития советского образа жизни». Основной исполнитель: Институт социологии АН СССР. Руководитель(и): И.Т. Левыкин, Т.М. Дридзе, Э.А. Орлова, Я.В. Рейзема. Генеральная совокупность: взрослое (старше 18 лет) население СССР.
Сбор данных: 1980–1981 гг., формализованное интервью по месту жительства.
Источник: https://www.isras.ru/Databank.html, «ЦИОМ-1971» – набор данных 104; «Состояние и основные тенденции развития советского образа жизни» – набор данных 27. Доступны анкеты и массивы микроданных опросов.
👍6
ВЦИОМ объявил вчера итоги всероссийского конкурса дипломных исследований по социологии. Одна из наших работ вновь на пьедестале в номинации "Бакалавры":
🥉 3 место
Гурина Анастасия Александровна с работой «Практики знакомства пожилых: клуб "Кому за…" и не только» (Новосибирский государственный университет).
Научный руководитель - Пироцкая Анастасия Владимировна, старший преподаватель кафедры общей социологии ЭФ НГУ.
А с работой Софьи Лимасовой про интернет-мемы, победившей в этой номинации, мы познакомились ещё в апреле, на нашей студенческой конференции. Кстати, за выступление Софья получила диплом I степени. И выбрала нашу магистратуру для продолжения образования.
🥉 3 место
Гурина Анастасия Александровна с работой «Практики знакомства пожилых: клуб "Кому за…" и не только» (Новосибирский государственный университет).
Научный руководитель - Пироцкая Анастасия Владимировна, старший преподаватель кафедры общей социологии ЭФ НГУ.
А с работой Софьи Лимасовой про интернет-мемы, победившей в этой номинации, мы познакомились ещё в апреле, на нашей студенческой конференции. Кстати, за выступление Софья получила диплом I степени. И выбрала нашу магистратуру для продолжения образования.
prometey.wciom.ru
Всероссийский конкурс «Дипломник года»
«Дипломник года» — проект ВЦИОМ, направленный на поддержку молодых социологов, а также представителей смежных отраслей научного знания (политологов, культурологов, историков, международников, антропологов, демографов, экономистов и др.), использующих в своей…
❤12👍6👏2🤨1
Участвовала во ВЦИОМовском конкурсе дипломных работ на этапе их экспертной оценки. Мой итоговый публичный комментарий не вместился полностью на карточку, но в целом хотела сказать, что
Во многих конкурсных работах импонирует выбор предмета исследования. Казалось бы, уже привычные темы поведения в социальных сетях, потребительского поведения, современной семьи, но дипломникам – возможно, вместе с научными руководителями – удаётся найти интересный аспект, представить исследование в ключе «новое в привычном». Также отметила бы исследовательски- критический подход, который проявили некоторые участники конкурса. Это здоровая, взвешенная критичность в отношении данных, на которых выполняется дипломное исследование, когда подробно описано формирование наборов данных, возникающие ограничения на их интерпретацию, способы минимизации ошибок данных, понимание контекста их создания.
Но в конкурсных работах этого года вижу не только привычное разделение на «количественные» и «качественные», но и поляризацию количественных исследований. На одном полюсе исследования с применением совокупности процедур регрессионного, сетевого и др. анализа, а на другом – исследования с лишь одномерными частотными распределениями переменных. Пожелание участникам будущих конкурсов – плодотворнее использовать потенциал данных, с которыми работаете, хотя бы через анализ таблиц сопряженности, построение типологий и т.п.
Пока исследователи бьются в чатах по поводу ПО для анализа данных, студенты слегка игнорируют его (анализ данных) там, где этот анализ ожидаешь увидеть. Понимаю ограниченность своих суждений, сделанных лишь на пятнадцати конкурсных работах, тем не менее это удручает.
И впервые вижу, чтобы непобедители этого конкурса просили объяснить, почему их работы не названы лучшими. Статусные игры...
Во многих конкурсных работах импонирует выбор предмета исследования. Казалось бы, уже привычные темы поведения в социальных сетях, потребительского поведения, современной семьи, но дипломникам – возможно, вместе с научными руководителями – удаётся найти интересный аспект, представить исследование в ключе «новое в привычном». Также отметила бы исследовательски- критический подход, который проявили некоторые участники конкурса. Это здоровая, взвешенная критичность в отношении данных, на которых выполняется дипломное исследование, когда подробно описано формирование наборов данных, возникающие ограничения на их интерпретацию, способы минимизации ошибок данных, понимание контекста их создания.
Но в конкурсных работах этого года вижу не только привычное разделение на «количественные» и «качественные», но и поляризацию количественных исследований. На одном полюсе исследования с применением совокупности процедур регрессионного, сетевого и др. анализа, а на другом – исследования с лишь одномерными частотными распределениями переменных. Пожелание участникам будущих конкурсов – плодотворнее использовать потенциал данных, с которыми работаете, хотя бы через анализ таблиц сопряженности, построение типологий и т.п.
Пока исследователи бьются в чатах по поводу ПО для анализа данных, студенты слегка игнорируют его (анализ данных) там, где этот анализ ожидаешь увидеть. Понимаю ограниченность своих суждений, сделанных лишь на пятнадцати конкурсных работах, тем не менее это удручает.
И впервые вижу, чтобы непобедители этого конкурса просили объяснить, почему их работы не названы лучшими. Статусные игры...
👍9❤4🤔2
Forwarded from Пути России (максим)
В список, подготовленный социологом Татьяной Черкашиной, вошли книги, переизданные или впервые вышедшие с 2022 года в российских и зарубежных издательствах. Книги отражают различные темы экономической социологии — социальную мобильность, экономическое и жилищное неравенство, профессиональную солидарность, потребительские рынки.
Подборка разделена на 14 тематических блоков:
🌀Читать подборку книг
Для цитирования: Черкашина Т. Ю. 75 новых книг по экономической социологии для чтения, обсуждения, рецензирования // Пути России. 2024. Т. 2. No 2. С. 148–157.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍19❤2🤓2🔥1🎄1
Семья как разговор
Семейный брак (State of the Union). Сериал 2019 – 2022. Сезон 1. Великобритания. Режиссер Стивен Фрирз, сценарий Ник Хорнби.
Сюжетная завязка. Она изменила. Не так, чтобы серьёзно, поэтому – семейный психотерапевт и попытка починить семью. Сама изменила, сама нашла семейного терапевта, сама уговорила мужа посещать сеансы терапевта (с первого из которых он сбежал); ещё и сама зарабатывает – муж больше года в никем не оплачиваемом творческом поиске.
Место действия. Всё происходит за столиком в пабе через дорогу от кабинета семейного терапевта и немного по дороге к кабинету. Раз в неделю перед сеансом муж и жена встречаются в пабе за бокалом пива для него и белого вина для неё. Каждая серия – буквально десять минут до сеанса: сериал в десять серий по длине одного фильма.
Мы не видим, что происходит на сеансах и в течение недели между ними, но обо всём происходившем, а также мнения героев по актуальной повестке, узнаем из этих разговоров. А в повестке и брекзит (как повод для семейных конфликтов), и феминизм:
– Но там женщина… Господи, меня укокошат.
– Укокошат? Почему тебя, а не меня?
– Феминизм… Конечно, это ты изменила, но окажется, что виноват я, и этому найдутся доказательства,
и современная литература («Сколько можно читать об убийствах скандинавов?»), и смерть, разговоров о которой не избежать хотя бы из-за того, что героиня – геронтолог:
– Самое страшное не смерть, а годы перед нею.
– За сердечный приступ!
– За аварии!
Но разговоры, оставшиеся за кадром, собственно, и продолжают существование семьи:
– Что ты сказала детям, когда я съехал?
– Ничего.
– Ничего?
– Типа того.
– Ладно… Ну а что они тебе сказали?
– Они…
– Вы вообще об этом говорили? Я съехал, а они не заметили?
– Когда спрашивают, я говорю, что ты в другой комнате. Что ты спишь или слушаешь музыку в гостевой… Или в пабе.
– В пабе? Я не хожу по пабам!
– Да, я знаю, но их радует, что их отец как бы нормальный.
Зачем всё это?
Если не ради того, чтобы починить семью, то ради договора о смерти:
– Мы можем заключить договор о смерти. Если к концу жизни мы остаёмся одни, мы снова съедемся или хотя бы переедем в один дом престарелых.
Семейный брак (State of the Union). Сериал 2019 – 2022. Сезон 1. Великобритания. Режиссер Стивен Фрирз, сценарий Ник Хорнби.
Сюжетная завязка. Она изменила. Не так, чтобы серьёзно, поэтому – семейный психотерапевт и попытка починить семью. Сама изменила, сама нашла семейного терапевта, сама уговорила мужа посещать сеансы терапевта (с первого из которых он сбежал); ещё и сама зарабатывает – муж больше года в никем не оплачиваемом творческом поиске.
Место действия. Всё происходит за столиком в пабе через дорогу от кабинета семейного терапевта и немного по дороге к кабинету. Раз в неделю перед сеансом муж и жена встречаются в пабе за бокалом пива для него и белого вина для неё. Каждая серия – буквально десять минут до сеанса: сериал в десять серий по длине одного фильма.
Мы не видим, что происходит на сеансах и в течение недели между ними, но обо всём происходившем, а также мнения героев по актуальной повестке, узнаем из этих разговоров. А в повестке и брекзит (как повод для семейных конфликтов), и феминизм:
– Но там женщина… Господи, меня укокошат.
– Укокошат? Почему тебя, а не меня?
– Феминизм… Конечно, это ты изменила, но окажется, что виноват я, и этому найдутся доказательства,
и современная литература («Сколько можно читать об убийствах скандинавов?»), и смерть, разговоров о которой не избежать хотя бы из-за того, что героиня – геронтолог:
– Самое страшное не смерть, а годы перед нею.
– За сердечный приступ!
– За аварии!
Но разговоры, оставшиеся за кадром, собственно, и продолжают существование семьи:
– Что ты сказала детям, когда я съехал?
– Ничего.
– Ничего?
– Типа того.
– Ладно… Ну а что они тебе сказали?
– Они…
– Вы вообще об этом говорили? Я съехал, а они не заметили?
– Когда спрашивают, я говорю, что ты в другой комнате. Что ты спишь или слушаешь музыку в гостевой… Или в пабе.
– В пабе? Я не хожу по пабам!
– Да, я знаю, но их радует, что их отец как бы нормальный.
Зачем всё это?
Если не ради того, чтобы починить семью, то ради договора о смерти:
– Мы можем заключить договор о смерти. Если к концу жизни мы остаёмся одни, мы снова съедемся или хотя бы переедем в один дом престарелых.
🔥6👍3😁1🤨1
Семья как дом,
или те самые скандинавы
Флатланд, Хельга. Современная семья: [роман]; перевод с норвежского: Александра Аширметова. Санкт-Петербург: Polyandria NoAge, 2021.
Сюжетная завязка. Большая семья – 70-летние супруги, трое их взрослых детей со своими семьями – отправляются в Италию отпраздновать юбилей отца и мужа; и тут взрослым детям сообщают, что родители решили развестись.
Место первого действия. С самого начала поездки дети замечают, что между родителями «что-то не так… непривычно, необъяснимо изменившиеся взгляды и слова», и во время напряженного разговора на гране ссоры отец произносит: «Мы решили развестись».
Отец: «Это обдуманный шаг. Мы оба ощущаем пустоту, мы взяли друг от друга и от этого брака все, что могли. Мы перестали видеть друг в друге свое будущее».
Мать: «Мы долго это обсуждали, пытались найти выход, но дело в том, что со временем мы просто отдалились».
Одна из дочерей: «Отдалились? Серьезно? Да вам же обоим уже семьдесят!»
Что дальше? Разводятся родители, но какими были два года после развода, мы узнаём глазами их взрослых детей. Родительский дом исчезает постепенно.
Отец, купив себе квартиру, «… не взял с собой ничего ценного. … Его стул все также стоит возле маленького столика напротив маминого стула, но рядом нет торшера, который папа получил в подарок на шестидесятилетие от меня и Олафа. Я провожу пальцем по корешкам на полках, как привыкла еще в детстве, – все книги на месте. … Дом так похож на тот, каким он был всегда, и одновременно неузнаваем, будто кто-то взял и передвинул всю мебель и стены на сантиметр в ту или другую сторону».
«У папы большая и светлая квартира. Свою гостиную он обустроил почти так же, как было дома в Тосене: в углу кресло, большой письменный стол у стены и книжные полки на противоположной стороне. Все вещи, которые он вывез, когда они с мамой продали дом, расположены в том же порядке, что и раньше».
«Точно также я не задумывался, что они продадут дом. Что они смогут это сделать. Даже после папиного переезда у меня не возникло такого предположения. Ведь это был дом моего детства, мой дом. Нигде больше я не чувствовал себя настолько дома, даже когда купил собственную квартиру и поставил в ней свою мебель и вещи. Я по-прежнему называл домом наш дом в Тосене. … Я так и не знаю, что тяжелее принять – то, что их расставание окончательно или что больше не будет дома».
Параллельно каждый из детей рассказывает историю своего дома: «До сих пор мы жили в квартире, которую он купил несколько лет назад еще со своей бывшей подружкой. И несмотря на то, что я поменяла мебель, перекрасила стены, развесила по стенам мои картины, заполнила ящики и шкафы моими чашками и одеждой, это по-прежнему ее пространство, с ее гвоздями в стене, ее шкафом-купе, ее кухонными полками. … Мы прожили в этой квартире еще целый год. «Наши дети не могут родиться здесь», – твердо заявила я полгода назад».
Чем всё заканчивается? Финал – открытый: никто не умирает, все живут дальше, просто заканчивается книга. «Мама с папой ведут себя, как будто ничего не произошло, как будто они собираются продолжать жить точно также, как и раньше, только по отдельности».
Зачем всё это? Чтобы взрослые дети наконец-то перестали зависеть от оценок и мнений других членов семейного клана, обрели индивидуальность, ту саму отдельность.
или те самые скандинавы
Флатланд, Хельга. Современная семья: [роман]; перевод с норвежского: Александра Аширметова. Санкт-Петербург: Polyandria NoAge, 2021.
Сюжетная завязка. Большая семья – 70-летние супруги, трое их взрослых детей со своими семьями – отправляются в Италию отпраздновать юбилей отца и мужа; и тут взрослым детям сообщают, что родители решили развестись.
Место первого действия. С самого начала поездки дети замечают, что между родителями «что-то не так… непривычно, необъяснимо изменившиеся взгляды и слова», и во время напряженного разговора на гране ссоры отец произносит: «Мы решили развестись».
Отец: «Это обдуманный шаг. Мы оба ощущаем пустоту, мы взяли друг от друга и от этого брака все, что могли. Мы перестали видеть друг в друге свое будущее».
Мать: «Мы долго это обсуждали, пытались найти выход, но дело в том, что со временем мы просто отдалились».
Одна из дочерей: «Отдалились? Серьезно? Да вам же обоим уже семьдесят!»
Что дальше? Разводятся родители, но какими были два года после развода, мы узнаём глазами их взрослых детей. Родительский дом исчезает постепенно.
Отец, купив себе квартиру, «… не взял с собой ничего ценного. … Его стул все также стоит возле маленького столика напротив маминого стула, но рядом нет торшера, который папа получил в подарок на шестидесятилетие от меня и Олафа. Я провожу пальцем по корешкам на полках, как привыкла еще в детстве, – все книги на месте. … Дом так похож на тот, каким он был всегда, и одновременно неузнаваем, будто кто-то взял и передвинул всю мебель и стены на сантиметр в ту или другую сторону».
«У папы большая и светлая квартира. Свою гостиную он обустроил почти так же, как было дома в Тосене: в углу кресло, большой письменный стол у стены и книжные полки на противоположной стороне. Все вещи, которые он вывез, когда они с мамой продали дом, расположены в том же порядке, что и раньше».
«Точно также я не задумывался, что они продадут дом. Что они смогут это сделать. Даже после папиного переезда у меня не возникло такого предположения. Ведь это был дом моего детства, мой дом. Нигде больше я не чувствовал себя настолько дома, даже когда купил собственную квартиру и поставил в ней свою мебель и вещи. Я по-прежнему называл домом наш дом в Тосене. … Я так и не знаю, что тяжелее принять – то, что их расставание окончательно или что больше не будет дома».
Параллельно каждый из детей рассказывает историю своего дома: «До сих пор мы жили в квартире, которую он купил несколько лет назад еще со своей бывшей подружкой. И несмотря на то, что я поменяла мебель, перекрасила стены, развесила по стенам мои картины, заполнила ящики и шкафы моими чашками и одеждой, это по-прежнему ее пространство, с ее гвоздями в стене, ее шкафом-купе, ее кухонными полками. … Мы прожили в этой квартире еще целый год. «Наши дети не могут родиться здесь», – твердо заявила я полгода назад».
Чем всё заканчивается? Финал – открытый: никто не умирает, все живут дальше, просто заканчивается книга. «Мама с папой ведут себя, как будто ничего не произошло, как будто они собираются продолжать жить точно также, как и раньше, только по отдельности».
Зачем всё это? Чтобы взрослые дети наконец-то перестали зависеть от оценок и мнений других членов семейного клана, обрели индивидуальность, ту саму отдельность.
❤5👍3
Forwarded from Горький
Может ли этнограф быть героем собственного исследования? Что делать, если информант бросается на тебя с ножом? И сколько черных свечей нужно, чтобы заговорить на смерть? Эти и другие, не менее важные вопросы ставит перед читателем книга Зоры Хёрстон «Мулы и люди». О своеобразии этой «неклассической» классики антропологии рассказывает Иван Напреенко.
https://gorky.media/reviews/nozh-protiv-teleskopa/
https://gorky.media/reviews/nozh-protiv-teleskopa/
gorky.media
Нож против телескопа
О книге Зоры Хёрстон «Мулы и люди»
👍6❤2
Path dependence в жилищных режимах
Статья, интересная по многим причинам, позиционируется как вклад в изучение механизмов воспроизводства жилищных режимов, причем в странах, для которых «основная проблема – в качестве жилья, а не нестабильности жилищного рынка и [ипотечной] задолженности». Сохранились ли для бывших социалистических стран прошлые различия в обеспечении жильём в «период посткоммунистического формирования рынков жилья?» – вопрос, на который стремились ответить авторы.
Soaita, A. M., Dewilde, C. 2017. A Critical-Realist View of Housing Quality within the Post-Communist EU States: Progressing towards a Middle-Range Explanation // Housing, Theory and Society, Vol. 36, Issue 1, p. 44–75.
Эмпирическая часть исследования выполнена на данных об 11-ти бывших соц. странах и республиках СССР, в 2012 г. входивших в ЕС. Начальная классификация стран (отправная точка в движении по колее) опирается на дихотомию классических и реформистских социалистических систем, предложенную Я. Корнаи, и на более узкое различение жилищных моделей – советская и восточно-европейская. На пересечении классификаций, опираясь на стат. данные 1950-1990-х, авторы выделили три communist housing systems: советская (СССР, ГДР), классическая восточно-европейская (Албания, Болгария, Румыния) и реформистская восточно-европейская (Венгрия, Польша, Чехословакия, Югославия).
Для современной классификации стран в состав кластерообразующих включили переменные макроуровня (изменение ВВП на душу населения по ППС и G по доходу за 1995-2012; доля жилого фонда и жилых помещений, построенных «при коммунизме»; ипотечный долг в % к ВВП, рост стоимости жилья; изменения численности населения за 1990-2012; доля населения, подверженного риску бедности и социальной изоляции, социальные расходы в % к ВВП) и микроуровня (площадь жилья на одного человека, доля населения, живущего в неблагоустроенном, в «переполненном» жилье, испытывающего территориальную удаленность; доля населения с «завышенными» расходами на жильё; показатели жилищного неравенства).
Наилучшим, по мнению авторов, было решение с тремя кластерами:
Юго-Восточная Европа, бывшая классическая восточно-европейская модель (Болгария, Румыния),
Центрально-Восточная Европа, бывшая реформистская восточно-европейская модель (Венгрия, Польша, Чехия, Словакия, Словения, Хорватия),
страны Балтии, бывшая советская жилищная модель (Латвия, Литва, Эстония).
В общем, действительно колеи. Но различия между кластерами определялись в большей мере по макро-, чем по микропоказателям. Поэтому выполнили кластерный анализ еще раз, только на переменных микроуровня. И вот тут лучшее решение предполагало уже четыре группы стран, отличающихся качеством жилищных условий. Иными словами, «прямолинейно» воспроизводятся системные, макро- условия, но если сместить взгляд на уровень домохозяйств, классификационное разнообразие увеличивается, макро-различия уже не воспроизводятся «один в один».
Статья, интересная по многим причинам, позиционируется как вклад в изучение механизмов воспроизводства жилищных режимов, причем в странах, для которых «основная проблема – в качестве жилья, а не нестабильности жилищного рынка и [ипотечной] задолженности». Сохранились ли для бывших социалистических стран прошлые различия в обеспечении жильём в «период посткоммунистического формирования рынков жилья?» – вопрос, на который стремились ответить авторы.
Soaita, A. M., Dewilde, C. 2017. A Critical-Realist View of Housing Quality within the Post-Communist EU States: Progressing towards a Middle-Range Explanation // Housing, Theory and Society, Vol. 36, Issue 1, p. 44–75.
Эмпирическая часть исследования выполнена на данных об 11-ти бывших соц. странах и республиках СССР, в 2012 г. входивших в ЕС. Начальная классификация стран (отправная точка в движении по колее) опирается на дихотомию классических и реформистских социалистических систем, предложенную Я. Корнаи, и на более узкое различение жилищных моделей – советская и восточно-европейская. На пересечении классификаций, опираясь на стат. данные 1950-1990-х, авторы выделили три communist housing systems: советская (СССР, ГДР), классическая восточно-европейская (Албания, Болгария, Румыния) и реформистская восточно-европейская (Венгрия, Польша, Чехословакия, Югославия).
Для современной классификации стран в состав кластерообразующих включили переменные макроуровня (изменение ВВП на душу населения по ППС и G по доходу за 1995-2012; доля жилого фонда и жилых помещений, построенных «при коммунизме»; ипотечный долг в % к ВВП, рост стоимости жилья; изменения численности населения за 1990-2012; доля населения, подверженного риску бедности и социальной изоляции, социальные расходы в % к ВВП) и микроуровня (площадь жилья на одного человека, доля населения, живущего в неблагоустроенном, в «переполненном» жилье, испытывающего территориальную удаленность; доля населения с «завышенными» расходами на жильё; показатели жилищного неравенства).
Наилучшим, по мнению авторов, было решение с тремя кластерами:
Юго-Восточная Европа, бывшая классическая восточно-европейская модель (Болгария, Румыния),
Центрально-Восточная Европа, бывшая реформистская восточно-европейская модель (Венгрия, Польша, Чехия, Словакия, Словения, Хорватия),
страны Балтии, бывшая советская жилищная модель (Латвия, Литва, Эстония).
«Показатели качества жилья в странах, охваченных выборкой, по-прежнему соответствуют тем же историческим линиям разделения – трем коммунистическим жилищным моделям. … Этот паттерн изменений может быть описан метафорой “движение по параллельным путям”, т.е. наследие прошлых различий было перенесено сквозь посткоммунистическую трансформацию или через преемственность (т.е. постоянные особенности застроенной среды; низкую мобильность населения), или через прерывистость (т.е. выбор в пользу неравенства; миграцию)».
В общем, действительно колеи. Но различия между кластерами определялись в большей мере по макро-, чем по микропоказателям. Поэтому выполнили кластерный анализ еще раз, только на переменных микроуровня. И вот тут лучшее решение предполагало уже четыре группы стран, отличающихся качеством жилищных условий. Иными словами, «прямолинейно» воспроизводятся системные, макро- условия, но если сместить взгляд на уровень домохозяйств, классификационное разнообразие увеличивается, макро-различия уже не воспроизводятся «один в один».
Taylor & Francis
A Critical-Realist View of Housing Quality within the Post-Communist EU States: Progressing towards a Middle-Range Explanation
Employing a long-term perspective, we explore whether ideologically rooted quality outcomes of housing provision under communism have persisted during the post-communist construction of housing mar...
👍5