Всегда сложно начать, а ещё сложнее завершать. И я хочу, чтобы так было всегда.
Будто бы, это говорит о том, что я — человек.

Я помню завершение своей последней лагерной смены, где стал президентом лагеря. Младшие отряды с табличками с моим именем кричали под окнами, и мы с Нечаем (мой лучший друг) шутили, что он теперь мой персональный телохранитель. И ничего не поменялось. Я плакал, когда мы с моим замом прости господи президента — очень крутой девочкой, с которой вроде, что-то было — в последний день смены, устроили ночной дебош и выбежали из корпуса к морю, подальше от всех. Жгли бумажки, втихушку выкурили самую последнюю доступную сигарету, и дали друг другу важные клятвы. Свою я не помню, значит, вроде, совершаю.

Завершился второй (из трёх, кажется, дико мало) очных блоков в британке. Я чувствую себя в ней Золушкой на балу — мне попался золотой билет Вилли Вонки, и я далеко не из тех, кто с этой мыслью может совладать. Я почти не спал несколько ночей, мои подруги с группы — извините, ебут культуру, и мы сидели в барах, в МХАТ им. Чехова, в мастерских, у нас дома, и работали. Я защитился, и это отношу к девятому чуду света: полуживой, предоставил продукты, навыки освоения которых мне снились по ночам. Теперь я могу строить чертежи и 3Д модели, шить на машинке и говорить тембральным голосом (лайфхак, чтобы во время защиты не заносило).

Мы не дали друг другу никакие клятвы, я был без телохранителей, один в незнакомом городе. Но я плакал по той же причине, что и в конце лагеря. Такого больше не повторится. Даже если собрать всех, и дать ту же задачу.

Я уже говорил, что подхожу к порогу? Заканчиваю два вуза, и физически это ощущаю. Мне пророчат, видят и ценят, любят и восхищаются (моё лицо во время написания этой строчки — 😳😶‍🌫️😭), а я, кажется, то ли не верю то ли отдаю свое восхищение другим. У меня очень много кумиров по разным фронтам. Некоторые погибли — физически или морально.

«Всё это ненадолго» — это факт и в хорошем и в плохом плане. Но всё, что имеет свойство завершаться — освобождает место.

Чую, скоро у меня будет очень много свободного места. Но ненадолго. Клянусь.

Чё-то теряюсь, и с корабля на бал. Чувствую тревогу, пишу книгу, делаю презентации, потому что одна из дисциплин в первом вузе посвящена красивым слайдам. И придираются. Сюр) Во втором вузе, в британке, с 10/10 спустился на 8/10. Ощутимо.

Сейчас непонятно, что под ногами. То сценография для спектаклей, то Даша, то диплом, то драматургия. И это выматывает.
Много пью, потому что хочется. Уже завтра улетаю на последнюю очную сессию в британке, а я ещё не разобрал чемодан от прошлой поездки.
В голове грязный пластилин, под ногами грязный пластилин, воспоминания — грязный пластилин, мой магнум опус на данный момент тоже он. Да что же это такое.
Самое опасное — жить, с мыслью что вот это вот сдам, тут закончу, и всё завершится.
В «гриффинах» такое высмеивают — отрывок из стёбного сериала, два подростка стоят и говорят «Вот сейчас у меня самые самые трудные проблемы…» «И у меня… пойми, старшая школа — это жизнь, и все самые главные проблемы только тут…» и я при просмотре посмеялся, но нет, потому что вокруг меня наоборот, много сверстников типажа «Да пофиг». И всех можно понять, в британке нас учат что без контекста никуда.
А контекст у нас довольно специфичный.

Мне сложно понять, чего сейчас хочется больше — зарабатывать или тратить, путешествовать или видеться с друзьями, ходить в театры или работать в них. И кажется, что до понимания вот буквально отделяет одно сообщение, одна весна, один вечер или разговор.

А потом наступает утро, когда грязный пластилин.

И всё по новой.

Что имеем?

Ощущение, что Британка — лучший вуз страны. И когда ГИТИС за спиной, и когда ЕАСИ, Воронеж или Владивосток. Итогом блока был открытый показ того, что показывают за закрытыми дверями КЦ. Одна из зрительниц, критик и отборщик театральных фестивалей, рассказала, как смотрела спектакли Ирана, а там же нельзя ничего. Актёрам запрещено оголятся, петь, сквернословить и тд. А куклам было можно. Она, критик, никогда не забудет, как смотрела Иранский кукольный спектакль, где факт наличия куклы был оправдан именно тем, что это — не человек. Кукла пела, оголялась и сквернословила.
На итоговом показе мы показывали жопу куклы полтора часа. «Расслабся, это британка».

Имею чувство сценографа. Веду работу над двумя реальными спектаклями и одним учебным — «Блошка» в Игре, где мы болтали с продавцами блошиного рынка Уралмаша, Корейский балет «Алиса в стране чудес» (мой диплом), и «Трихотомия Адама» в Провинциальных танцах. Кстати, приходите. Кстати, я держусь и даю ТЗ, надеюсь, чёткое. Оба спектакля получаются очень красивыми.
Ходил по тканным и смотрел на 50 видов тюля, и уж поверьте, это не скучно.

Имею чувства Дашулькинс. Скоро стукнет год Ла-Ла-лэнда, который уже переквалифицировался, а потом ещё раз, а потом ещё раз. Сейчас единственное, что приходит в голову — «про тебя» у Манижи, некая хорошая констатация. Иногда в отношениях собирают урожай, иногда сеят новое, а у нас сейчас твердая уверенность. Это спасает, когда близкие ссорятся и открыта кубышка.

Имею уверенность в будущем, но не в завтрашнем дне. Папа сказал «Дай Бог, чтобы через 4 года это кому-нибудь пригодилось» я ответил «Театры были всегда», и папа прийдет, на «Три четверти», где я играю гашонку-Пукана. Галя Солодовникова, одна из мастеров курса, на лаборатории в Италии. А я на драматургической у Рыжакова. Если все получится — мою пьесу поставят в «Не России». А если нет — есть хотя бы личный контакт.


Москва, мы едем на арендованной машине забесплатно, слушаем Агутина и Буланову, Полина называет её «Танюша», Яна рассказывает про Пятниццу ака сансей, за окном — чистота, внутри — эйфория. Кат. Я плачу так, как не плакал 2 года, навзрыд, с соплями и очень театральными придыханиями, сажусь в бесплатное такси до Шереметьево, в бильярд так и не поиграли, зато танцевали с котами-аниматрониками, пьющими «голубую лагуну». Кат. Я иду домой, выпил пива, все друзья ЕКБ заняты, а я почему-то понимаю, что вернусь. Из вредности и любви. Потому что когда едут в Москву — обратно не возвращаются. Я иду, и почему-то понимаю,

Что меня опять не существует.