«После ужина, или обеда, или что ещё я там ел – с моими безумными 12-часовыми сменами я уже не разбирал, что есть что <…>
– Послушай, детка, прости, конечно, но неужели ты не понимаешь, что эта работа сводит меня с ума? Слушай, давай всё бросим. Давай просто валяться на кровати, заниматься любовью, ходить гулять и разговоры разговаривать. <…> Давай съездим посмотрим на океан. Сорок пять минут всего от нас ехать. Пошли посражаемся на игральных автоматах. Поехали на скачки, в Художественный музей, на бокс. Давай заведём друзей. Давай смеяться. Такая жизнь – как у всех – она убивает нас». Чарльз Буковски «Почтамт»
Понял, что подработки – наркотик. Только без привязки к какому-то постоянному месту работы возможно чувствовать себя человеком, свободным, сохранять азарт. Да, много денег не заработаешь, но если усердно трудиться и экономить, возможно даже откладывать.
– Послушай, детка, прости, конечно, но неужели ты не понимаешь, что эта работа сводит меня с ума? Слушай, давай всё бросим. Давай просто валяться на кровати, заниматься любовью, ходить гулять и разговоры разговаривать. <…> Давай съездим посмотрим на океан. Сорок пять минут всего от нас ехать. Пошли посражаемся на игральных автоматах. Поехали на скачки, в Художественный музей, на бокс. Давай заведём друзей. Давай смеяться. Такая жизнь – как у всех – она убивает нас». Чарльз Буковски «Почтамт»
Понял, что подработки – наркотик. Только без привязки к какому-то постоянному месту работы возможно чувствовать себя человеком, свободным, сохранять азарт. Да, много денег не заработаешь, но если усердно трудиться и экономить, возможно даже откладывать.
❤4
«Молчание – это момент языка; безмолвствовать – не значит быть немым: это значит отказываться говорить, а следовательно, всë-таки продолжать говорить».
Жан Поль Сартр «Что такое литература?»
Жан Поль Сартр «Что такое литература?»
❤5
Наша эмоциональная реакция на течение времени в значительной степени определяется его неотвратимостью. Течение времени находится вне нашего контроля. Мы не можем остановить его, повернуть вспять, чувствуем, как оно уносит нас, и мы столь же беспомощны, как щепка в речном потоке. Мы знаем прошлое, но не в силах изменить его. Наша деятельность может быть направлена только в будущее. Но наши знания о будущем неполны: могут произойти неожиданные события, которые расстроят все наши планы. Конечно, будущее может принести и благоприятные исходы событий. Однако мы знаем, что число их ограниченно и что наше приспосабливание к тому, что может принести нам будущее, по существу, бесполезно; впереди – только ограниченный промежуток времени, и в конечном счёте наша борьба с новыми ситуациями завершается смертью. Смерть есть неизбежный результат необратимого течения времени. Если бы мы могли остановить время, тогда бы смогли избежать смерти. Тот факт, что мы не можем этого сделать, определяет в конечном счёте наше бессилие <…>. Поэтому страх перед смертью превращается в страх перед временем, ибо поток времени представляется нам выражением сверхчеловеческих сил, от которых нет спасения.
Рейхенбах Г. «Направление времени»
Рейхенбах Г. «Направление времени»
❤2
Мы хотим сказать, что человек – не что иное, как те начинания, что им предприняты, что он – сумма этих предпринятых начинаний, их выстраивание, целокупность отношений, составляющих предпринятый труд.
Жан-Поль Сартр «Экзистенциализм – это гуманизм»
Дихотомия: близко к сердцу – безразличие. С образом жизни тоже самое.
Как же, как же, как же выразить всё то, что терзает изнутри. Откуда эта жажда вынести свои внутренности наружу... Как достичь того уровня, чтобы делать это удовлетворительно, полноценно... Так, чтобы другие хотели воспринять... жизнь неполноценного человека.
Абсолютная пустота, отсутствие желаний и стремлений. Нет невыносимой боли, just like радости. Пуст. пустышка. чрево, забиваемое едой. нечего сказать, донести. Абсолютно любая вещь – кринж-вещь. Любое действие, слово – глупость. Тяжело быть бездарем с замашками нарцисса. Нет ничего кроме разочарований, обид, неудач в прошлом, воспоминаний о них. Прочитал недавно Дмитрия Данилова «Пустые поезда 2022» – довольно наивный стиль, мне кажется. Не особо смахивает на профессионального, признанного писателя. Показалось, что схожим образом формулирую/излагаю.
Кроме того, когда в чужом сочинении я неожиданно находил нечто похожее, а значит, можно было больше не придираться к себе, не терзаться угрызениями совести...
Марсель Пруст «В сторону Свана»
Спокойствие – благо; безразличное сердце – спокойствие.
Труднопереносимое ощущение своей так называемой личности, переживающей какие-то, если можно так выразиться, переживания, ослабляет свои вечные клещи, и можно просто ехать и ехать посреди этого – нет, не «ничто», а «ничего».
Дмитрий Данилов «Пустые поезда 2022»
Уже почти месяц весна. Всё, что выше - пшик. Не хочу ничего, это тоже уже не терзает. Если желаете посмотреть, традиционно запоздалый видос с концерта Вертушечки Газманова – здесь.
Жан-Поль Сартр «Экзистенциализм – это гуманизм»
Дихотомия: близко к сердцу – безразличие. С образом жизни тоже самое.
Как же, как же, как же выразить всё то, что терзает изнутри. Откуда эта жажда вынести свои внутренности наружу... Как достичь того уровня, чтобы делать это удовлетворительно, полноценно... Так, чтобы другие хотели воспринять... жизнь неполноценного человека.
Абсолютная пустота, отсутствие желаний и стремлений. Нет невыносимой боли, just like радости. Пуст. пустышка. чрево, забиваемое едой. нечего сказать, донести. Абсолютно любая вещь – кринж-вещь. Любое действие, слово – глупость. Тяжело быть бездарем с замашками нарцисса. Нет ничего кроме разочарований, обид, неудач в прошлом, воспоминаний о них. Прочитал недавно Дмитрия Данилова «Пустые поезда 2022» – довольно наивный стиль, мне кажется. Не особо смахивает на профессионального, признанного писателя. Показалось, что схожим образом формулирую/излагаю.
Кроме того, когда в чужом сочинении я неожиданно находил нечто похожее, а значит, можно было больше не придираться к себе, не терзаться угрызениями совести...
Марсель Пруст «В сторону Свана»
Спокойствие – благо; безразличное сердце – спокойствие.
Труднопереносимое ощущение своей так называемой личности, переживающей какие-то, если можно так выразиться, переживания, ослабляет свои вечные клещи, и можно просто ехать и ехать посреди этого – нет, не «ничто», а «ничего».
Дмитрий Данилов «Пустые поезда 2022»
Уже почти месяц весна. Всё, что выше - пшик. Не хочу ничего, это тоже уже не терзает. Если желаете посмотреть, традиционно запоздалый видос с концерта Вертушечки Газманова – здесь.
❤3
Трещат, трещат косточки румяной Московы.
Сила страсти Вертикали Власти!
И что делать московитам?
Выхода два:
Жить здесь дальше.
Бежать, бежать с котомкой за спиною в широкий шум задумчивых лесов…
Владимир Сорокин «Нормальная история»
Сила страсти Вертикали Власти!
И что делать московитам?
Выхода два:
Жить здесь дальше.
Бежать, бежать с котомкой за спиною в широкий шум задумчивых лесов…
Владимир Сорокин «Нормальная история»
❤3
Не понимаю, как каким-нибудь Л.-Ф. Селину или Ч. Буковски удаётся создавать из терзаний 13-летнего нигилиста взрослый текст с художественной ценностью. Что у них есть, помимо событий-каркаса? «Стиль – ответ на всë»? Он врождëнный? Или его можно обрести? Все попытки – смех («умножил на зеро»). Жертва университетского дискурса и чата ГПТ с дипсиком
в следующий раз забери мою левую руку или полтинник
но не стихи:
я не Шекспир
но иногда просто
больше не станет, ни абстрактных, ни наоборот;
всегда будут деньги и шлюхи, и пьянчуги
до последней бомбы,
но, как сказал Боженька,
закинув ногу на ногу:
Погляжу, я натворил прорву поэтов
но не очень-то много
поэзии
Чарльз Буковски «ШЛЮХЕ ЗАБРАВШЕЙ МОИ СТИХИ»
в следующий раз забери мою левую руку или полтинник
но не стихи:
я не Шекспир
но иногда просто
больше не станет, ни абстрактных, ни наоборот;
всегда будут деньги и шлюхи, и пьянчуги
до последней бомбы,
но, как сказал Боженька,
закинув ногу на ногу:
Погляжу, я натворил прорву поэтов
но не очень-то много
поэзии
Чарльз Буковски «ШЛЮХЕ ЗАБРАВШЕЙ МОИ СТИХИ»
❤2👍1
Разложился, расколотил телефон. Экзистенциальный ужас без возможности потыкать кнопочки в цветном экранчике значительно усиливается. Можешь сколько угодно прятать бритую голову (ты не правый, у тебя стригущий лишай и вываливается кишка) в капюшон или напротив подставлять под потоки холодного воздуха. Инстинктивно вдавливать её в твёрдые поверхности, массировать пальцами лоб в попытках ослабить напряжение в области надбровных дуг. Воззрения Теда Качинского всё более не сомнительные.
Проба пообщаться с психологом: вместо сеанса – односторонние дебаты, в которых доказывал, что фашист Дугин, ссылающийся на фашиста Хайдеггера, в меме про дазайн-терапию фулл прав.
Снова кончился золофтик(. Как же надоело тратить деньги, пытаться их заработать.
На моих плечах тяжесть мира. По шкале заданий и забот Атлант мне по колено, а его планета – баскетбольный мяч.
Мысли с такой скоростью несутся вперёд, что вспышка молнии по сравнению с ними – кубик льда в жалком стакане разбавленного лимонада, что держит в руках старуха, сидя на парадном крыльце в забытой богом Луизиане. Она таращится в никуда и сжимает в руке стакан лимонада.
Другими словами: моё внутреннее географическое чувство лишь немногим больше, чем самая малость. На самом деле я сейчас на полпути к Альбукерке. В первый раз я свернул не в ту сторону, когда открыл сегодня утром глаза, а второй – когда встал с кровати.
Ричард Бротиган «Экспресс Токио-Монтана»
Проба пообщаться с психологом: вместо сеанса – односторонние дебаты, в которых доказывал, что фашист Дугин, ссылающийся на фашиста Хайдеггера, в меме про дазайн-терапию фулл прав.
Снова кончился золофтик(. Как же надоело тратить деньги, пытаться их заработать.
На моих плечах тяжесть мира. По шкале заданий и забот Атлант мне по колено, а его планета – баскетбольный мяч.
Мысли с такой скоростью несутся вперёд, что вспышка молнии по сравнению с ними – кубик льда в жалком стакане разбавленного лимонада, что держит в руках старуха, сидя на парадном крыльце в забытой богом Луизиане. Она таращится в никуда и сжимает в руке стакан лимонада.
Другими словами: моё внутреннее географическое чувство лишь немногим больше, чем самая малость. На самом деле я сейчас на полпути к Альбукерке. В первый раз я свернул не в ту сторону, когда открыл сегодня утром глаза, а второй – когда встал с кровати.
Ричард Бротиган «Экспресс Токио-Монтана»
❤4
Нерусское, но довольно часто в разных контекстах употребляемое слово «апроприация» согласно словарям имеет два грамматически родственных, но, в сущности, очень разных значения.
Переводится это слово и как «усвоение», и как «присвоение».
Когда мы наблюдаем за тем, как власть на всех своих уровнях и во всех своих ветвях лихо, с нарастающей энергией, с двумя притопами и тремя прихлопами апроприирует давнюю или недавнюю историю, мы все отчетливее видим, что чем очевиднее и нагляднее их неспособность (да и нежелание, что там говорить) усвоить уроки истории, тем сильнее их стремление присвоить все, что плохо или хорошо лежит.
Когда распался СССР и на его месте возникли несколько государств, новообразованная Российская Федерация в лице ее государственных институтов торжественно взяла на себя обязательства (в том числе и международные) бывшей большой страны. Тогда некоторые понимали это так, что самая большая страна среди прочих, столица которой была когда-то столицей всей советской империи, взяла на себя прежде всего долги – перед историей, перед миром, перед гражданами сопредельных государств, перед собственными гражданами и их предками. Этот жест мог показаться и казался кому-то вполне благородным и вполне достойным.
Все оказалось иначе. То есть – по бессмертной Черномырдинской формуле – «как всегда».
Нет, не долги – прежде всего нравственные – они взяли на себя. С долгами обошлись по стародавнему принципу «кому должен, я всем прощаю».
Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе Космос и Победу. Победу – особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Нет, зачем, им много не надо, они ребята не жадные. Из всей войны они скромно взяли себе всего лишь один день – 9 мая 1945 года. Они взяли себе не войну, нет. Они взяли себе победу. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.
Мой отец был фронтовик, вполне типичный человек своего поколения. Мягко говоря, не диссидент. Комсомолец 30-х годов, а потом совершенно искренний коммунист, до конца жизни веривший во все подряд передовые статьи газеты «Правда». Но и из его скупых воспоминаний о военных годах можно было понять, как фронтовики ненавидели и боялись особистов. Кажется, не меньше, чем немцев.
Сейчас у власти в стране именно особисты, присвоившие выстраданную мучительную победу. Воевали, гибли, сидели в мокрых окопах, валялись в госпиталях, попадали в окружение и в плен, горели в танках и в самолетах, теряли руки и ноги, взрывали и наводили мосты фронтовики. Прятались в бомбоубежищах, гибли под бомбежками, по двенадцать часов в сутки стояли у станков или в километровых очередях, чтобы отоварить свои скудные карточки, месяцами сидели или стояли в тесных и зябких теплушках по дороге на восток, в эвакуацию, их жены, родители и дети. А победили, получается, особисты и их многочисленные идейные наследники.
Лев Рубинштейн «"У" и "при"»
Переводится это слово и как «усвоение», и как «присвоение».
Когда мы наблюдаем за тем, как власть на всех своих уровнях и во всех своих ветвях лихо, с нарастающей энергией, с двумя притопами и тремя прихлопами апроприирует давнюю или недавнюю историю, мы все отчетливее видим, что чем очевиднее и нагляднее их неспособность (да и нежелание, что там говорить) усвоить уроки истории, тем сильнее их стремление присвоить все, что плохо или хорошо лежит.
Когда распался СССР и на его месте возникли несколько государств, новообразованная Российская Федерация в лице ее государственных институтов торжественно взяла на себя обязательства (в том числе и международные) бывшей большой страны. Тогда некоторые понимали это так, что самая большая страна среди прочих, столица которой была когда-то столицей всей советской империи, взяла на себя прежде всего долги – перед историей, перед миром, перед гражданами сопредельных государств, перед собственными гражданами и их предками. Этот жест мог показаться и казался кому-то вполне благородным и вполне достойным.
Все оказалось иначе. То есть – по бессмертной Черномырдинской формуле – «как всегда».
Нет, не долги – прежде всего нравственные – они взяли на себя. С долгами обошлись по стародавнему принципу «кому должен, я всем прощаю».
Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе Космос и Победу. Победу – особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Нет, зачем, им много не надо, они ребята не жадные. Из всей войны они скромно взяли себе всего лишь один день – 9 мая 1945 года. Они взяли себе не войну, нет. Они взяли себе победу. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.
Мой отец был фронтовик, вполне типичный человек своего поколения. Мягко говоря, не диссидент. Комсомолец 30-х годов, а потом совершенно искренний коммунист, до конца жизни веривший во все подряд передовые статьи газеты «Правда». Но и из его скупых воспоминаний о военных годах можно было понять, как фронтовики ненавидели и боялись особистов. Кажется, не меньше, чем немцев.
Сейчас у власти в стране именно особисты, присвоившие выстраданную мучительную победу. Воевали, гибли, сидели в мокрых окопах, валялись в госпиталях, попадали в окружение и в плен, горели в танках и в самолетах, теряли руки и ноги, взрывали и наводили мосты фронтовики. Прятались в бомбоубежищах, гибли под бомбежками, по двенадцать часов в сутки стояли у станков или в километровых очередях, чтобы отоварить свои скудные карточки, месяцами сидели или стояли в тесных и зябких теплушках по дороге на восток, в эвакуацию, их жены, родители и дети. А победили, получается, особисты и их многочисленные идейные наследники.
Лев Рубинштейн «"У" и "при"»
❤1
Опытным путём установлено, что лучший саундтрек к бытности курой на электровелосипеде – baldemoboy и Пошлая Молли. Возродилось желание когда-нибудь (никогда, как и всё остальное) заиметь мотоцикл.
Ночью зачем-то заехал в самый триггерный район, "эта боль всё же слаще чужого счастья".
Генри Чинаски – нечто большее, чем пример для подражания.
В установившуюся нынче жару жоские вайбы, будто едешь на скутере где-то во Вьетнаме или Таиланде. Especially когда везёшь заказ из Pho city.
«Первое время я целыми днями валялся в постели и пил. Так продолжалось дня три-четыре. Я не мог заставить себя взять газету и прочитать объявления в разделе «Требуется». Меня убивала сама мысль о том, что нужно будет вставать, и куда-то идти, и говорить человеку, сидящему за столом, что мне нужно устроиться на работу и что я обладаю для этого всеми необходимыми навыками и умениями. Мне было страшно. На самом деле мне было страшно от жизни – от всего того, что приходится делать каждому только затем, чтобы у него было что есть, где спать и во что одеваться. Поэтому я валялся в постели и пил. Когда ты пьян, мир по-прежнему где-то рядом, но он хотя бы не держит тебя за горло».
Чарльз Буковски «Фактотум»
Ночью зачем-то заехал в самый триггерный район, "эта боль всё же слаще чужого счастья".
Генри Чинаски – нечто большее, чем пример для подражания.
В установившуюся нынче жару жоские вайбы, будто едешь на скутере где-то во Вьетнаме или Таиланде. Especially когда везёшь заказ из Pho city.
«Первое время я целыми днями валялся в постели и пил. Так продолжалось дня три-четыре. Я не мог заставить себя взять газету и прочитать объявления в разделе «Требуется». Меня убивала сама мысль о том, что нужно будет вставать, и куда-то идти, и говорить человеку, сидящему за столом, что мне нужно устроиться на работу и что я обладаю для этого всеми необходимыми навыками и умениями. Мне было страшно. На самом деле мне было страшно от жизни – от всего того, что приходится делать каждому только затем, чтобы у него было что есть, где спать и во что одеваться. Поэтому я валялся в постели и пил. Когда ты пьян, мир по-прежнему где-то рядом, но он хотя бы не держит тебя за горло».
Чарльз Буковски «Фактотум»
❤4❤🔥1🔥1