Медитация о холостяках

В путешествиях я знакомлюсь с людьми. Сегодня вот с Мозусом, дядькой 58 лет из Испании, мото-туристом. Он едет 30 дней из 90 от Иберийского полуострова по южной оконечности Европы до Турции, потом на север до Швеции и назад домой через Францию.

У него были разные хобби: лодки, садовничество, вино. Из всего он сделал бизнес и устал от него, продав долю партнерам. У него есть бабки. У него отличный BMW Tur/Enduro 1200. А еще он убежденный холостяк и говорит, что это особая профессия. Когда тебе за 50, искать женщин, ну, не то чтобы сложнее. Но требует больше сноровки, делится крепкий дядька с седоватой бородкой, который выглядит максимум на 45.

Впрочем, весь этот пост написан ради одной шутки. По-моему удачной. Когда я родился, говорит Мозус, и мама спросила у доктора, кто у нее — мальчик или девочка — врач ответил: «У вас холостяк». С тех пор он верен своему холостяцкому гендеру.

Почему-то перед сильной грозой мне всегда хочется плакать. Смена давления очень странно действует на мой мозг.

Акации в рыжих кудрях, платаны с нежным витилиго, воркование голубей, салатовые полуулыбки на изумрудных липах, тихое пение тополей. Я лежу в парке, небо натерто бронзовеющим солнцем до серебристого блеска. Белые стрелы чаек несут на оперенье закат: от одного берега Дуная к другому. Тут недалеко, всего-то полтора десятка километров. Собаки, дети у памятника тутошнему вельможе разыгрывают исторические сценки. Одна девочка падает и, притворно умирая, протягивает другой черно-желтый картонный флаг. Мальчик в шлеме и с рукой на перевязи снимает эту самодеятельность на планшет. Мое сердце сладко и с перебоями отстукивает медленный блюз, в животе томительно ноет, я лежу на лавке, которая еще хранит мой запах, и удивительно, пронзительно, непозволительно счастлив.

​​Медитация о красоте парижской Олимпиады

Это первая на моей памяти (а я в детстве и юности смотрел их все) Олимпиада, в которой спортсмены перестали быть богами и стали людьми. Это не греческие герои, тут нет никаких сверхъестественных сил, кроме силы характера, твердости духа и разрядов эмоций невероятной силы. Это решительный такой поворот к несовершенному и уязвимому, живому человеку. Что особенно важно в эпоху генеративных медиа и роботов, которые, в общем, вытесняют человека. Вот он человек, и мы празднуем его, плачем с ним, разочаровываемся, хохочем, рвем волосы. Атлеты впервые не роботы, они могут ошибаться и держать руку в кармане во время выступления. Возьмите турецкого стрелка, беременную фехтовальщицу или боксерку из Алжира.

И я, не держите меня, пожалуйста, пойду дальше. Париж как всегда и по заслугам – столица моды. Где декорацией стали не бутафорские, а настоящие городские стены, где вместо актеров – прохожие и жители окрестных домов с бокалами шампанского в руках, где герои – не герои вовсе – а настоящие, смертные, со слабостями, человеческие существа. Возьмите хоть арены для стрельбы из лука (у Лувра) или фехтовальную (Гран Пале на Елисейских полях). Аж голова кругом от удивления – как это не придумали раньше. И ничего тут мудреного, просто мир как-будто раньше не был готов к такому натурализму, а сейчас созрел; и Париж с его хваленым (холеным?) громадным, чутким носом это уловил. Да как? Да так, что эти Игры станут источником вдохновения и важным референсом в бесчисленных презентациях топовых ивент-агентств на годы вперед.

Пересекая финишную черту, повторюсь – это очень важные, даже поворотные Игры для восприятия человеком самого себя. Игры, в которых технологии, качество покрытий на стадионах и изощренность теле-трансляции отошли на второй план. Эти игры – торжество гуманизма и его, в каком-то смысле, аллегория. Где фокус (оператор тихонько шуршит оптикой) целиком на людях, а не каких-то идиотских идеях. Фокус на жизни как таковой. Впрочем, ничего удивительного, ведь это Франция, которая дорогую цену заплатила, чтобы подарить миру три слова, три простых концепции, которые до сих пор терзают душу тиранам по всему миру, и все больше стран приводят в человеколюбивый лагерь. В лагерь несовершенный, сомневающийся, не скрывающий эмоций, честный к своим недостаткам и достоинствам. А не в мертвенный строй истуканов, готовых отдать эту самую наиценнейшую жизнь ради нелепых сказок о совершенстве.

Человек несовершенен и это прекрасно, что бы ни говорили диктаторы.

Liberté, égalité, fraternité

А все остальное не так уж и важно.

​​Медитация о летних лавках

Я полюбил лежать на лавках и пялиться в небо. От этого глаза мои выцветают и теряют способность воспринимать объекты объемно. Все становится плоским и блеклым: а от того совершенно непонятным и волшебным. Как если бы я внезапно забрел в гумилевскую степь, где бродят, хрустя сухостоем и панцирями кузнечиков, протонароды. Это немного щекотно и порой довольно жутко, но в целом – по-летнему приятно.

Медитация о провидении и сериалах HBO


Если вы смотрели «Прослушку», то наверняка помните вступительный блюз про «Держи дьявола поглубже». Так вот, я никак не мог понять, почему он там. А тут, пересматривая этот канонический серик, вдруг как понял.

Он про божественное провидение, про ту самую «Христову руку», о которой поется в песне. В сериале очень много неприятных героев, особенно на руководящих постах: кто не откровенный мудак, тот конченный ублюдок. И все они преимущественно пекутся о своей заднице. Буквально: в администрации, таможне, полиции, доках. Неприятный народ.

Но такова уж неисповедимость Божьей воли, что склоки и попечение чиновников о своих жопах выходит на пользу совершенно непопулярному МакНалти, который в поисках правды становится чем-то вроде пророка, претерпевающим разные страсти (не даром Навальный его цитировал). Ведь сам МакНалти меньше всего печется о себе, а больше всего – о борьбе со злом и о поисках истины. Так чиновные склоки становятся оружием для борьбы с гораздо большим злом: нарко- и человеческим траффиком.

Как говорится, нет худа без добра. Присмотритесь к этому сериалу, и он вас еще удивит.

​​Медитация о норме и психопатиях

В этом мире восхитительных безумств, захватывающих дух отклонений и невероятных ненормальностей остерегайтесь людей, которые считают себя нормальными и психически здоровыми. Может оказаться, что нормальность они меряют по себе, и вам такие стандарты вряд ли придутся в пору. Ведь норму для таких характеров шьют по индивидуальной мерке.

​​Медитация о я и мы

За мытьем посуды пришла мысль, что самые близкие нам люди – это не те, кто думают, что понимают нас самих по себе. А те, кто точнее всего угадывают и чувствуют, как мы понимаем сами себя. И продолжают (начинают) нас любить вопреки этому жутковатому знанию.

​​Медитация о свободе воли

Поиграл в «Индику», великолепная инди-игра о любви одержимой дьяволом православной монашки к каторжнику, который обрел бога. В одной из сцен они говорят о свободе воли (ничего удивительно, учитывая сабж). И героиня, материалистка по духу, видит труп собаки и рассуждает, дескать, чем животное, с его инстинктами, отличается от человека. Тот же плотский голод, тот же страх, то же желание выжить. Я задумался. И ответ, конечно, рядом. Он в том, что у Булгакова называется пятым доказательством бога. В свободе выбора.

Только дело не в борьбе с божьей волей, как кажется на поверхности, ибо она неизменна, как и ход самой жизни. Дело в выборе собственной реакции. Животное поступит, исходя из инстинкта, реагируя на страх однозначно. Оно будет выживать любой ценой. И другое — человек. Ибо между подлостью и смертью, человек свободный, выберет смерть. Между обманом и нищетой — выберет нищету. А в исполнении неизбежнного, продиктованного совестью, будет истинно свободен.

Весь секрет в том, что вместо страха и инстинкта человек наделен совестью. И слава богу, способен поступать исходя из убеждения, веры и, в конце концов, воли духа, а не воли плоти. Словом, открытый Кантом категорический императив и есть натуральное и неопровержимое доказательство свободной воли, а через нее, как ни парадоксально, бога.

​​Медитация о смысле жизни

(простите за не мой английский)

“This is the true joy in life: Being used for a purpose recognized by yourself as a mighty one, being a force of nature instead of a feverish, selfish little clod of ailments and grievances, complaining that the world will not devote itself to making you happy.

I am of the opinion that my life belongs to the whole community and as long as I live, it is my privilege to do for it what I can. It is a sort of splendid torch which I have got hold of for the moment and I want to make it burn as brightly as possible before handing it on to future generations.”

George Bernard Shaw

Медитация о глазах

Человеческие глаза меня поражают, восхищают и пугают одновременно. Как в оптическом приборе биологической природы может сосредоточиться столько силы, жизни и выражения? Некоторые говорят, что могут читать по глазам. Я очень стараюсь и иногда кажется, что вижу в чужих глазах движение духа. Как если бы что-то слишком большое, диковинный зверь в слишком тесной клетке, приходил в движение, а затем робко замирал. Человеческие глаза! Сколько раз я силился разглядеть в них симпатию, решительность, гнев, предательство, страх, обман, удовольствие, подтверждение собственным чаяниям и надеждам. И сколько раз я надеялся, столько же и разочаровывался. Широко распахнутые, прищуренные, полуприкрытые, плотно запахнутые веками: глаза — это знак или даже символ, который с каждым человеком приходится разгадывать заново — каждый день.

Но что я точно научился читать во взгляде — это горечь прощания. Это чувство, которое белесой дымкой охватывает взор еще прежде, чем ваш собеседник поймет, что с ним в действительности происходит. Еще прежде, чем вы расстанетесь в действительности. Встречаются глазами и прощаются взглядами, все остальное — дело техники, дело слов. То же и с погасшим взглядом покойника, когда больше нечему освещать плоть, она сереет. Когда я хоронил своих бабушек и дедушку, я не мог их узнать, это были какие-то осунувшиеся, облепленные кожей статуи, которые не имели ничего общего с моими любимыми. Все потому, что свет их глаз потух навсегда. Берегите два этих всполоха, пока живы. Каре-зеленые, остро отточенные серые, голубые, зеленые всех оттенков, черные неизмеримой глубины, желтые — отбрасывайте искры, зажигайте сердца, живите.

​​Медитация о зиме (будь она благословенна)

В приходе зимы есть что-то грандиозное и просторное. Все прежнее — отходит, умирает, захлопывает створки, а мир моется дочиста дождями и укрывается саваном снега и льда, как покойник, приготовленный к воскресению в новой жизни. Застывший, оледеневший, с заострившимися чертами, мир этот прекрасен и свеж. И все это происходит не само по себе, а в связи с космическим движением Земли.

Представьте, мы несемся на скорости 30 километров в секунду и заходим в колоссальный вираж, уносясь от нашей звезды и, кстати, имея все шансы не вернуться. Оторваться, вылететь из шиканы и по инерции удалиться в темную, голодную бесконечность. И все же этого не происходит, и все же солнце продолжает всходить по утрам, нехотя и заспанно взбираясь на небосклон.

Будь благословенна зима, когда мы, наконец, можем отряхнуться от летней суеты и осенних слез. Время коньков, лыж, елок и обостренного чувства собственной уязвимости. Время, когда каждый остается один на один со своим богом, время, когда кроме батарей — греет сила веры в воскресенье этого мира.

​​Медитация о мировом равновесии

Удивительно, как законы мироздания воспроизводят себя в большом и в малом. Взять хотя бы компенсирующие силы. Вселенная находится в вечном противоборстве центробежных и центростремительных сил, космические тела захвачены силой притяжения, но сопротивляются ей изо всех инерционных сил.

Или возьмем человека: он с течением жизни все расширяет знания и опыт, обретая все больше сил, однако тело с годами дряхляет, а мозг – коснеет, тем самым подтверждая общий закон мирового равновесия. Это изящно, восхитительно и – совершенно бесстрастно, без малейшей оглядки на человеческие мятежные чувства.

​​Медитация о важности дистанции

Как в старообрядческой щепоти большой и прочие пальцы, мужчину и женщину на пороге влюбленности должно разделять дыхание, движение святого духа. Это около 10-15 сантиметров в метрической системе или 4 дюйма – в имперской.

Медитация о тоталитаризме

Смотрю "Андор", антиутопический сериал во вселенной "Звездных войн". Одно из убедительных и сильных высказываний на тему тоталитаризма в высокотехнологичном мире. Здесь нет джедаев, световых мечей, люди здесь умирают, болеют и получают по шесть лет трудовых лагерей за то, что стояли рядом с митингом. В общем, актуальный фильм.

Вдвойне интересно наблюдать за психологией поборников крепкой руки и цепных псов режима, Имперской Службы Безопасности. А еще смотреть как в футуристичном ГУЛАГе заключенные выковывали военную мощь империи и собственноручно создавали оружие притеснения, подавления и подчинения себе подобных.

Думаю, если бы у Сталина было стихское имя, он был бы Дарт Сталин. Вполне себе убедительный темный властелин.

https://www.kinopoisk.ru/film/1209850/episodes/

Медитация о праздниках

Никогда иллюзорность реальности не проступает так очевидно, как под Новый год. Словно по волшебству, мы все вступаем в ритуальную пляску. Выбираем определенные деревья или их имитацию. Обряжаем их, как живых, серебрим и украшаем, наделяя особой символической силой. Мы совершаем подношения: жертвуем время, средства, усилия. Мы толпимся и потеем в толпе себе подобных. А нам подобные в маркетинговых кабинетах выбирают ритуальные цвета — красный и зеленый — чтобы вырвать свои вполне материалистичные магазинчики из реальности. Околдовать, зачаровать реальность, заворожить людей. Красный и зеленый, вечная пара, читаем у Пастуро цитату Шарля Блана, искусствоведа конца XIX столетия:

"Если смешать два первичных цвета, например синий и желтый, чтобы получился третий, то есть зеленый, то этот зеленый достигнет максимальной яркости, когда вы поставите его рядом с цветом, для которого он является дополняющим: красным. <…> И наоборот: красный станет ярче, если вы поставите его рядом с зеленым."

Колдовские цвета, смешанные и заваренные на общей праздничной горячке, как крепкое ведьмино зелье. Красный — цвет царский, цвет новорожденного Христа и зеленый цвет, цвет новой жизни и чистоты, впрочем, уже несущий в себе яд, будущее умирание. Эти цвета пылают и вспыхивают, тут и там, опаленные искрами гирлянд и всполохами фейерверков. Жизнь в эти дни переворачивается, встает с ног на голову. Люди обряжаются в тех, кем бы хотели быть и совершают на корпоративах то, что боялись совершить весь год, стыдясь и краснея за собственные желания.

Боссы целуют секретарш, страшненькие старые девы из бухгалтерии накачиваются до одури и напоминают древних весталок, пылая похотью в глазах. Мужчины пьют, пьют и пьют. Пьют до забытья, до потери себя: пьют в банях, в тихих двориках, вдвоем и шумной компанией, пьют в клубах и пьют в офисах. Они как бы исчезают в эти дни, истончаются до бесплотности духов.

Мы все в эти дни околдованы жаждой чуда, небывалого. Именно поэтому так в ходу современные жутковатые сказки: о рохле-интеллигенте, соблазнившем недоступную красавицу. О мальчике со шрамом на лбу, который жертвует собой и воскресает. Или история о пухленькой дурнушке, которая дает сто очков моделям и с ходу не только соблазняет, но затем и бросает Хью Гранта. Всюду, всюду царит размах карнавала с масками и перевоплощениями.

И, конечно, всякий карнавал заканчивается трапезой, сакральной, которая призывает духов составить компанию. Пяти-шестидневное застолье со специальной жертвенной снедью — чем не гекатомба, у которой одна цель. Заклясть, задобрить, приручить будущий год, обмануть действительность и заставить ее следовать нашим, человеческим, желаниям. Как новый год встретишь, так и проведешь, верно? Ах, как хотелось бы нам овладеть временем и сделать его послушным. Ну или хотя бы немного предсказуемым.

Но праздники проходят, сохнут остатки оливье в салатной миске, погромыхивают бутылками мусорные пакеты, елки, разбрызгивая остатки зелени, волокутся к мусорным бакам ждать своего часа. Дверь в потустороннее со скрипом затворяется и вновь наступает время серых офисных центров, серых костюмов и серых будней. Только разве что редкая витрина еще блеснет зеленовато-красным, оставляя горький привкус ностальгии по ушедшему волшебству, которого так сильно ждали. И которое так и не случилось. По желанному нам будущему, которое так никогда и не наступит.

Потому что наступает совсем другое, промытое до блеска, сияющее, никем не замеченное будущее. Единственное, которое возможно, и полное волшебства, которое никому не заметно. Полное магии простых моментов и чуда повседневности, которую потому и не замечают — что она тонка и прозрачна: не разглядишь, только почувствуешь иногда мерцание воздуха и снова упустишь.

А значит да здравствует красный! Славься зеленый! И подарки, и открытки, и будь благославен набитый мандаринами живот.

Медитация об ангине

«Болезни, которые нас не убивают, дают нам время для размышлений», — так говорится где-то у моей любимой Айрис Мердок. И не только для размышлений, но и для наблюдений над своей природой. И, конечно, для медитаций о смысле жизни. Что хорошо в медитациях, в отличие от размышлений, их результатом становится вспоминание забытых истин, а не отыскивание новых.

Так вот, я долго сопротивлялся и все же слег с ангиной. Вечная моя спутница лет с десяти, она бессменно караулит на плече: переохлаждение — ммм, стресс — ууу, переохлаждение и стресс — ооо! В октябре я кое-как стряхнул ее с себя, в ноябре было не до нее, а вот в январе, на самом излете праздников — то, что доктор прописал.

Мне неприятно ощущать себя слабым. То есть, я как бы понимаю, что заболел, что сил нет, что миндалины — как старые пчелиные ульи — сочатся, правда, не медом, а гноем. Очевидно, что я засыпаю при всякой и без всякой возможности. Но что-то внутри предательски нашептывает: «Нет, нет, это все ерунда. Вставай, за дело, вперед!» И я встаю, но потом все-таки падаю и засыпаю.

И вот это расхождение между самовидением и реальностью, оно, друзья, болезненнее самой болезни. А еще ведь хочется натолкать чего-нибудь полезного между лихорадочными снами, бурливыми полосканиями и походами к врачу. Я как будто не верю самому себе, берусь и не справляюсь. И снова не верю. Нелепость? Хуже, вечный бунт самости. Разлад между «я хочу» и «вот так вот оно, сынок». Болезни не только наводят на размышления, но и учат смирению.

А что до вечных истин, только в болезни я понимаю, как важно трудиться, как важно заниматься спортом, встречаться с друзьями, уделять время творчеству. Иногда эти обязательства кажутся непосильными, чертовым камнем для Сизифа. Потому что катить его иногда — очень страшно, часто — тяжело, почти всегда — кажется бессмысленным.

Но вот что я вам скажу, дорогие читатели, необремененная трудом жизнь на Пинанге была самым сложным испытанием в моей жизни. И я принялся трудиться — из необходимости быть счастливым, а не чтобы добыть средства к существованию. То же и с болезнью, стоило силам немного вернуться: и вот я мою посуду, разбираю елку и занимаюсь корреспонденцией. Небольшие, почти крохотные дела, возвращают жизни смысл. Помогают вырваться из потно-горячечных объятий постели.

Немудрено, что в блокадном Ленинграде в живых оставались люди, остававшиеся при деле (я преклоняюсь перед их мужеством). Учителя, рабочие на заводах — потому что даже кажущийся бессмысленным труд — это дело, придающее всему смысл. Homo Sapiens Sapiens — это ерунда. Мы совершенно точно человек трудящийся: счастливые и несчастные этой судьбой. А шепот «вот заработаю состояние и буду жить в свое удовольствие» — это шепот дьявольский. Удовольствия не утоляют духовного голода, безделье не приносит отдыха. Заработанного состояния всегда мало.

Потому и я внесу свой маленький вклад в дело жизни этим постом и буду, я надеюсь, потихоньку выздоравливать. И пойду что ли вздремну.

Медитация об утрах понедельников

Утра понедельников, не могли бы вы быть серы? Каждый раз серы и дождливы, как дырявый носок. Беспросветны и густы наподобие кустов на обочине дороги. Этой вашей беспросветной серостью уютно окутаться или в ней укутаться: запахнуть поплотнее душу, оставив наружу только нос. И вдыхать прогорклый асфальт, вздор одинокой птицы на липе и тарахтенье моторов.

Каждое утро понедельника должно двигаться по правилам дорожного движения — с ограничением скорости до 40 километров в час. Не быстрее и не медленнее, чтобы легкой трусцой вкатиться в тоннель обязательств, тревог, деловых разговоров, шуток и полу-шуток и совсем без шуток.

Ах, утра понедельников, честные уродцы, что норовят сказать о тебе всю правду. Прогнать бы вас взашей палками да и дело с концом.