Со мною вот что происходит. Отучился на морского волка, знаю как показывать клыки и вязать боулинь. Поехал в Бангкок и был беспощадно оштрафован на 100 долларов без суда и понятых. Решил поселиться в капсульном отеле и начал различать марки плохих одеколонов с десяти метров. Завтра буду писать в баночку, чтобы медицински освидетельствоваться. А дальше Эмираты и Франция в погоне за первой работой на суперяхте. Поговаривают, что все яхтсмены уже ложатся курсом к Средиземному морю. Будет минутка, изложу подробнее, а пока излагаю себя вдоль матраса. До встречи и горячий всем аррр.
🔥12
Медитация о двух капитанах
Наконец-то в Бангкоке пасмурно, почти нет пробок и пахнет дачей. Это странный город, похожий на мандалу или коан, который как бы создает себя заново при каждом прочтении. Многое здесь грубо, утонченно, волшебно, приземленно, равнодушно и заботливо. Однако при всей хаотичности, Бангкок все-таки имеет организацию. Он нанизан, подобно Будде, на Срединный путь или, иначе, улицу Сукхомвит. Что-то вроде Бродвея в тропиках: вечно шумный, потный, пыльный, забитый трафиком под завязку. Люди здесь, точно грешники, пытаются пролезть в рай на мотоциклах сквозь угольное ушко, в тончайший просвет между автомобилями. И пролезают же! Пролезают.
А раз в Бангкоке пасмурно и пахнет дождем и немного костром, я наконец могу перевести дыхание и толком рассказать о своих невероятных приключениях в мореходной школе. Эти две недели что-то во мне столкнули с места, сдвинули и подали вперед, навстречу невероятному. Никогда прежде я не был так собран, так увлечен. На лекциях и практических занятиях по пожаротушению, выживанию на воде, по оказанию первой помощи я вроде как пробуждался к настоящей жизни. Помогать людям, делать простые и честные вещи, взвешивать риски, принимать решения. В околоплодных водах тренировочного бассейна я рождался заново.
А дальше были занятия морским делом. Плод будущей профессии обретал здесь индивидуальные очертания. А воспитателем был видавший виды экс-капитан из Новой Зеландии Даррел. Голубые маленькие глазки, выдвинутая вперед челюсть, мускулистые руки и прямая спина – таким он предстал на первом занятии. Подтянутый, упорядоченный, аккуратный, ему легко могло быть и 50, и 75. Он присыпал свои лекции словечками вроде «оуки-док», «олрайти» и «хэппи дэйз». Последнее означало, что какой-то маневр или действие удается без трудностей, одним движением. Например, если узел развязался с первого нажатия на спинку – хэппи дейз.
Весело и педантично, на очень ловком, остро отточенном английском он рассказывал о стандартах мореходства, о том где и как устраиваться на работу, какие бывают чаевые и какие сложности создают миллионеры-клиенты. Он учил нас основам навигации по картам, учил высчитывать Course to steer и отличать Deduced reckoning от Estimated position. Мы находили «настоящий Север», пользуясь картами и компасом, вязали «боулинь», «кловер хитч» и прочие хитчи. Учили фонетический алфавит — Фокстрот, Юниформ, Чарли, Кило, основные радио-сигналы, Collision regulations (это типа морских ПДД) и много чего еще.
А последние три дня провели на лодке. И это было самое прекрасное, легкое и сложное, самое напряженное время за последние несколько месяцев. Я, австралиец Лиам, американка Виктория, немец Марвин – каждый пытался быть лучшим. К концу второго дня я понял, что проигрываю 26-летнему Лиаму в обучаемости и дерзости. Вики – в опыте, она уже год ходила под парусом. Марвину – в знании судна, он оказался завзятым рыбаком, таскавшим двадцатикилограмовых марлинов и тунцов.
Эго жалило беспощадно, перфекционизм стегал безжалостно, каждый промах – особенно при зачаливании судна – был как удар в глаз. Ум мой, ясный на свободной воде, легко просчитывал скорость ветра, курс и скорость, чтобы на ходу подхватить багром сигнальный буек. Тот же самый ум сжимался в точку в узком доке с миллионными яхтами по сторонам. Я начинал суетиться, бестолково крутить штурвал и почем зря драть ручку газа. Словом, к концу третьего дня я понял, что обучение – это не соревнование. И что если есть у меня достоинства, так это въедливость и упорство, граничащее с упрямством. Еще я осознал, что я медленно учусь и во многих вещах мне нужно время. Об этом я и попросил Дэррила: о дополнительном занятии.
Он понимающе ухмыльнулся и сказал, что придумает что-нибудь. Я еще не знал, что вскоре познакомлюсь со вторым экс-капитаном Клайвом. Об этом знакомстве – в следующем посте.
Наконец-то в Бангкоке пасмурно, почти нет пробок и пахнет дачей. Это странный город, похожий на мандалу или коан, который как бы создает себя заново при каждом прочтении. Многое здесь грубо, утонченно, волшебно, приземленно, равнодушно и заботливо. Однако при всей хаотичности, Бангкок все-таки имеет организацию. Он нанизан, подобно Будде, на Срединный путь или, иначе, улицу Сукхомвит. Что-то вроде Бродвея в тропиках: вечно шумный, потный, пыльный, забитый трафиком под завязку. Люди здесь, точно грешники, пытаются пролезть в рай на мотоциклах сквозь угольное ушко, в тончайший просвет между автомобилями. И пролезают же! Пролезают.
А раз в Бангкоке пасмурно и пахнет дождем и немного костром, я наконец могу перевести дыхание и толком рассказать о своих невероятных приключениях в мореходной школе. Эти две недели что-то во мне столкнули с места, сдвинули и подали вперед, навстречу невероятному. Никогда прежде я не был так собран, так увлечен. На лекциях и практических занятиях по пожаротушению, выживанию на воде, по оказанию первой помощи я вроде как пробуждался к настоящей жизни. Помогать людям, делать простые и честные вещи, взвешивать риски, принимать решения. В околоплодных водах тренировочного бассейна я рождался заново.
А дальше были занятия морским делом. Плод будущей профессии обретал здесь индивидуальные очертания. А воспитателем был видавший виды экс-капитан из Новой Зеландии Даррел. Голубые маленькие глазки, выдвинутая вперед челюсть, мускулистые руки и прямая спина – таким он предстал на первом занятии. Подтянутый, упорядоченный, аккуратный, ему легко могло быть и 50, и 75. Он присыпал свои лекции словечками вроде «оуки-док», «олрайти» и «хэппи дэйз». Последнее означало, что какой-то маневр или действие удается без трудностей, одним движением. Например, если узел развязался с первого нажатия на спинку – хэппи дейз.
Весело и педантично, на очень ловком, остро отточенном английском он рассказывал о стандартах мореходства, о том где и как устраиваться на работу, какие бывают чаевые и какие сложности создают миллионеры-клиенты. Он учил нас основам навигации по картам, учил высчитывать Course to steer и отличать Deduced reckoning от Estimated position. Мы находили «настоящий Север», пользуясь картами и компасом, вязали «боулинь», «кловер хитч» и прочие хитчи. Учили фонетический алфавит — Фокстрот, Юниформ, Чарли, Кило, основные радио-сигналы, Collision regulations (это типа морских ПДД) и много чего еще.
А последние три дня провели на лодке. И это было самое прекрасное, легкое и сложное, самое напряженное время за последние несколько месяцев. Я, австралиец Лиам, американка Виктория, немец Марвин – каждый пытался быть лучшим. К концу второго дня я понял, что проигрываю 26-летнему Лиаму в обучаемости и дерзости. Вики – в опыте, она уже год ходила под парусом. Марвину – в знании судна, он оказался завзятым рыбаком, таскавшим двадцатикилограмовых марлинов и тунцов.
Эго жалило беспощадно, перфекционизм стегал безжалостно, каждый промах – особенно при зачаливании судна – был как удар в глаз. Ум мой, ясный на свободной воде, легко просчитывал скорость ветра, курс и скорость, чтобы на ходу подхватить багром сигнальный буек. Тот же самый ум сжимался в точку в узком доке с миллионными яхтами по сторонам. Я начинал суетиться, бестолково крутить штурвал и почем зря драть ручку газа. Словом, к концу третьего дня я понял, что обучение – это не соревнование. И что если есть у меня достоинства, так это въедливость и упорство, граничащее с упрямством. Еще я осознал, что я медленно учусь и во многих вещах мне нужно время. Об этом я и попросил Дэррила: о дополнительном занятии.
Он понимающе ухмыльнулся и сказал, что придумает что-нибудь. Я еще не знал, что вскоре познакомлюсь со вторым экс-капитаном Клайвом. Об этом знакомстве – в следующем посте.
🔥12
Медитация о близости
Как из туриста стать путешественником? Очень просто, попробуйте спуститься с долларового ковра самолета на матушку землю. Ездите поездами, автобусами, снимайте недорогое жилье: хостелы, комнаты или номера в самых дешевых отелях. Выбросьте чемодан, надевайте рюкзак, берите только самое нужное.
А теперь, если чуть подсдуть эго, расскажу про мой первый опыт месячной жизни в хостеле. Он, надо сказать, оказался недурен (хостел, как, впрочем, и опыт). Лаконичный дизайн, личные шкафчики, хорошие матрасы и шторки на кроватях. Басик, кофе, румяные полуодетые немки.
Отдельная область моего интереса – соседи. О, я наловчился различать, что ел мой приятель по верхней полке на ужин лишь по запаху кишечных газов. Том Ям? Нееет, это точно Пад Тай. Кажется с устричным соусом. Точно с устричным.
Еще я изрядно развил музыкальный слух, внимая соседскому храпу. Например, пьяный храп юного немца, звучащий свистком где-то в верхнем регистре, вы никогда не спутаете с глубоким, сладостно урчащим храпом пожилого поляка. Следующим в моем личном топе звуков в коммунальном пространстве идет копошение. Самый раздражающий, злящий, непереносимый звук – хруст полиэтиленовых пакетов. Это настоящая симфония шороха, шелеста и треска.
Где-то в самом начале опыта на крайней верхней койке поселился криповый таец. Ну, знаете, с длинными немытыми патлами, рыбьим бегающим взглядом. Так вот, у него было два обычая: есть, закрывая лицо и голову полотенцем; и разворачивать и сортировать содержимое бесчисленной армады пакетов и пакетиков. Причем делал он это непременно в районе 8 утра или после 11 вечера. Очевидно, он шуршал искренне, по зову сердца, а не просто по привычке, он отдавался делу с такой страстью, с таким неистовством, что казалось, будто ты переселился на другую планету, где живые существа вместо голоса общаются шуршанием пакетов в горле. В этих его кульковых эскападах было столько жизни, что я почти скучаю по этому крипану.
Почти – потому что этой ночью у него появился конкурент. Я назвал конкурента Едоком. Где-то в час ночи я проснулся от отчетливого звука работающих челюстей, треска пластиковых бутылок и удушливого смрада жареного мяса. И это при том, что на стене висели правила, которые категорически запрещают есть в дорме. Это Азия, вздохнул я про себя, перевернулся на другой бок, пытаясь снова заснуть. Но Едок, видно, только разогревался. Следом уже отпирались лотки, как я понял, с рисом, овощами, с шелестом распахивались пакетики чипсов, ломались лепешки и с бульканьем опрокидывались бутылки. Пир шел горой и только время от времени Едок зачем-то включал и выключал свой ночник. От природной робости, подумалось мне. Через час я не выдержал и свирепо проорал: «Кат зе нойс. Фор гад сейк». Тут же снова щелкнул светильник, что-то тяжелое грохнулось об пол, рассыпалось шажками и хлопнуло дверью.
Утром на койке, больше походящей на логово лесного зверя, я обнаружил целую гору пустых лотков и с десяток пластиковых бутылок. Что ж, наверное, он снял себе местечко, чтобы как следует поесть ночью. Кто я такой, в конце концов, чтобы осуждать чужие слабости. Одно могу сказать точно: когда так близко соседствуешь с другими людьми, начинаешь понимать какое шумное, резко пахнущее и беспокойное существо – человек.
Как из туриста стать путешественником? Очень просто, попробуйте спуститься с долларового ковра самолета на матушку землю. Ездите поездами, автобусами, снимайте недорогое жилье: хостелы, комнаты или номера в самых дешевых отелях. Выбросьте чемодан, надевайте рюкзак, берите только самое нужное.
А теперь, если чуть подсдуть эго, расскажу про мой первый опыт месячной жизни в хостеле. Он, надо сказать, оказался недурен (хостел, как, впрочем, и опыт). Лаконичный дизайн, личные шкафчики, хорошие матрасы и шторки на кроватях. Басик, кофе, румяные полуодетые немки.
Отдельная область моего интереса – соседи. О, я наловчился различать, что ел мой приятель по верхней полке на ужин лишь по запаху кишечных газов. Том Ям? Нееет, это точно Пад Тай. Кажется с устричным соусом. Точно с устричным.
Еще я изрядно развил музыкальный слух, внимая соседскому храпу. Например, пьяный храп юного немца, звучащий свистком где-то в верхнем регистре, вы никогда не спутаете с глубоким, сладостно урчащим храпом пожилого поляка. Следующим в моем личном топе звуков в коммунальном пространстве идет копошение. Самый раздражающий, злящий, непереносимый звук – хруст полиэтиленовых пакетов. Это настоящая симфония шороха, шелеста и треска.
Где-то в самом начале опыта на крайней верхней койке поселился криповый таец. Ну, знаете, с длинными немытыми патлами, рыбьим бегающим взглядом. Так вот, у него было два обычая: есть, закрывая лицо и голову полотенцем; и разворачивать и сортировать содержимое бесчисленной армады пакетов и пакетиков. Причем делал он это непременно в районе 8 утра или после 11 вечера. Очевидно, он шуршал искренне, по зову сердца, а не просто по привычке, он отдавался делу с такой страстью, с таким неистовством, что казалось, будто ты переселился на другую планету, где живые существа вместо голоса общаются шуршанием пакетов в горле. В этих его кульковых эскападах было столько жизни, что я почти скучаю по этому крипану.
Почти – потому что этой ночью у него появился конкурент. Я назвал конкурента Едоком. Где-то в час ночи я проснулся от отчетливого звука работающих челюстей, треска пластиковых бутылок и удушливого смрада жареного мяса. И это при том, что на стене висели правила, которые категорически запрещают есть в дорме. Это Азия, вздохнул я про себя, перевернулся на другой бок, пытаясь снова заснуть. Но Едок, видно, только разогревался. Следом уже отпирались лотки, как я понял, с рисом, овощами, с шелестом распахивались пакетики чипсов, ломались лепешки и с бульканьем опрокидывались бутылки. Пир шел горой и только время от времени Едок зачем-то включал и выключал свой ночник. От природной робости, подумалось мне. Через час я не выдержал и свирепо проорал: «Кат зе нойс. Фор гад сейк». Тут же снова щелкнул светильник, что-то тяжелое грохнулось об пол, рассыпалось шажками и хлопнуло дверью.
Утром на койке, больше походящей на логово лесного зверя, я обнаружил целую гору пустых лотков и с десяток пластиковых бутылок. Что ж, наверное, он снял себе местечко, чтобы как следует поесть ночью. Кто я такой, в конце концов, чтобы осуждать чужие слабости. Одно могу сказать точно: когда так близко соседствуешь с другими людьми, начинаешь понимать какое шумное, резко пахнущее и беспокойное существо – человек.
❤8
Медитация о ностальгии
Я курильщик, был курильщиком им и останусь, даже если сейчас не курю сигарет, трубку или сигары. Потому что моя прежняя и недавно прошедшая жизнь кажется нечеткой фигурой сизого дыма. Фигурами, если быть точным, ансамблями, композициями на мглистом тимпане. Проведи рукой и – пуф – как и не было.
Встают пышным туманом очертания возлюбленных. Темное каре и записочки на уроках французского, пышная грива золотых волос, высокий бюст и горечь отказа, которого не получал. Поднимаются широкие бедра и глубокий голос с хрипотцой, ссоры и примирения, путешествия тоже. Вздымается, сплетается из мглистых перьев лик с темными глубокими глазами, которые могли бы быть моими, были моими – одними на двоих – и разлетается перьями. А вот тихо, как русалка из пены, рождается светловолосая миниатюрная тень, сотканная из вздохов, смотрит на меня печально и растворяется сама в себе. Я докуриваю эту крепкую сигарету воспоминаний и взмахами руки разгоняю клочья дыма. Белый становится серым, серый – голубым, смешивается с воздухом и исчезает.
Я оглядываюсь вокруг и вижу море в горбиках островов, мудрое седое солнце и вздернутые брови кучевых облаков. Мир улыбается мне, и я неловко расплываюсь в ответной улыбке. На душе ясно до следующей сигареты ностальгии.
Я курильщик, был курильщиком им и останусь, даже если сейчас не курю сигарет, трубку или сигары. Потому что моя прежняя и недавно прошедшая жизнь кажется нечеткой фигурой сизого дыма. Фигурами, если быть точным, ансамблями, композициями на мглистом тимпане. Проведи рукой и – пуф – как и не было.
Встают пышным туманом очертания возлюбленных. Темное каре и записочки на уроках французского, пышная грива золотых волос, высокий бюст и горечь отказа, которого не получал. Поднимаются широкие бедра и глубокий голос с хрипотцой, ссоры и примирения, путешествия тоже. Вздымается, сплетается из мглистых перьев лик с темными глубокими глазами, которые могли бы быть моими, были моими – одними на двоих – и разлетается перьями. А вот тихо, как русалка из пены, рождается светловолосая миниатюрная тень, сотканная из вздохов, смотрит на меня печально и растворяется сама в себе. Я докуриваю эту крепкую сигарету воспоминаний и взмахами руки разгоняю клочья дыма. Белый становится серым, серый – голубым, смешивается с воздухом и исчезает.
Я оглядываюсь вокруг и вижу море в горбиках островов, мудрое седое солнце и вздернутые брови кучевых облаков. Мир улыбается мне, и я неловко расплываюсь в ответной улыбке. На душе ясно до следующей сигареты ностальгии.
❤6
Медитация о безграничности
Это забавно, смешно, это очень трогательно. Я помню, как шел по заснеженной Покровке на встречу к клиенту под Монеточку. Помню, как красил потолок на новой даче с мамочкой и Санькой. Тоже под Монеточку. А еще переходил границу Казахстана у КПП «Бугристый» и метель лезла под воротник пальто. Помню, как лизин нежный, немного детский голос заливал мне щеки слезами в уединении на пинангской кухне. Как я слушал новый альбом на пхукетских забитых дорогах. Как забывал о жжении в ягодицах, когда гнал мотоцикл 600-й километр через Тайскую границу к Малайзии.
Это было, было. А теперь я увидел ее живьем вместе с такими же, как я. С теми, кто ненавидит войну, кто скучает по Родине, кто не сдается, у кого болит душа и совесть. Эх, со всеми нами, со всеми вами. Кто уехал, кто остался.
Спасибо тебе, Лиза, твои песни это теперь тоже немножко мой дом в этой цыганской, разъездной, непредсказуемой жизни русского эмигранта. Спасибо тебе Белград, что здесь я не чувствую себя таким чужим. Спасибо за цветущие липы, за длинные закаты, за лепнину особняков, за «русских братьев».
Нет войне, друзья.
Это забавно, смешно, это очень трогательно. Я помню, как шел по заснеженной Покровке на встречу к клиенту под Монеточку. Помню, как красил потолок на новой даче с мамочкой и Санькой. Тоже под Монеточку. А еще переходил границу Казахстана у КПП «Бугристый» и метель лезла под воротник пальто. Помню, как лизин нежный, немного детский голос заливал мне щеки слезами в уединении на пинангской кухне. Как я слушал новый альбом на пхукетских забитых дорогах. Как забывал о жжении в ягодицах, когда гнал мотоцикл 600-й километр через Тайскую границу к Малайзии.
Это было, было. А теперь я увидел ее живьем вместе с такими же, как я. С теми, кто ненавидит войну, кто скучает по Родине, кто не сдается, у кого болит душа и совесть. Эх, со всеми нами, со всеми вами. Кто уехал, кто остался.
Спасибо тебе, Лиза, твои песни это теперь тоже немножко мой дом в этой цыганской, разъездной, непредсказуемой жизни русского эмигранта. Спасибо тебе Белград, что здесь я не чувствую себя таким чужим. Спасибо за цветущие липы, за длинные закаты, за лепнину особняков, за «русских братьев».
Нет войне, друзья.
💔11
Медитация о холостяках
В путешествиях я знакомлюсь с людьми. Сегодня вот с Мозусом, дядькой 58 лет из Испании, мото-туристом. Он едет 30 дней из 90 от Иберийского полуострова по южной оконечности Европы до Турции, потом на север до Швеции и назад домой через Францию.
У него были разные хобби: лодки, садовничество, вино. Из всего он сделал бизнес и устал от него, продав долю партнерам. У него есть бабки. У него отличный BMW Tur/Enduro 1200. А еще он убежденный холостяк и говорит, что это особая профессия. Когда тебе за 50, искать женщин, ну, не то чтобы сложнее. Но требует больше сноровки, делится крепкий дядька с седоватой бородкой, который выглядит максимум на 45.
Впрочем, весь этот пост написан ради одной шутки. По-моему удачной. Когда я родился, говорит Мозус, и мама спросила у доктора, кто у нее — мальчик или девочка — врач ответил: «У вас холостяк». С тех пор он верен своему холостяцкому гендеру.
В путешествиях я знакомлюсь с людьми. Сегодня вот с Мозусом, дядькой 58 лет из Испании, мото-туристом. Он едет 30 дней из 90 от Иберийского полуострова по южной оконечности Европы до Турции, потом на север до Швеции и назад домой через Францию.
У него были разные хобби: лодки, садовничество, вино. Из всего он сделал бизнес и устал от него, продав долю партнерам. У него есть бабки. У него отличный BMW Tur/Enduro 1200. А еще он убежденный холостяк и говорит, что это особая профессия. Когда тебе за 50, искать женщин, ну, не то чтобы сложнее. Но требует больше сноровки, делится крепкий дядька с седоватой бородкой, который выглядит максимум на 45.
Впрочем, весь этот пост написан ради одной шутки. По-моему удачной. Когда я родился, говорит Мозус, и мама спросила у доктора, кто у нее — мальчик или девочка — врач ответил: «У вас холостяк». С тех пор он верен своему холостяцкому гендеру.
👍5
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Почему-то перед сильной грозой мне всегда хочется плакать. Смена давления очень странно действует на мой мозг.
❤7
Акации в рыжих кудрях, платаны с нежным витилиго, воркование голубей, салатовые полуулыбки на изумрудных липах, тихое пение тополей. Я лежу в парке, небо натерто бронзовеющим солнцем до серебристого блеска. Белые стрелы чаек несут на оперенье закат: от одного берега Дуная к другому. Тут недалеко, всего-то полтора десятка километров. Собаки, дети у памятника тутошнему вельможе разыгрывают исторические сценки. Одна девочка падает и, притворно умирая, протягивает другой черно-желтый картонный флаг. Мальчик в шлеме и с рукой на перевязи снимает эту самодеятельность на планшет. Мое сердце сладко и с перебоями отстукивает медленный блюз, в животе томительно ноет, я лежу на лавке, которая еще хранит мой запах, и удивительно, пронзительно, непозволительно счастлив.
❤🔥5
Медитация о красоте парижской Олимпиады
Это первая на моей памяти (а я в детстве и юности смотрел их все) Олимпиада, в которой спортсмены перестали быть богами и стали людьми. Это не греческие герои, тут нет никаких сверхъестественных сил, кроме силы характера, твердости духа и разрядов эмоций невероятной силы. Это решительный такой поворот к несовершенному и уязвимому, живому человеку. Что особенно важно в эпоху генеративных медиа и роботов, которые, в общем, вытесняют человека. Вот он человек, и мы празднуем его, плачем с ним, разочаровываемся, хохочем, рвем волосы. Атлеты впервые не роботы, они могут ошибаться и держать руку в кармане во время выступления. Возьмите турецкого стрелка, беременную фехтовальщицу или боксерку из Алжира.
И я, не держите меня, пожалуйста, пойду дальше. Париж как всегда и по заслугам – столица моды. Где декорацией стали не бутафорские, а настоящие городские стены, где вместо актеров – прохожие и жители окрестных домов с бокалами шампанского в руках, где герои – не герои вовсе – а настоящие, смертные, со слабостями, человеческие существа. Возьмите хоть арены для стрельбы из лука (у Лувра) или фехтовальную (Гран Пале на Елисейских полях). Аж голова кругом от удивления – как это не придумали раньше. И ничего тут мудреного, просто мир как-будто раньше не был готов к такому натурализму, а сейчас созрел; и Париж с его хваленым (холеным?) громадным, чутким носом это уловил. Да как? Да так, что эти Игры станут источником вдохновения и важным референсом в бесчисленных презентациях топовых ивент-агентств на годы вперед.
Пересекая финишную черту, повторюсь – это очень важные, даже поворотные Игры для восприятия человеком самого себя. Игры, в которых технологии, качество покрытий на стадионах и изощренность теле-трансляции отошли на второй план. Эти игры – торжество гуманизма и его, в каком-то смысле, аллегория. Где фокус (оператор тихонько шуршит оптикой) целиком на людях, а не каких-то идиотских идеях. Фокус на жизни как таковой. Впрочем, ничего удивительного, ведь это Франция, которая дорогую цену заплатила, чтобы подарить миру три слова, три простых концепции, которые до сих пор терзают душу тиранам по всему миру, и все больше стран приводят в человеколюбивый лагерь. В лагерь несовершенный, сомневающийся, не скрывающий эмоций, честный к своим недостаткам и достоинствам. А не в мертвенный строй истуканов, готовых отдать эту самую наиценнейшую жизнь ради нелепых сказок о совершенстве.
Человек несовершенен и это прекрасно, что бы ни говорили диктаторы.
Liberté, égalité, fraternité
А все остальное не так уж и важно.
Это первая на моей памяти (а я в детстве и юности смотрел их все) Олимпиада, в которой спортсмены перестали быть богами и стали людьми. Это не греческие герои, тут нет никаких сверхъестественных сил, кроме силы характера, твердости духа и разрядов эмоций невероятной силы. Это решительный такой поворот к несовершенному и уязвимому, живому человеку. Что особенно важно в эпоху генеративных медиа и роботов, которые, в общем, вытесняют человека. Вот он человек, и мы празднуем его, плачем с ним, разочаровываемся, хохочем, рвем волосы. Атлеты впервые не роботы, они могут ошибаться и держать руку в кармане во время выступления. Возьмите турецкого стрелка, беременную фехтовальщицу или боксерку из Алжира.
И я, не держите меня, пожалуйста, пойду дальше. Париж как всегда и по заслугам – столица моды. Где декорацией стали не бутафорские, а настоящие городские стены, где вместо актеров – прохожие и жители окрестных домов с бокалами шампанского в руках, где герои – не герои вовсе – а настоящие, смертные, со слабостями, человеческие существа. Возьмите хоть арены для стрельбы из лука (у Лувра) или фехтовальную (Гран Пале на Елисейских полях). Аж голова кругом от удивления – как это не придумали раньше. И ничего тут мудреного, просто мир как-будто раньше не был готов к такому натурализму, а сейчас созрел; и Париж с его хваленым (холеным?) громадным, чутким носом это уловил. Да как? Да так, что эти Игры станут источником вдохновения и важным референсом в бесчисленных презентациях топовых ивент-агентств на годы вперед.
Пересекая финишную черту, повторюсь – это очень важные, даже поворотные Игры для восприятия человеком самого себя. Игры, в которых технологии, качество покрытий на стадионах и изощренность теле-трансляции отошли на второй план. Эти игры – торжество гуманизма и его, в каком-то смысле, аллегория. Где фокус (оператор тихонько шуршит оптикой) целиком на людях, а не каких-то идиотских идеях. Фокус на жизни как таковой. Впрочем, ничего удивительного, ведь это Франция, которая дорогую цену заплатила, чтобы подарить миру три слова, три простых концепции, которые до сих пор терзают душу тиранам по всему миру, и все больше стран приводят в человеколюбивый лагерь. В лагерь несовершенный, сомневающийся, не скрывающий эмоций, честный к своим недостаткам и достоинствам. А не в мертвенный строй истуканов, готовых отдать эту самую наиценнейшую жизнь ради нелепых сказок о совершенстве.
Человек несовершенен и это прекрасно, что бы ни говорили диктаторы.
Liberté, égalité, fraternité
А все остальное не так уж и важно.
❤13
Медитация о летних лавках
Я полюбил лежать на лавках и пялиться в небо. От этого глаза мои выцветают и теряют способность воспринимать объекты объемно. Все становится плоским и блеклым: а от того совершенно непонятным и волшебным. Как если бы я внезапно забрел в гумилевскую степь, где бродят, хрустя сухостоем и панцирями кузнечиков, протонароды. Это немного щекотно и порой довольно жутко, но в целом – по-летнему приятно.
Я полюбил лежать на лавках и пялиться в небо. От этого глаза мои выцветают и теряют способность воспринимать объекты объемно. Все становится плоским и блеклым: а от того совершенно непонятным и волшебным. Как если бы я внезапно забрел в гумилевскую степь, где бродят, хрустя сухостоем и панцирями кузнечиков, протонароды. Это немного щекотно и порой довольно жутко, но в целом – по-летнему приятно.
❤10
Медитация о провидении и сериалах HBO
Если вы смотрели «Прослушку», то наверняка помните вступительный блюз про «Держи дьявола поглубже». Так вот, я никак не мог понять, почему он там. А тут, пересматривая этот канонический серик, вдруг как понял.
Он про божественное провидение, про ту самую «Христову руку», о которой поется в песне. В сериале очень много неприятных героев, особенно на руководящих постах: кто не откровенный мудак, тот конченный ублюдок. И все они преимущественно пекутся о своей заднице. Буквально: в администрации, таможне, полиции, доках. Неприятный народ.
Но такова уж неисповедимость Божьей воли, что склоки и попечение чиновников о своих жопах выходит на пользу совершенно непопулярному МакНалти, который в поисках правды становится чем-то вроде пророка, претерпевающим разные страсти (не даром Навальный его цитировал). Ведь сам МакНалти меньше всего печется о себе, а больше всего – о борьбе со злом и о поисках истины. Так чиновные склоки становятся оружием для борьбы с гораздо большим злом: нарко- и человеческим траффиком.
Как говорится, нет худа без добра. Присмотритесь к этому сериалу, и он вас еще удивит.
Если вы смотрели «Прослушку», то наверняка помните вступительный блюз про «Держи дьявола поглубже». Так вот, я никак не мог понять, почему он там. А тут, пересматривая этот канонический серик, вдруг как понял.
Он про божественное провидение, про ту самую «Христову руку», о которой поется в песне. В сериале очень много неприятных героев, особенно на руководящих постах: кто не откровенный мудак, тот конченный ублюдок. И все они преимущественно пекутся о своей заднице. Буквально: в администрации, таможне, полиции, доках. Неприятный народ.
Но такова уж неисповедимость Божьей воли, что склоки и попечение чиновников о своих жопах выходит на пользу совершенно непопулярному МакНалти, который в поисках правды становится чем-то вроде пророка, претерпевающим разные страсти (не даром Навальный его цитировал). Ведь сам МакНалти меньше всего печется о себе, а больше всего – о борьбе со злом и о поисках истины. Так чиновные склоки становятся оружием для борьбы с гораздо большим злом: нарко- и человеческим траффиком.
Как говорится, нет худа без добра. Присмотритесь к этому сериалу, и он вас еще удивит.
🔥2
Медитация о норме и психопатиях
В этом мире восхитительных безумств, захватывающих дух отклонений и невероятных ненормальностей остерегайтесь людей, которые считают себя нормальными и психически здоровыми. Может оказаться, что нормальность они меряют по себе, и вам такие стандарты вряд ли придутся в пору. Ведь норму для таких характеров шьют по индивидуальной мерке.
В этом мире восхитительных безумств, захватывающих дух отклонений и невероятных ненормальностей остерегайтесь людей, которые считают себя нормальными и психически здоровыми. Может оказаться, что нормальность они меряют по себе, и вам такие стандарты вряд ли придутся в пору. Ведь норму для таких характеров шьют по индивидуальной мерке.
❤8
Медитация о я и мы
За мытьем посуды пришла мысль, что самые близкие нам люди – это не те, кто думают, что понимают нас самих по себе. А те, кто точнее всего угадывают и чувствуют, как мы понимаем сами себя. И продолжают (начинают) нас любить вопреки этому жутковатому знанию.
За мытьем посуды пришла мысль, что самые близкие нам люди – это не те, кто думают, что понимают нас самих по себе. А те, кто точнее всего угадывают и чувствуют, как мы понимаем сами себя. И продолжают (начинают) нас любить вопреки этому жутковатому знанию.
❤6
Медитация о свободе воли
Поиграл в «Индику», великолепная инди-игра о любви одержимой дьяволом православной монашки к каторжнику, который обрел бога. В одной из сцен они говорят о свободе воли (ничего удивительно, учитывая сабж). И героиня, материалистка по духу, видит труп собаки и рассуждает, дескать, чем животное, с его инстинктами, отличается от человека. Тот же плотский голод, тот же страх, то же желание выжить. Я задумался. И ответ, конечно, рядом. Он в том, что у Булгакова называется пятым доказательством бога. В свободе выбора.
Только дело не в борьбе с божьей волей, как кажется на поверхности, ибо она неизменна, как и ход самой жизни. Дело в выборе собственной реакции. Животное поступит, исходя из инстинкта, реагируя на страх однозначно. Оно будет выживать любой ценой. И другое — человек. Ибо между подлостью и смертью, человек свободный, выберет смерть. Между обманом и нищетой — выберет нищету. А в исполнении неизбежнного, продиктованного совестью, будет истинно свободен.
Весь секрет в том, что вместо страха и инстинкта человек наделен совестью. И слава богу, способен поступать исходя из убеждения, веры и, в конце концов, воли духа, а не воли плоти. Словом, открытый Кантом категорический императив и есть натуральное и неопровержимое доказательство свободной воли, а через нее, как ни парадоксально, бога.
Поиграл в «Индику», великолепная инди-игра о любви одержимой дьяволом православной монашки к каторжнику, который обрел бога. В одной из сцен они говорят о свободе воли (ничего удивительно, учитывая сабж). И героиня, материалистка по духу, видит труп собаки и рассуждает, дескать, чем животное, с его инстинктами, отличается от человека. Тот же плотский голод, тот же страх, то же желание выжить. Я задумался. И ответ, конечно, рядом. Он в том, что у Булгакова называется пятым доказательством бога. В свободе выбора.
Только дело не в борьбе с божьей волей, как кажется на поверхности, ибо она неизменна, как и ход самой жизни. Дело в выборе собственной реакции. Животное поступит, исходя из инстинкта, реагируя на страх однозначно. Оно будет выживать любой ценой. И другое — человек. Ибо между подлостью и смертью, человек свободный, выберет смерть. Между обманом и нищетой — выберет нищету. А в исполнении неизбежнного, продиктованного совестью, будет истинно свободен.
Весь секрет в том, что вместо страха и инстинкта человек наделен совестью. И слава богу, способен поступать исходя из убеждения, веры и, в конце концов, воли духа, а не воли плоти. Словом, открытый Кантом категорический императив и есть натуральное и неопровержимое доказательство свободной воли, а через нее, как ни парадоксально, бога.
👍7
Медитация о смысле жизни
(простите за не мой английский)
“This is the true joy in life: Being used for a purpose recognized by yourself as a mighty one, being a force of nature instead of a feverish, selfish little clod of ailments and grievances, complaining that the world will not devote itself to making you happy.
I am of the opinion that my life belongs to the whole community and as long as I live, it is my privilege to do for it what I can. It is a sort of splendid torch which I have got hold of for the moment and I want to make it burn as brightly as possible before handing it on to future generations.”
George Bernard Shaw
(простите за не мой английский)
“This is the true joy in life: Being used for a purpose recognized by yourself as a mighty one, being a force of nature instead of a feverish, selfish little clod of ailments and grievances, complaining that the world will not devote itself to making you happy.
I am of the opinion that my life belongs to the whole community and as long as I live, it is my privilege to do for it what I can. It is a sort of splendid torch which I have got hold of for the moment and I want to make it burn as brightly as possible before handing it on to future generations.”
George Bernard Shaw
👍2
Медитация о глазах
Человеческие глаза меня поражают, восхищают и пугают одновременно. Как в оптическом приборе биологической природы может сосредоточиться столько силы, жизни и выражения? Некоторые говорят, что могут читать по глазам. Я очень стараюсь и иногда кажется, что вижу в чужих глазах движение духа. Как если бы что-то слишком большое, диковинный зверь в слишком тесной клетке, приходил в движение, а затем робко замирал. Человеческие глаза! Сколько раз я силился разглядеть в них симпатию, решительность, гнев, предательство, страх, обман, удовольствие, подтверждение собственным чаяниям и надеждам. И сколько раз я надеялся, столько же и разочаровывался. Широко распахнутые, прищуренные, полуприкрытые, плотно запахнутые веками: глаза — это знак или даже символ, который с каждым человеком приходится разгадывать заново — каждый день.
Но что я точно научился читать во взгляде — это горечь прощания. Это чувство, которое белесой дымкой охватывает взор еще прежде, чем ваш собеседник поймет, что с ним в действительности происходит. Еще прежде, чем вы расстанетесь в действительности. Встречаются глазами и прощаются взглядами, все остальное — дело техники, дело слов. То же и с погасшим взглядом покойника, когда больше нечему освещать плоть, она сереет. Когда я хоронил своих бабушек и дедушку, я не мог их узнать, это были какие-то осунувшиеся, облепленные кожей статуи, которые не имели ничего общего с моими любимыми. Все потому, что свет их глаз потух навсегда. Берегите два этих всполоха, пока живы. Каре-зеленые, остро отточенные серые, голубые, зеленые всех оттенков, черные неизмеримой глубины, желтые — отбрасывайте искры, зажигайте сердца, живите.
Человеческие глаза меня поражают, восхищают и пугают одновременно. Как в оптическом приборе биологической природы может сосредоточиться столько силы, жизни и выражения? Некоторые говорят, что могут читать по глазам. Я очень стараюсь и иногда кажется, что вижу в чужих глазах движение духа. Как если бы что-то слишком большое, диковинный зверь в слишком тесной клетке, приходил в движение, а затем робко замирал. Человеческие глаза! Сколько раз я силился разглядеть в них симпатию, решительность, гнев, предательство, страх, обман, удовольствие, подтверждение собственным чаяниям и надеждам. И сколько раз я надеялся, столько же и разочаровывался. Широко распахнутые, прищуренные, полуприкрытые, плотно запахнутые веками: глаза — это знак или даже символ, который с каждым человеком приходится разгадывать заново — каждый день.
Но что я точно научился читать во взгляде — это горечь прощания. Это чувство, которое белесой дымкой охватывает взор еще прежде, чем ваш собеседник поймет, что с ним в действительности происходит. Еще прежде, чем вы расстанетесь в действительности. Встречаются глазами и прощаются взглядами, все остальное — дело техники, дело слов. То же и с погасшим взглядом покойника, когда больше нечему освещать плоть, она сереет. Когда я хоронил своих бабушек и дедушку, я не мог их узнать, это были какие-то осунувшиеся, облепленные кожей статуи, которые не имели ничего общего с моими любимыми. Все потому, что свет их глаз потух навсегда. Берегите два этих всполоха, пока живы. Каре-зеленые, остро отточенные серые, голубые, зеленые всех оттенков, черные неизмеримой глубины, желтые — отбрасывайте искры, зажигайте сердца, живите.
❤🔥11
Медитация о зиме (будь она благословенна)
В приходе зимы есть что-то грандиозное и просторное. Все прежнее — отходит, умирает, захлопывает створки, а мир моется дочиста дождями и укрывается саваном снега и льда, как покойник, приготовленный к воскресению в новой жизни. Застывший, оледеневший, с заострившимися чертами, мир этот прекрасен и свеж. И все это происходит не само по себе, а в связи с космическим движением Земли.
Представьте, мы несемся на скорости 30 километров в секунду и заходим в колоссальный вираж, уносясь от нашей звезды и, кстати, имея все шансы не вернуться. Оторваться, вылететь из шиканы и по инерции удалиться в темную, голодную бесконечность. И все же этого не происходит, и все же солнце продолжает всходить по утрам, нехотя и заспанно взбираясь на небосклон.
Будь благословенна зима, когда мы, наконец, можем отряхнуться от летней суеты и осенних слез. Время коньков, лыж, елок и обостренного чувства собственной уязвимости. Время, когда каждый остается один на один со своим богом, время, когда кроме батарей — греет сила веры в воскресенье этого мира.
В приходе зимы есть что-то грандиозное и просторное. Все прежнее — отходит, умирает, захлопывает створки, а мир моется дочиста дождями и укрывается саваном снега и льда, как покойник, приготовленный к воскресению в новой жизни. Застывший, оледеневший, с заострившимися чертами, мир этот прекрасен и свеж. И все это происходит не само по себе, а в связи с космическим движением Земли.
Представьте, мы несемся на скорости 30 километров в секунду и заходим в колоссальный вираж, уносясь от нашей звезды и, кстати, имея все шансы не вернуться. Оторваться, вылететь из шиканы и по инерции удалиться в темную, голодную бесконечность. И все же этого не происходит, и все же солнце продолжает всходить по утрам, нехотя и заспанно взбираясь на небосклон.
Будь благословенна зима, когда мы, наконец, можем отряхнуться от летней суеты и осенних слез. Время коньков, лыж, елок и обостренного чувства собственной уязвимости. Время, когда каждый остается один на один со своим богом, время, когда кроме батарей — греет сила веры в воскресенье этого мира.
❤3
Медитация о мировом равновесии
Удивительно, как законы мироздания воспроизводят себя в большом и в малом. Взять хотя бы компенсирующие силы. Вселенная находится в вечном противоборстве центробежных и центростремительных сил, космические тела захвачены силой притяжения, но сопротивляются ей изо всех инерционных сил.
Или возьмем человека: он с течением жизни все расширяет знания и опыт, обретая все больше сил, однако тело с годами дряхляет, а мозг – коснеет, тем самым подтверждая общий закон мирового равновесия. Это изящно, восхитительно и – совершенно бесстрастно, без малейшей оглядки на человеческие мятежные чувства.
Удивительно, как законы мироздания воспроизводят себя в большом и в малом. Взять хотя бы компенсирующие силы. Вселенная находится в вечном противоборстве центробежных и центростремительных сил, космические тела захвачены силой притяжения, но сопротивляются ей изо всех инерционных сил.
Или возьмем человека: он с течением жизни все расширяет знания и опыт, обретая все больше сил, однако тело с годами дряхляет, а мозг – коснеет, тем самым подтверждая общий закон мирового равновесия. Это изящно, восхитительно и – совершенно бесстрастно, без малейшей оглядки на человеческие мятежные чувства.
❤7
Медитация о важности дистанции
Как в старообрядческой щепоти большой и прочие пальцы, мужчину и женщину на пороге влюбленности должно разделять дыхание, движение святого духа. Это около 10-15 сантиметров в метрической системе или 4 дюйма – в имперской.
Как в старообрядческой щепоти большой и прочие пальцы, мужчину и женщину на пороге влюбленности должно разделять дыхание, движение святого духа. Это около 10-15 сантиметров в метрической системе или 4 дюйма – в имперской.
👍3
Медитация о тоталитаризме
Смотрю "Андор", антиутопический сериал во вселенной "Звездных войн". Одно из убедительных и сильных высказываний на тему тоталитаризма в высокотехнологичном мире. Здесь нет джедаев, световых мечей, люди здесь умирают, болеют и получают по шесть лет трудовых лагерей за то, что стояли рядом с митингом. В общем, актуальный фильм.
Вдвойне интересно наблюдать за психологией поборников крепкой руки и цепных псов режима, Имперской Службы Безопасности. А еще смотреть как в футуристичном ГУЛАГе заключенные выковывали военную мощь империи и собственноручно создавали оружие притеснения, подавления и подчинения себе подобных.
Думаю, если бы у Сталина было стихское имя, он был бы Дарт Сталин. Вполне себе убедительный темный властелин.
https://www.kinopoisk.ru/film/1209850/episodes/
Смотрю "Андор", антиутопический сериал во вселенной "Звездных войн". Одно из убедительных и сильных высказываний на тему тоталитаризма в высокотехнологичном мире. Здесь нет джедаев, световых мечей, люди здесь умирают, болеют и получают по шесть лет трудовых лагерей за то, что стояли рядом с митингом. В общем, актуальный фильм.
Вдвойне интересно наблюдать за психологией поборников крепкой руки и цепных псов режима, Имперской Службы Безопасности. А еще смотреть как в футуристичном ГУЛАГе заключенные выковывали военную мощь империи и собственноручно создавали оружие притеснения, подавления и подчинения себе подобных.
Думаю, если бы у Сталина было стихское имя, он был бы Дарт Сталин. Вполне себе убедительный темный властелин.
https://www.kinopoisk.ru/film/1209850/episodes/
❤1