Запись 11.0.

Всё чаще ловлю себя на мысли, что проект с Аэро изживает себя. Как рабочий инструмент он, возможно, ещё пригоден. Но как правая рука — абсолютно безнадежен. Дело не в физических изьянах и не в наивности. Дело в его тотальной, вязкой подчиненности эмоциям. Он позволяет чувствам управлять собой. Дисциплина в его исполнении существует лишь до тех пор, пока не вступает в конфликт с внутренним порывом. А я не могу позволить себе работника, чьи решения так легко искажаются под влиянием настроения. Наблюдение за беглецами требует стабильности. Работа с исходником — тем более. Рядом со мной должен быть не восторженный подросток, а прилежный исполнитель, способный держать себя в руках.

Я задумался о Флэше. Когда-то он был обнадеживающим в плане исполнения. Флэш не был преданным мне, он был сломленным. Работал на меня не по убеждению, а под гнетом обстоятельств. Но даже так, он справлялся с этим хорошо.

Кристалл всё ещё у меня. Революционеры не унесли его, для них Флэш просто исчез. Тем лучше для меня. После революции я распорядился изъять его и поместить в стазис-ячейку, которая с тех пор хранилась в моём кабинете. На случай, если однажды понадобится. И вот, похоже, что время настало.

Вернуть его к жизни технически несложно. Кристаллическая структура стабильна. Пушка, которую я использовал для его консервации, исправна. Но мне нужно время определиться, как вернуть ему волю к жизни и чем я заставлю его делать то, что мне требуется. В его сознании всё, ради чего он терпел, обернулось прахом. Останусь только я, как источник боли, вины и несвободы. Наивно полагать, что после воскрешения он кинется исполнять приказы. Скорее наоборот, первым порывом будет ненависть. Нужно продумать, как сделать так, чтобы он снова работал не против меня, а на меня. И не просто боялся, а понимал, что иного пути нет. Чтобы даже мысль о предательстве казалась ему бессмысленной. Он может считать меня врагом, но у него просто не будет иного выбора.

Пока я не готов к решению. Но чем дальше, тем очевиднее, что это будет лучшим выбором в
сложившейся ситуации.

Запись 12.0.

Провел первый запуск дрона на закрытой площадке. На расстоянии пяти метров обьект исчезает из визуального поля, а с десяти даже при знании траектории мне не удавалось распознать его на фоне стены. На двух метрах заметна рябь, но это допустимо, наблюдение будет вестись с высоты. Тепловой след в инфракрасном диапазоне слабый, рассеянный, практически сливается с окружающим фоном. Лидар городской системы не смог зафиксировать объект. По крайней мере, в открытом сегменте данных отметок нет.

Запись 12.1.

Собрал еще два экземпляра. Протестировал. Глаза режет, откалибрую завтра.

Запись 12.2.

Какое-то время я даже радовался, что №187 не перестает задавать мне вопросы. По крайней мере, это расширяло его словарный запас. Но сегодня во время теста он спросил у меня, сбрасывают ли люди кожу. Я начинаю сомневаться в том, стоило ли давать ему доступ в интернет.

Запись 12.3.

Решение принято. Я больше не возвращаюсь к сомнениям, они сильно тормозят меня.

Кристалл Флэша извлечен из ячейки и проверен. Никаких микротрещин, структурных сдвигов или следов деградации. Внутренняя решетка стабильна. Несмотря на все потрясения, он сохранился идеально. Почти как живой, только глубоко спящий. Я провел полную диагностику трижды. Результат один и тот же: объект готов к восстановлению.

План продуман. Не стану описывать его здесь во всех деталях, незачем фиксировать то, что должно остаться в голове. Достаточно сказать, что он учитывает и первичную дезориентацию, и возможную агрессию, и попытки побега. Всё, что Флэш сделает в первые минуты после пробуждения, уже внесено в систему допущений.

Для восстановления подготовлена изолированная камера. Внутри неё находятся проекционные панели для симуляции, датчики, микрофоны, стабилизаторы. Там же установлен контур обратной развертки, он вернет кристаллу человеческую форму. Процесс займет несколько секунд, но для самого Флэша, вероятно, будет ощущаться как пробуждение от глубокого сна.

Запись 12.4.

Процедура завершена. Я мог бы расписать её по минутам, но не вижу в этом необходимости. Важно лишь то, что восстановление прошло успешно. Объект вернулся в стабильное физическое состояние.

Обычно после восстановления клону требуется от нескольких часов до суток, чтобы тело перестало отторгать само себя. Аэро, например, после своей инициализации сутки не мог стоять без опоры и путал верх с низом. Флэш же адаптировался не более чем за минуту.

Первые минуты он действовал, как загнанное животное. Заметался по камере, пытался понять, где находится. Искал выход, выстукивал панели, пытался нащупать слабые места. Затем, поняв, что выбраться не удастся, сорвался на дрона. Машина выведена из строя, но это было ожидаемо.

К концу эксперимента объект перестал метаться. Агрессия сошла на нет. Я выключил дрон, приглушил освещение в камере и оставил его. Пусть подумает. Тишина — лучший собеседник.

В целом, я доволен. Фаза восстановления пройдена, первичная реакция снята, одиннадцатый удерживается в заданных рамках. План сработал.

Запись 13.0.

Ночь прошла. Я выспался, чего нельзя сказать об одиннадцатом. Записи с камер показывают, что Флэш за всё время в карцере так и не сомкнул глаз. Он не метался, как в первые часы, скорее проживал часы на автопилоте. Наворачивал круги по комнате. Пару раз принимал горизонтальное или сидячее положение, но уже через несколько минут поднимался, как будто сама мысль о неподвижности была ему невыносима. Попыток выбраться почти не было. Пару раз ощупывал стены, но уже без прежней паники, скорее по инерции, будто проверяя, не изменилось ли что-то.

Я решил не откладывать разговор. Включил связь, поприветствовал. Заговорил он не сразу. На мои вопросы отвечал неохотно, часто уводил тему в сторону, мрачно отшучивался и огрызался. Спрашивал, зачем мне вообще понадобилось вытаскивать его из небытия. Создавалось впечатление, что сам процесс речи для него сейчас тягостный. Я отвечал уклончиво, но не лгал. Ложь он бы почувствовал сразу, а мне пока нужно, чтобы он видел во мне стабильность. Я высказал условия для работы, однако однозначного ответа так и не получил.

Предложил ему еду. После реверса из кристаллического состояния тело требует ресурсов. Восстановление тканей, стабилизация обмена веществ, возвращение к нормальной работе внутренних систем. Всё это сжирает большое количество энергии, как после тяжелой операции. Сначала он, разумеется, огрызнулся. Заявил, что не возьмет ничего из моих рук. Потом предложил условие, что поест, если после этого я уберусь и оставлю его одного.

Я согласился. Впрочем, это итак совпадало с моим планом. Пусть поест, немного расслабится. Ему нужно пространство, чтобы переварить случившееся и привыкнуть к мысли, что его существование снова зависит от меня.

Ответ на вопрос!

"Ваш проект Аэро будет заменён на Флеша?"

Запись 13.1.

Аэро всё ещё мой подчиненный. И, вопреки всему, пусть им и остаётся.

Решение далось мне не сразу. В иных обстоятельствах я бы уже отправил его в утиль. Но сейчас он может пригодиться мне.

Флэш, безусловно, станет основной моей рабочей единицей. Но полагаться на него безоговорочно я не намерен. Слишком свежа рана, слишком зыбко его состояние. Он может сорваться, закрыться, сломаться в самый неподходящий момент.

Аэро в этой схеме может быть полезен. Его мягкотелость, пусть и была для меня обузой, в данной ситуации может сработать как стабилизатор. Они одной природы. Оба клоны, оба от одного исходника. Адаптация Флэша к существованию внутри Бобсока пройдет быстрее, если рядом будет кто-то, кто уже освоился. Даже если Флэш не проявит к нему тепла, само наличие рядом живого существа его же вида снижает остроту изоляции. Конечно, я не стану подталкивать их друг к другу искусственно. Но и мешать не буду.

Впрочем, всё это останется в силе лишь до тех пор, пока Флэш показывает результат. Если он справится сам, без посторонней поддержки, то необходимость в №187 отпадет быстрее. Пока же его существование всё ещё окупается. Пусть остается при деле и не знает, что из основного исполнителя превратился в опору. Так ему будет спокойнее.

Запись 13.2.

К вечеру я вновь вышел на связь с одиннадцатым. На этот раз уже без предварительных прелюдий. Его поведение мало чем изменилось с нашей прошлой встречи, однако было видно, как плохо на него влияет здешняя обстановка. Собственные мысли пожирали его изнутри, как я и рассчитывал. Именно это и делало его более податливым.

Он всё ещё не воспринимал диалог всерьёз. Позволял себе усмешки, реплики невпопад, порой просто молчал, давая понять, что не слушает. И все же мне удалось получить от него вымученное согласие.

Я решил встретиться с ним лично, чтобы вывести из карцера. Хотел видеть его реакцию на моё присутствие вблизи. И он не разочаровал.

Спустя пару секунд после того, как двери открылись, Флэш сократил дистанцию и бросился на меня. Его скорость действительно впечатляет, меня это радует. Но это было безрассудно. Защитное поле, активированное заранее, остановило его в метре от меня. Одиннадцатый врезался в невидимую преграду, сила столкновения сбила его с ног и он ушибся. Попыток больше не повторилось.

Затем я провел над ним полный медицинский осмотр. Стандартная процедура после реверса. Давление, рефлексы, реакция зрачков, элементарные пробы координации. Физически он в полном порядке. Даже слишком бодрый. Я успел забыть, насколько он невыносим вблизи. Минуты не проходит без едких комментариев. Но он хотя бы не сопротивлялся.

На лодыжку ему я закрепил браслет. Металлический, тонкий, почти невесомый. Но снять его практически невозможно. Внутри него установлен GPS-трекер, привязанный к моему мониторингу. Если объект окажется в запретной зоне, которую я определяю сам, браслет выпускает короткий разряд. Болезненный, но не травматичный. Флэш, разумеется, был от этого не в восторге. Судя по реакции, он долго ещё будет свыкаться с новым украшением.

Прежде чем проводить его в жилую секцию, я снова выделил ему ужин. Аппетит у него здоровый. Я бы сказал, даже слишком. Организм наверстывает ресурсы, потраченные при восстановлении. Впрочем, мне без разницы, я не собираюсь как-либо ограничивать его в еде.

На ночь запер его в новом жилище. Выдал мобильное устройство с ограниченным доступом, чтобы было чем занять руки и голову. Насколько я знаю, интернет ему раньше не был доступен в таком объеме. Поэтому не удивлен, что он его настолько заинтересовал.

Судя по камерам, одиннадцатый практически не отрывается от экрана. Интернет его привлёк мгновенно, как и любого, кто впервые за долгое время получил доступ к внешнему миру.

Запись 14.0.

Давно не открывал этот журнал. Судя по датам, с моей прошлой заметки прошло больше недели. Возвращение Флэша в рабочий контур спутало мой и без того плотный график. И вот, сегодня наконец выкроил свободное окно под конец смены.

Флэш неплохо справляется со своими рабочими обязанностями. Не скажу, что безупречно, но лучше, чем можно было ожидать. Он непокорен, резок, не слишком легок на подъем, однако приказы мои выполняет.

Они с Аэро всё же познакомились. Я намеренно не вмешивался в этот процесс, лишь наблюдал со стороны. Взаимодействие вышло предсказуемо натянутым. Одиннадцатый чересчур предубежден насчет моих сотрудников. Он даже не скрывает, что не доверяет Аэро. Его наивность и слепая вера в меня вызывает у него брезгливое недоумение. И, что скрывать, в этом мы похожи. В свою очередь №187 не желает оставаться с ним наедине, инстинктивно избегая потенциального конфликта. Он не умеет спорить и, похоже, до сих пор не понимает, почему его доброжелательность не вызывает ответной теплоты.

Тем не менее, за всю неделю они не проявили друг к другу открытой агрессии. Это уже немало. Похоже, эти двое смогут сосуществовать как коллеги, даже если и без взаимной симпатии.

Отдельно о наблюдении за сбежавшими клонами. Я провел серию разведывательных вылетов с использованием модифицированных дронов. Установил точное местоположение убежища беглецов. Они осели в девятиэтажном доме на восточной окраине той промзоны. Всего пятнадцать клонов. Возможно, больше, часть из них практически не выходит, и я сужу лишь по передвижениям. Живут, как я и предполагал, в тесноте. Квартира из семи помещений, в которой ютится такая толпа, это уже не жильё, а вынужденное общежитие.

Не смотря на это, они обрастают бытом, пытаются стать частью социума. Многие устроились на простые должности: грузчики, кассиры, помощники на складах. У некоторых появился личный транспорт и другое движимое имущество. Теснятся, как крысы в клетке, но при этом пытаются сохранять видимость нормальной жизни.

Запись 15.0.

Пару часов назад в своих публичных заметках №187 прямым текстом заявил, что планирует во второй раз покинуть границы разрешенной для полетов зоны, с целью слетать на реку. Не то что не скрывая, а даже не подбирая слов. Указал даже примерное время. Решил либо испытать меня, либо настолько уверен в своей безнаказанности, что перестал бояться последствий.

Честно, поначалу меня это заявление шокировало. Я начал всерьёз пересматривать программу его воспитания и пришел к выводу, что до сих пор был слишком мягок с ним. Однако отведенное время уже истекло, и ничего не происходит. С начала сегодняшней вылазки Аэро я следил за его местоположением. Маршрут стандартный, точки привычные, никаких отклонений. Он кружит по своему обычному сектору, всё как всегда. Либо он всё же отказался от этой бездумной затеи, либо готовится к чему-то более продуманному. Но не думаю, что стоит больше тратить своё время на его мимолетный бунт, который не факт, что будет реализован.

Запись 15.1.

Спустя час сорок минут с момента моей прошлой записи точка местонахождения Аэро замерла на крыше жилого дома на окраине сектора. Ничем не примечательная, даже не входит в его обычный маршрут. Локация слишком спонтанная, чтобы он сознательно выбрал её для столь продолжительного отдыха. Вывод напрашивается один: устройство было оставлено. Спрятано, вероятно, в вентиляционном коробе или за парапетом. А сам Аэро, освободившись от цифрового поводка, покинул дозволенную зону и направился к вышеупомянутой реке.

Когда он вернулся, я встретил его в холле. Поинтересовался, как прошел полет. Он начал мямлить, отвел взгляд в сторону. Пытался выстроить ложь на ходу, и у него это вышло из рук вон плохо. Навыки вранья у него настолько бездарные, что это почти неловко слушать.

Я не стал раскрывать карты. Выслушал, кивнул и отправил его спать. Завтра займусь этим инцидентом вплотную. Нужно решить, что делать с его своеволием. Воспитательные меры следует пересмотреть: прежний мягкий подход перестал быть эффективен ещё давно. Не понимаю, почему я не пришел к этому раньше?

Запись 16.0.

Посетил жилой блок 187-го с целью проведения разъяснительной беседы по факту вчерашнего нарушения. Клон был уведомлен о том, что его самовольная отлучка не осталась незамеченной. Мной был озвучен ряд претензий, касающихся как самого факта нарушения, так и общего уровня исполнительской дисциплины подопечного.

Мне известно, насколько значимо для него оправдать ожидания и выслужиться передо мной, ведь его приучали к этому всё своё существование. Я намеренно сгустил краски, обозначив его проступок как личное предательство. Однако вопреки ожидаемой покорности клон не принял наказание и воспротивился. Выходило у него жалко и неубедительно, но сам факт подобной дерзости просто недопустим, это выходит за всякие рамки.

Ввиду вышеизложенного было принято решение о введении дополнительных ограничений. На левую лодыжку 187-го установлен контрольный браслет, аналогичный ранее примененному к одиннадцатому. В его систему внесены параметры запретных зон с привязкой к суточному графику.

В ходе разбирательства браслет был продемонстрирован в действии. Клон отреагировал неадекватно, паникой, попытками снять устройство вручную и повреждением собственного кожного покрова. Разряд, примененный в демонстрационных целях, являлся минимальным по мощности и не представлял угрозы физическому здоровью. Его истерическая реакция была откровенно излишней, незачем было наводить столько шума. В связи с продолжением неконтролируемого поведения была применена повторная стимуляция, после которой попытки сопротивления наконец прекратились.

В качестве дополнительной воспитательной меры на данный момент клон изолирован в личной комнате.

Не знаю даже, что и сказать. Я не для того тратил время на его обучение, чтобы получать в ответ весь этот балаган. Если так пойдет дальше, придется пересмотреть целесообразность его содержания в принципе.

Запись 17.0.

Сентябрь в этом году пришёл раньше обычного. На улице моросит мелкий, нудный дождь, от которого даже в многослойной одежде не уберечься. Небо с каждым днем все серее, как будто намеренно делает атмосферу моих будней ещё апатичней. В такую погоду выходить из комплекса становится все менее симпатизирующей идеей. Но мне, впрочем, это вовсе незачем.

Запись 17.1.

В лаборатории холодно. Отопление ещё не включили, экономят. Надо отдать распоряжение, чтобы к завтрашнему дню температуру подняли.

Запись 17.2.

Получил отчёт от одного из внешних наблюдателей, что следит за городскими сводками. Ничего существенного. Промзона продолжает жить своей тихой жизнью, беглецы не покидают сектор.

Запись 17.3.

День закончился ничем. В смысле, не было ничего, что требовало бы запоминания. Рутина, проверки, расчёты, просмотр камер. Скучно, но это и к лучшему. Скука означает, что всё идёт как задумано.

Запись 18.0.

Возвращаюсь к теме, которую откладывал по причине более насущных оперативных задач. Речь пойдёт о клоне, который в период активной фазы экспериментов получил прозвище «Хельсинг». Номер 29, один из первых выживших и единственный, чьё поведение до сих пор не получило удовлетворительного объяснения.

Восстанавливаю хронологию: Финальная стадия испытаний проходила на открытой площадке. В контрольный момент на территорию проникла группа революционеров, с намерениями прервать эксперимент. Ситуация требовала немедленной изоляции и нейтрализации угрозы, однако я избрал иную тактику. Менее очевидную, но более эффективную с точки зрения контроля над экспериментом. Я сообщил ему, что вторгшиеся являются допельгенгерами, двойниками преследователями, избавиться от которых возможно единственным способом, прекратив собственное существование. Свежее сознание, не имевшее интструментов для проверки полученной информации, легко восприняло мои слова за действительность. Сразу после того, как №29 выстрелил в себя, один из клонов открыл огонь по дрону. Передача сигнала оборвалась, и я временно потерял своё зрение. Когда в воздух поднялся дрон, ни революционеров, ни тела не осталось. Кровь, и другие массы на асфальте присутствовали, но в объёме, несоразмерном характеру повреждений. Это уже тогда вызвало вопросы, на которые я не имел ответов.

Спустя несколько недель по косвенным данным наблюдения за беглецами было установлено, что №29 жив. Более того — в последствии он был интегрирован в группу мятежников, что говорит о сохранности не только всех физических, но и когнитивных функций.

Рана, которую он себе нанёс, по всем анатомическим параметрам была несовместима с жизнью. Тем не менее, он выжил. Вопрос в том, что именно позволило ему восстановиться? Аномалия? Нечто, что я упустил во время эксперимента? Или другие, скрытые резервы революцинеров? Пока у меня нет ответа, но этот феномен явно заслуживает изучения. Если существует механизм, позволяющий организму восстанавливаться после повреждений такого масштаба, его необходимо изолировать, описать и, при необходимости, воспроизвести.

Запись 19.0.

Продолжая фиксировать данные по клону №29 я пришел к выводу, что его стиль жизни определенно заслуживает отдельного описания.

Итак, начну с того, что проживает он не с основной массой беглецов, а при церкви, расположенной на границе их сектора, там же, где и работает. Формально он, конечно, в составе группы, но фактически держит с ними постоянную дистанцию. Я не знаю, чем вызвано подобное поведение, но полагаю, что те имеют трудности во взаимодействии с Хельсингом.

График его активности инвертирован относительно человеческой нормы. Клон просыпается ранним вечером, ближе к закату, и отходит ко сну на рассвете. Днём его активность минимальна либо отсутствует вовсе. Причем, судя по косвенным признакам, режим добровольный и, более того, комфортный. Никаких внешних факторов, объясняющих подобный распорядок, я не обнаружил.

Функционал №29 в церкви ограничен бытовым обслуживанием. Он зажигает и гасит свечи, подметает полы, выслушивает прихожан. Мелкая рутина, не требующая интеллектуальных усилий. Отдельно отмечу род его занятий, который настоятель в разговорах обозначает как «охоту на нечисть». Насколько я понимаю, речь идёт о деятельности, относящейся скорее к области фольклора, нежели к прикладной науке. Но могу предположить, что эта его «охота» представляет из себя не более, чем ритуальные практики, связанные с освящением помещений и прочими символическими жестами. По сути, психологическая помощь лицам с неустойчивой психикой, облечённая в форму традиционного обряда.

Тем не менее, я не стану полностью игнорировать его активность. Аномалия, позволившая ему выжить после несовместимого с жизнью ранения, может быть связана с его нынешним образом существования.