А ведь мы обещали, что с возвращением Камилы у фигурного катания точно прирастет аудитория.

Начинаем с прироста засчет долбоебов!

Какой смех в интервью Окко выдала шестая наших сердец Аделия Петросян.

Приблизительно так же комично было бы, если бы некто Саша Батраков из «Локомотива» заявил:

«Пока не понимаю феномена Усмана Дембеле. Понторез какой-то».

Или тренер «Балтики» Талалаев такой: «Пока не понимаю феномен Барселоны. Квадратики-хуятики. Нормальные мужики лупят мяч на трибуну, это спорт все-таки».

Или дети с клюшками из молодежной команды пензенского «Дизеля»:

«Пока не понимаю феномен Макдэвида. И Маккинона. Но понимаю феномен Макдональдса, с детства за него».

Здесь все осложняется тем, что Аделия и Алиса не где-то в разных лигах, а буквально недавно соревновались друг против друга на Олимпиаде. В этом смысле единственный феномен, который нужно понимать Аделии (другие она пока, видимо, в своем юном возрасте не переваривает) – в том, что она проиграла чемпионке почти 13 баллов.

Но вместо того, чтобы поискать недостатки в своем катании (каких, мягко говоря, достаточно), Адель решила на вайбах 50-летней тетки с цветочками в профиле начать перевоспитывать Алису интонациями про то, как правильно относиться к спорту и дисциплине. Спасибо, что не «с высока прожитых лет», как Алина Загитова.

Наверное, такие пассажи ок – для тренера, комментатора, журналиста, ведущего подкаста.

Но для спортсмена, который продул – откровенно убого. Ни каблуками, ни кулаками после драки как-то не машут.

Не представляю себе такого ни от Лью, ни от Сакамото, ни от какого-либо более-менее респектабельного спортсмена. Думаю, слегка погано выглядела бы Юля Липницкая, если бы после индивидуальных соревнований в Сочи решила бы порассуждать о феномене Сотниковой и козырнуть своим правильным отношением к спорту, в отличие от. Набрасывать на тех, кто тебя обыграл – это просто не стильно и откровенно слабо. Дурной тон.

С таким менталитетом вряд ли можно добиться больших успехов в спорте.

«Мы убрали все спортивные рамки, оставив лишь магию катания» – провозгласил Алексей Ягудин перед стартом «Русского вызова», что, конечно же, было неправдой. 

Традиция хореографии «Русского вызова» чем-то похожа на традицию русских мелодрам: где собирают остросоциальный конфликт, трагедию маленького человека, слезодав, хтонь, страдающие лица влюбленных, смешивают и швыряют зрителю в лоб. Что, может, и предполагает какую-то магию, но не катания. 

Поэтому разбирать катание, в общем-то, нет смысла, а есть смысл разгребать месседжи, в парад которых и превратился очередной турнир шоу-программ. 
 
Матвей Ветлугин решил посвятить программу паралимпийцам. 

Бойкова и Козловский – недопуску российских спортсменов на международные соревнования. 

Софья Муравьева – пацифизму (смело! это из-за Ирана?)

Елизавета Туктамышева – феминизму (смело! это точно из-за Ирана!)

Настойчиво требовали мурашек от зрителей переполненными клише для парных постановок программы Степановой и Букина, Синициной и Кацалапова, Волосожар и Транькова.

Прямо перед носом Михаила Коляды, автора хорошей версии «Белого ворона», Камила Валиева презентовала не очень хорошую версию «Белого ворона» – судьи оценили, ведь она олимпийская чемпионка наших сердец.

Дима Алиев вспоминал чудное мгновение под известное стихотворение Пушкина из колонок (вероятно, в случае Димы гением чистой красоты выступала эпоха его вожделения российских соревнований, на которые у него с некоторых пор, как мы знаем, нет вдохновения). 

Счастье, что переизбыток драматических контекстов разбавляли Мишина и Галлямов в образе бухгалтерии на корпоративе под соответствующие композиции, Алина Загитова – чем-то странным (говорят, это был фолк, ну держите в курсе), Петр Гуменник в образе «Терминатора» (к слову, Петр невероятно стабилен и в таком параметре: он продолжает заходить мне раз в год – машина!), Тарасова и Морозов – забавнейшим воспроизведением образов из «Ну, погоди!» (воспроизвели даже оторванную штанину волка!), чей танец удостоился выхода на лед Александра Когана, вручившего волку почетный огрызок (правда Алексей Ягудин потом вручил Владимиру Морозову кое-что более весомое).

Если наконец вырубить иронию, 5 кратких и не слишком бесспорных выводов:

1. Переставать страдать в номерах наши фигуристы, по большей части, не собираются. Что не удивительно – ведь даже тема «Хорошее настроение» собрала в прошлом сезоне немало драм.

2. Хореографы настойчиво воспринимают шоу-программы как пространство для сюжета, сценария, жестов, пантомимы, формулировок (в том числе в стихотворной форме), шаблонов – в общем, всего, что узнаваемо. Но не как пространство для абстрактного танца, импровизации, демонстрации хорошего конька или перфоманса, где форма не раздавлена весом содержания. Театральщина на полную мощь. Является ли это простой или сложной версией искусства? Каждый ответит сам.

3. Как же хороша Василиса Кагановская в «Призраке Оперы», тем не менее. Понимаю Антона Сихарулидзе. Хотя понять его сегодня было чрезвычайно сложно.

4. Фигуристы (а точнее фигуристки) героически используют лед для активизма. В 2026-м способов на большую аудиторию выразить несогласие с чем-либо осталось совсем немного (все же ковидные ограничения), однако надпись «PEACE» над пацифистским лого на груди девушки в прайм-тайм Первого в субботу – это и правда сильно. А заклеенный рот Туктамышевой – то, как многие из нас чувствуют себя прямо сейчас, пока у них подвисает телеграм.

5. Сам соревновательный сюжет который год имеет скорее игрушечный, комплиментарный формат, где оценки лишь способ оцифровать активность слезных желез, восторги, охи и ахи, сказанные арбитрами в микрофон или показанные в объективы камер: в этом случае фигурное катание хотя бы не притворяется, про что оно на самом деле. В этом смысле вряд ли победа Петра Гуменника что-то означает (разве что то, что «Терминатор», конечно, намного лучше «Онегина». Либо нет).

В целом, было не скучно. Разве что местами. Неплохо для окончания сезона!