Этюд #20

Расскажите про какое-то убеждение героя — мировоззренческое, политическое, социальное. Можете брать за основу собственные убеждения. Также можно показать, как это убеждение проявляется в реальности.

В последний раз я встретил Жанну на паспортном контроле во Внуково. Признаюсь, я не сразу узнал ее со спины: пуховики превращают самый отчетливый силуэт в нечто мультяшное, лишенное пола и пропорций. Но тогда я впервые увидел, чтобы пограничник при проверке документов расхохотался, и все сложилось — никто в радиусе десяти метров от Жанны не мог оставаться серьезным, даже если это запрещалось должностной инструкцией.

Я догнал Жанну возле дьюти-фри, и мы провели полчаса до ее вылета — разумеется, куда-то в теплое, радостное место — дурачась и рассказывая сплетни. Я отчаянно не выспался и совершенно не хотел лететь в Минск, тем более утренним рейсом «Белавиа», где на завтрак приносили самый грустный бутерброд на свете: черный сухой хлеб с майонезом и увядшей ветчиной, из-за бездарности которой хотелось обратиться в вегетарианство.

Но Жанна отказывала людям в тяжести. Все ее общение происходило в воздушном, искрящемся регистре, превращая жизнь в нечто среднее между детской игрой, весенним вальсом и вдохновенным пушкинским баловством. Она сказала однажды, что все взрослые — совершенные дети до самой старости, и все лишнее, серое, грузное и заскорузлое (она действительно использовала это слово!) можно попросту игнорировать. Думаю, если бы мы поговорили еще полчаса, то ни в какой Минск я бы не полетел, и тем же вечером мы бы пили кокосовую воду у моря. Но я сумел ускользнуть из наваждения, потому что дела, и потому что неудобно, и потому что в следующий раз обязательно, да еще и будет дешевле — полный дурак, конечно, что тут еще скажешь.

Я решил замедлить этот телеграм-канал. Теперь задания будут появляться два раза в неделю, по вторникам и пятницам. Сначала хотел сделать по понедельникам и четвергам, но подумал, что никто не любит дополнительные задания в понедельник.

Во-первых, я собрал и проверил на себе 20 заданий. Этого уже достаточно, чтобы делать на их основе некоторые другие штуки, на которые пока нет времени. Писать и публиковать отрывки ежедневно оказалось очень интересным опытом, но хочется успевать писать что-то еще.

Во-вторых, хочется посмотреть, пойдет ли на пользу этюдам, если их успевать редактировать, а не только придумывать и писать. И, возможно, это поможет большему количеству людей делиться тем, что получилось.

Оставайтесь, будет интересно. И пишите комменты, конечно же!

Короткие правила хорошего текста от Курта Воннегута.

1. Найдите тему, которая вас волнует.
2. Но не несите лишнего.
3. Не усложняйте.
4. Сокращайте без жалости.
5. Говорите собственным голосом.
6. Пишите то, что хотите сказать.
7. Пощадите читателя.

Не смог сразу найти первоисточник, но у Воннегута есть одноименная книжка «Pity the Reader: On Writing With Style», так что я верю, что это действительно его советы.

Тренировка #21

Вытяните от одной до пяти карт. Придумайте историю с выпавшими вам элементами сюжета. Порядок карт не важен; если полный текст получается длинный, можно написать синопсис.

Страница с картами: https://mkalashnikov.com/writingroom/rodari/

Я взял набор карт из книжки «Грамматика фантазии» Джанни Родари, а он, в свою очередь, использовал для них классификацию сюжетов волшебных сказок, сформулированную Владимиром Проппом.

Почему я настаиваю именно на картах Проппа? Казалось бы, можно использовать и другие элементы игры, тоже сделанные с выдумкой, можно взять наугад несколько иллюстраций или выудить несколько слов из словаря. На мой взгляд, преимущества «пропповских карт» очевидны: каждая из них — целый срез сказочного мира; для детей, хоть сколько-нибудь приобщенных к сказкам, к сказочной лексике, к сказочным темам, в одной такой карте звучит полифоничный хор волшебных голосов.

У кого-то сайт может не открываться (у меня самого через раз сегодня), я в комментариях выложу перечень элементов сюжета из книжки.

Этюд #21

Вытяните от одной до пяти карт. Придумайте историю с выпавшими вам элементами сюжета.

Карты: Наказание антагониста, Трудные испытания, Прибытие домой

— Ты украл? — преувеличенным басом спросил Сережа.

Пинька кивнул, а затем выворотил карманы своих шорт, показывая, что там ничего нет.

Сережа сжал кулаки; Пинька заметил движение и поднял руку, закрывая лицо. Но не бежал. Он был готов, что его побьют. Сховал бумажки где-то в мусоре, не иначе.

Сереже стало мерзко от себя. Какие были варианты вернуть деньги? Бить Пиньку каждый день? Этим уже занимался отец Пиньки. Может, кто-то еще, судя по ссадинам и синякам на тонких загорелых предплечьях. Он разжал кулаки.

— Ты обедал? — спросил он у Пиньки.
— Тебе-то что, даун, — окрысился тот, тараща глаза.

Сережа повернулся и пошел полубоком, держа Пиньку в зоне видимости. Вдруг стало стыдно за внезапную жалость, но ладно, пусть живет, крысенок. Зато ему пришла идея получше.

***

Сережа вернулся домой и с порога, не снимая сандалий, громко заявил:

— Мама, это я взял у тебя из кошелька деньги. У нас во дворе есть мальчик, у него плохая семья. Я дал ему денег, чтобы он поел.

Мама растерялась, как он и рассчитывал. Наверное, даже еще не заметила пропажу. Вечером они с отцом пошушукались в спальне и решили все же его наказать: не разрешили гулять во дворе неделю. Сережа видел, что отцу неудобно это произносить, и что теперь наверняка ему при первом случае что-нибудь подарят или сводят в кафе.

Перед сном он пересчитал бумажки, вложенные в прошлогоднюю тетрадку по математике. В тот день Сережа окончательно понял, что если убедительно врешь, то можно делать все, что хочется.

Тренировка #22

Подслушайте фразу любой длины. Где угодно: на улице, на работе, можно даже в видео. Желательно, чтобы фраза обратила на себя ваше внимание: необычно звучала, обладала колоритом или образностью. Напишите текст, где кто-то ее произносит.

Захотелось продолжить мысль из рассылки:

Исследование показало, что ИИ уже превосходит среднего человека во многих креативных задачах. Но при этом топ-10% людей по-прежнему сильно опережают ИИ, особенно в сложных творческих заданиях. Это, кстати, не такая уж высокая отсечка, что-то вроде продвинутого любителя — процент людей, которые профессионально занимаются творческими задачами, наверняка меньше.

Я всю жизнь изучаю, чем интересное отличается от неинтересного, и подтверждаю — нейронки плохо чувствуют эту разницу. При сжимании текстов они всегда выбирают очевидное, а не неожиданное (поэтому мою рассылку пока не заменят). Анекдоты или вопросы «Что? Где? Когда?» для них по-прежнему более сложная проблема, чем решение задач международных олимпиад.

Встретил объяснение, почему так получается, но добавлю именно с точки зрения творчества. Интересное всегда надо выкапывать, выстругивать, доворачивать. Замечать неожиданные детали, находить внезапные параллели, придумывать в меру странные фразы и повороты. Причем и в рамках большого текста, и в деталях: в хорошей литературе что-то ценное может быть в каждом абзаце и даже в каждом предложении. Я стараюсь добавлять хотя бы несколько капель интересного в каждый этюд в этом канале.

Но у меня есть прием, как использовать ИИ для творческих задач. Просишь придумать десять разных вариантов, смотришь на результат, говоришь про себя: «Боже, какое говно». И в этот момент иногда становится ясно, в какую сторону надо идти, чтобы было хорошо. Я так делал пару раз для заданий этого канала; в моем итоговом варианте не было ничего из того, что сделала нейронка, но это неплохой способ сдвинуться с места.

При этом я считаю, что нейронки — чудо из чудес, ими можно проверять опечатки и в целом использовать по назначению: например, как самую магическую справку в мире. Просто их интеллект другой, а нам желательно работать над нашим, человеческим. Писать интересные тексты, например.

Этюд #22

Подслушайте фразу любой длины. Напишите текст, где кто-то ее произносит.

Март выдался бесконечным; снег таял по утрам, но его не становилось меньше.

С 9:30 утра шел тренинг публичных выступлений. Понедельник, никто не выспался, кроме откровенных сволочей.

Лина слушала лектора в четверть уха. В ее голове переключались сто тысяч открытых вкладок браузера. Мысли мелькали вспышками: то про новые зимние ботинки, то про зубного, то про то, где она будет жить через тридцать лет на пенсии; ни одна из них не касалась публичных выступлений.

Когда стало совсем душно, наступил перерыв. Толпа ушла пить едкий как лекарство кофе из термоса, похожего на мусорное ведро, и есть песочные корзиночки с лососем. На сером ковролине остались беспорядочные стулья и случайные люди, словно выброшенные прибоем.

Лина сгорбилась в углу, перечитывая чаты. Щавровский встал, потянулся руками к потолку, посмотрел за окно, а потом к чему-то прислушался, раскрыв глаза пошире.

— Музыку дают, — произнес он мечтательно.

Лина посмотрела на него с внезапной ясностью. Она раньше не замечала, что у Щавровского есть черты лица. Подбежав к окну, она увидела, как во дворе офиса возводят деревянную платформу для вечернего корпоратива; без декораций сцена напоминала место публичной казни. Одинокая женщина сидела на пластиковом стуле и играла на виолончели, зажатой между широко расставленных ног в серых джинсах. Лина не знала, что это за музыка, но от ее бархатистых извивов хотелось поменяться местами с этой виолончелисткой, немедленно и навсегда.

Тренировка #23

Сегодня у нас задание Урсулы Ле Гуин из ее книги Steering The Craft. У него два варианта; лучше взять тот, который меньше похож на то, как вы обычно пишете.

Вариант 1.
Напишите текст, используя предложения не более чем из 7 слов. В каждом должно быть подлежащее и глагол.

Вариант 2.
Напишите текст, состоящий целиком из одного большого предложения.

Для первого варианта можно взять напряженное, интенсивное действие — например, рассказ про вора, который забирается в комнату, где кто-то спит. Во втором случае очень длинные предложения подходят для мощных, захватывающих эмоций и для того, чтобы одним махом собрать вместе множество персонажей. Можете попробовать рассказать о семейных воспоминаниях, настоящих или вымышленных; например, об истории за обеденным столом или в больничной палате.

Этюд #23

Напишите текст, состоящий целиком из одного большого предложения.

В первое ясное воскресенье марта отец объявлял о пришествии весны; по их с мамой обычаю, вслух ничего не произносилось, но смена сезонов чувствовалась, когда я еще не успевал открыть глаза: хлопали рамы, впуская в дом льдистую свежесть, натужно ревел пылесос, вещи в доме скрежетали, хрустели и разлетались по углам от разгула застоявшейся за зиму жизненной силы отца; старший брат в это утро затыкал уши, накрывал лицо подушкой и оставался до полудня на верхнем ярусе нашей кровати, а я, напротив, выбегал навстречу обновительному сумбуру и начинал суматошно сортировать по кучкам вещи, не успев даже умыться; затем мама ставила на стол яичницу с колбасой, которую никогда не готовили зимой, я уплетал свою порцию с хлебом и бежал шерудить дальше, весь переполненный свободой и счастьем от того, что все оживает и движется к лету; а вечером мы вдвоем с отцом — он в расстегнутой куртке, я с шапкой в кармане — выносили на дальнюю мусорку пакеты старых вещей, и однажды он сказал мне, как обычно мимоходом и шутливым голосом, что он впускает в мир весну для мамы, и чтобы я учился создавать праздник и чудо из любой мелочи, даже из чуть потеплевшего ветра, для всех тех, кого полюблю в будущем — ну и для мамы, конечно же, тоже.

Тренировка #24

Объясните, как что-то устроено. Это может быть принцип работы вещи, сложившийся порядок, описание процесса. Из текста должно быть понятно, кто и кому это объясняет.

Как писать, когда не знаешь, что писать

Обычно я понятия не имею, что делать, когда берусь за очередное задание из этого канала. К счастью, у меня приличный опыт ситуаций, где непонятно, с чего начинать; помогают приемы, которым я научился на работе (за всю жизнь) и в занятиях импровизацией (недавно).

На работе я начинаю со сбора любой информации и примеров, как задачу уже делали другие люди. Например, для задания с одним длинным предложением я поискал примеры таких мест у Набокова. Я часто подглядываю в книжки, которые в этот момент читаю, но Паустовский оказался неподходящим помощником:

Я пишу, может быть, слишком короткой фразой. Отчасти потому, что у меня застарелая астма. Я не могу говорить длинно. У меня на это не хватает дыхания. Чем больше длинных фраз, тем тяжелее одышка.

Импровизация же учит, что можно начать от чего угодно — от буквы, слова, жеста. Поэтому я записываю все подряд, что приходит в голову. Слова, темы, наблюдения, какие-то образы. Тут, например, сохранилось в черновиках такое (второе честно подсмотрено у Паустовского):

Предложение из письма, где кто-то старый что-то советует

Описать удивительный праздник в приморском городе

Поскольку задания учебные, персонажи и сеттинг выходят условными, часто очевидными. Легко писать о том, что не требует ресерча и напряжения фантазии, про детей, абстрактную семью, все что вокруг: погоду, офис, город. Иногда мне хочется усложнить, попробовать другой голос, жанр и тему, но в целом это не обязательно.

Во второй фазе пишется сам текст. Тут главное начать писать, и куда-то оно все вырулит. Иногда вообще не туда, куда представлялось; к счастью, жанр позволяет. В этот раз, например, тема праздника видоизменилась, а конец вообще написался сам собой.

А дальше как обычно: дать тексту подышать, пройтись по нему рубанком и наждачной бумагой. Почти всегда возникает мысль, что получилось пошло и скучно, но я ее сдерживаю: мы тут тренируем в том числе смелость делиться несовершенным.

Может, кому-то этот подход будет полезен. Ну и делитесь своими приемами и наблюдениями, конечно же.

Этюд #24

Объясните, как что-то устроено. Это может быть принцип работы вещи, сложившийся порядок, описание процесса. Из текста должно быть понятно, кто и кому это объясняет.

— А сейчас мы покажем резидентов нашего стартап-холдинга, — оживился Герасим, поправив пятерней выгоревшие лохмы. На стене висело расписание чемпионата мира по футболу в ЮАР. Почему-то густо пахло сеном.

Паша достал из заднего кармана шорт желтый блокнот и толстую ручку с четырьмя стержнями. Герасим спрыгнул со стола и пропустил Пашу вперед. Молчаливая высокая девица в черных мартенсах — вроде бы Маша? — зашагала за ним.

За углом возник коридор со множеством дверей с номерами. Из окна в конце коридора открывался вид на Третье транспортное кольцо.

— Слышите? Нам повезло. Ребята из «Линды» проводят тесты по пятницам.

За дверью номер восемь кто-то надсадно орал песню про батарейку.

— Сегодня мы наблюдаем за поведением программиста в дикой природе, — голосом Николая Дроздова произнес Герасим. — Обратите внимание, как он привлекает самку трелью, переходя с «ия» на «иё».

— БАТАРЕЙКА! — заунывный рев достиг апогея и стих.

— Это Валера, — пояснила Маша. — Раньше он делал умный поисковик по фильмам.

— А кажется, что глупый поисковик по песням, — Паша заразился настроением Герасима. — И в чем тут стартап? В том, что программисты поют? ВИА «Треск клавиатуры»?

— «Линда» — это автотюн нового поколения, — с некоторой гордостью произнес Герасим. — Петь очень сложно; люди страдают, что не попадают в ноты. В России, как мы выяснили, поют особенно плохо, потому что много простужаются в детстве. Рынок огромный.

— Для караоке делаете? — спросил Паша, переключив ручку на красный цвет.

— В реальном времени работать сложно, но мы стремимся. Босс хочет улучшать тембр, чтобы Валера пел как Леди Гага. Но это все на стадии концепта, технологии не готовы. Пишите в своей статье, что Леди Гаге ничего не угрожает.

Нет ничего естественного в том, чтобы писать, кроме привычки считать, что это естественно. Так происходит из-за ложной аналогии с речью.

У людей есть языковой инстинкт, но нет инстинкта писателя. Разница между тем, чтобы говорить и писать, такая же, как между тем, чтобы дышать и хорошо петь.

Верлин Клинкенборг, Several Short Sentences About Writing

Клинкенборг дальше рассуждает о том, что текст, который выглядит легким и ясным, никогда не пишется легко и ясно. Скорее наоборот, чем тяжелее и тщательнее работал автор, тем легче и естественнее получается текст.

Тренировка #25
Придумайте идею книги, завязанную на некоторой ситуации. Раскройте ее в таком формате:

1. Предпосылка (завязка, мини-питч) — предложение или абзац; может быть как описание книги в онлайн-магазине, завлекающее и формулирующее некоторое обещание читателю.
2. Эпиграф
3. Первый абзац.

Откуда взялось это задание: я подписан на блог (настоящий блог, прямо из девяностых) фантаста Джона Скальци, и у него есть рубрика The Big Idea, где авторы рассказывают про свои книги. В посте про роман Pinky Swear писательница Даниэль Жерар рассуждает, как начинаются триллеры, и о том, что ее захватила ситуация, которая пришла ей в голову:

Pinky Swear — история про женщину, чья лучшая подруга согласилась быть для нее суррогатной матерью, но за четыре дня до родов исчезает.

Идея может быть любой, не обязательно изящной — недавняя книга Скальци основана на том, что Луна превратилась в гигантскую головку сыра.

Этюд #25

Придумайте идею книги, завязанную на некоторой ситуации.

Человечество охватила эпидемия: люди впадают в апатию и ничего не хотят делать. Единственное средство — чтение хорошей литературы, но мировое наследие иссякает. Чтобы спасти жену — блестящего книжного критика, прочитавшую все шедевры на свете — заслуженный журналист вступает в отчаянную игру со словом, стремясь написать первый в жизни роман.

***

Смысл жизни заключается в беспокойстве и тревоге.
Александр Блок

Белый лист не бывает абсолютно белым: самая дорогая бумага имеет текстуру, на самом современном экране есть пылинки и разводы. В этих неоднородностях Ипатову мерещились мрачные силуэты, пятна Роршаха, которые вот-вот готовы были сложиться в гравюру, но так и не обретали смысл и растворялись, словно ненастные облака. Второе утро подряд он сидел с ручкой в руке над открытым блокнотом, а еще четыре дня до этого перебирал текстовые редакторы: гугл-документы, записки макбука, программы, которые блокировали остальные приложения, оставляя тебя во власти гигантского мигающего курсора. Шел шестой день без единой написанной строчки, внутри ныло позорное желание уйти на кухню, сожрать что попало, достать телефон из холодильника и сесть рядом с Ниной на диван, с которого она почти не поднималась последний месяц. Ипатов увидел свое красное, плохо выбритое лицо в отражении оконного стекла, и ему захотелось дать себе пощечину. Что-то от этой мысли вдруг щелкнуло в голове, он досчитал обратным отсчетом от пяти до одного и кривым, нетренированным почерком выдавил на бумаге шесть слов, морщась от того, какими уродливыми они рождались на свет.

«Белый лист не бывает абсолютно белым».

Тренировка #26

Напишите о том, что вас недавно удивило. Это может быть событие вашей жизни, интересная история или факт, даже мем. Можно рассказать от себя, можно поместить в какой-то сюжет.

Так, я дочитал наконец воспоминания Паустовского «Повесть о жизни», впечатлен и периодически буду делиться впечатлениями (у меня десятки экранов заметок). Чтение заняло несколько месяцев параллельно с другими книжками, и ощущение финиша напомнило, как я когда-то досмотрел с самого начала все сезоны «Секретных материалов». Чем коварны электронные книги — не всегда понятен их объем; я начал читать и вскоре с недоумением заметил, что первый процент книги тянется уже двадцать страниц. Решил проверить — да, это шесть повестей в одной книге, больше двух тысяч страниц.

Книжки страшно увлекательные и местами крайне остросюжетные (сцена с бронепоездом Махно — одна из самых жутких, что я читал, невозможно забыть, даже если хочется). Паустовский рассказывает чуть ли не про всех литераторов и деятелей начала века, постоянно меняет экзотические локации и регулярно оказывается по разным причинам на волосок от смерти. Много грустного, много смешного и очень-очень много любопытных фактов, невероятных историй и других интересностей.

Ну и, наконец, не просто так Паустовского любили включать в школьные диктанты. Я до того, как прочитал эту книгу, не мог назвать ни одного его произведения и даже не знал, что Паустовского трижды номинировали на Нобелевскую премию. Теперь понял, почему: у него чистый, искрящийся, разнообразный русский язык, удивительная внимательность к деталям, а главное, очень много любви — к местам, людям, разнообразным природным явлениям. Особенно к последним, я бы сказал.

Поскольку канал про то, как и зачем писать, вот вам такой отрывок:

Помню, как долго и без заметного успеха я подгонял свою жизнь к главному направлению — к писательству. Я думал, что я должен узко и беспощадно, даже аскетически, подчинить этой цели все мои силы и все время, до последнего дня, не тратя ни часа на отклонения.

Но сколько я ни стремился к этому идеалу поведения, он усколь­зал и вытеснялся «злобой каждого дня». Жизнь брала меня в плен. Я с трудом сопротивлялся ее свободному ходу, пока в одно прекрасное батумское утро вдруг не бросил единоборство с самим собой.

<...>

Я развивал перед Мишей свою идею о никчемности жизни, не подчиненной заранее задуманной цели, и о том, что к этой цели надо заставлять себя идти без всяких отступлений. Миша ел барабульку и, прищурившись, поглядывал на меня. По всем признакам он начинал сердиться.

— Зануда! – вдруг сказал Миша спокойно и решительно.
— Кто зануда? – спросил я. Сердце у меня дрогнуло от дурного предчувствия.
— Как кто? Ты! Ты и есть зануда. Если, конечно, верить твоей косноязычной философии. Ты опубликовал ее впервые. Пойми ты, гимназист восьмого класса, – не вешай себе на шею ярмо. Эта твоя блажь, должно быть, от малярии. Она у тебя индийская и ударила тебя микробами йогов. Живи вольно, легко, и чем легче, тем лучше. И не подгоняй свою жизнь к тому скучному образцу, который ты выдумал. Все это бред и так же нужно тебе, как собаке боковой карман. «Доверяй жизни», – как напыщенно говорили хрычи, старые писатели, а к своей цели ты все равно придешь.
— Какой цели?
— Господи Исусе! — закричал Миша. — Или ты уже раздумал быть писателем? Поменьше рассуждай, это не твое дело, а побольше смотри и удивляйся!
Никогда еще Миша не говорил со мной так сердито.

Я поверил ему. Очевидно, я давно хотел услышать от кого-нибудь эти слова. Назойливая тяжесть, навязанная самому себе, исчезла. Я вдруг почувствовал, как тонкий, не толще нитки, запах холодных кистей винограда «изабелла» проникает сквозь щели рассохшихся оконных рам на террасу и осторожно щекочет мои губы. Я засме­ялся.

Этюд #26

Напишите о том, что вас недавно удивило.

В ходе экспедиции «Аполлон-17» астронавт Харрисон Шмитт — последний на сегодня человек, который ступил на поверхность Луны — обнаружил у себя аллергию на лунную пыль. Он описывал это как «лунную сенную лихорадку»: чихание, красные глаза, раздражение горла.

Некоторые считают это забавным: надо же, из двенадцати уникальных людей, прошедших суровые медицинские тесты, нашелся один с настолько редкой чувствительностью.

На практике все гораздо хуже. Шмитт, как геолог, просто оказался первым, кто провел рядом с лунной пылью достаточно времени.

Лунная пыль — минерал-маньяк. Она исключительно мелкая, тоньше муки. Она обладает электростатическим зарядом, из-за чего липнет к скафандрам, приборам и коже. Она содержит активные вещества, поэтому окисляется на воздухе, и, как говорил Шмитт, пахнет стреляным порохом. Ее крайне сложно счистить, плохо помогают даже щетки.

А еще она исключительно острая. На Луне нет ветра и воды, и острые грани песчинок никогда не стираются. Мелкие лезвия проникают в кожу, раздражают слизистые оболочки химическими реакциями и благодаря своему размеру проникают глубоко в легкие. Шлемы и скафандры начинают повреждаться даже от недолгого контакта с пылью.

Луноходы ездят по трехметровому слою измельченной стекловаты.

Все в космосе хочет нас убить.

Тренировка #27

Опишите здание, территорию, пространство так, чтобы передать состояние рассказчика. Эмоцию, особенность здоровья, психическое заболевание. Упоминать явно это состояние не следует.