Именно Энди Саммерс, гитарист The Police, познакомил нас много лет назад. В 1977 году Энди привез нас со Стюартом в Мюнхен для работы с одним необычным композитором. Шунеру требовались музыканты для участия в шоу, которое он создавал.
Группа только-только собралась, и мы отчаянно нуждались в деньгах, чтобы поддерживать жизнь в наших, казалось, несбыточных мечтах о славе. Поэтому, предложение поработать пару недель в Германии с (как это называл Энди) «мультимедийной феерией с лазерами, цирком, роком, классической и электронной музыкой, а так же артистами балета и мимом» показалось нам слишком уж любопытным, чтобы от него отказываться. К тому же, платили достойно.
Мы полетели первым же рейсом. Не вполне понимая, что нам предстоит, мы тем не менее были воодушевлены. Изысканная светскость Эберхарда, его старомодный немецкий романтизм и убежденность в том, что современная жизнь все еще может быть полна приключений, глубоко меня вдохновили, ведь он казался человеком, будто бы родившимся не в свое время.
Изначально Эберхард нанял меня лишь как басиста, но, услышав как я пою, он заинтересовался моим голосом, разглядев в нем, по его же словам, «нечто уникальное» — характерный тенор, пусть и не поставленный профессионально.

Мы по-настоящему сдружились. Стюарт всегда был неугомонным и невероятно энергичным — молодой светловолосый парень с поразительно широким кругозором интересов, стремившийся узнать все о Бали. Его увлекали балийские полиритмы. Он действительно самый сильный и лучший барабанщик из всех, кого я когда либо встречал. Он буквально взлетал на сцену, а затем с невероятной силой обрушивался на свои барабаны. Эта энергия исходила изнутри совершенно естественно — в ней не было той натужной мощи, присущей многим рок-н-ролльным барабанщикам.
Стинг был интровертом, застенчивым м сдержанным, но уже тогда был уверен, что идет по пути к успеху. Он никого к себе не подпускал. Мы часто вместе слушали классическую музыку, он хотел понять ее структуру. Позже, когда мы встречались уже после распада The Police, мы говорили в основном о классике. Я быстро понял, что Стинг — выдающийся вокалист, и во время записи заставлял его петь очень высоко. И он справлялся с этим без всякого труда.
Брат Стюарта, Майлз Коупленд, впоследствии взял на себя роль менеджера The Police и пресек любые контакты между нами. «Мюнхенский период» больше не вписывался в имидж группы, и Майлз намеренно вычеркнул его из истории. Об этих трех годах больше не упоминалось ни в одной их биографии. Группа взяла новый курс. Они гастролировали по США — Майлз стремился пробиться на американский рынок, и они работали на износ. Спустя два года о The Police знали все. Так и началась их успешная международная карьера.
Я же не хотел, чтобы меня обвинили в попытке примазаться к их успеху, поэтому старался с ними не встречаться. Позже Стинг давал сольные концерты в Мюнхене, и каждый раз, приезжая сюда, он звонил мне, и мы встречались, чтобы пообщаться. Прежняя близость тут же возвращалась.