Ого!

Скоро! Новая книга Тимура Бочарова «Право, или Ars boni et aequi», она выйдет в серии «Азбука понятий».

В представлениях о праве часто встречаются две крайности. С одной стороны, после фильмов и сериалов право кажется увлекательной сценой, где разворачиваются судебные баталии и расследуются преступления. С другой стороны, для многих, кто сталкивался с его реальными проявлениями в своей жизни, оно сводится к знанию законов и рутинной работе с документами.

Однако оба этих взгляда сильно упрощают ту роль, которую играют право и юристы. Еще с античных времен мыслители возводили право к принципам добра и справедливости. С развитием социальных наук все больше исследований показывают связь права с другими институтами.

В книге с привлечением исторического материала показывается, что понятие права не сводится только к букве закона. Как право связано с политикой и экономикой? Что значит думать как юрист? Какие изменения повлекла волна кодификаций и идеология прав человека? Чем вина отличается от ответственности? Доступна ли судьям эмпатия? Стоит ли ожидать в будущем замену права программным кодом? Эти и другие вопросы разбираются в книге научного сотрудника Института проблем правоприменения (ЕУСПб) Тимура Бочарова.

За последний месяц посмотрел два аниме, тесно связанных с философской тематикой: Ergo Proxy и Психопаспорт. Первый тайтл построен на философской традиции герметизма и задается вопросами злого бога, создания мира, свободы воли. Второй же рассуждает о законе, справедливости и идеальном мироустройстве. Оба тайтла нэймдропят философами от Кристевой и Делеза до Фуко и Бентама. Но если Ergo Proxy, хотя и считают классикой, но критикуют за имена ради имен, то Психопаспорт действительно пытается встраивать концепции упоминаемых мыслителей в свой сюжет. Про Психопаспорт и хочу рассказать, поскольку я бы вообще включал его первый сезон в силлабусы по курсу теории/философии права.

Будущее, Япония изобрела сверхалгоритм, который позволяет практически с полной вероятностью просчитать совершит ли человек преступление или нет. В связи с этим уровень преступности практически снижен до нуля, а управление всей жизнью граждан строится на калькуляции, осуществляемой супер-компьютером «Сивилла». Каждый гражданин имеет психопаспорт, который измеряет уровень наклонности к совершению преступления, даже если оно еще не совершено. Превышен допустимый уровень? В лечебницу исправлять. А если не выходит, то ликвидация.

В связи с практически безупречной работой алгоритма даже была упразднена система правосудия. Но для борьбы с все же редко, но случающимися преступлениями функционирует бюро расследований, в котором и работают главные герои. В какой-то момент они сталкиваются с антагонистом, на которого психопаспорт не действует, какие-бы преступления он не совершал. После этого вся система сталкивается с кризисом.

Главными фигурами в сериале являются трое: главная героиня Аканэ Цунэмори, ее помощник, бывший детектив Синъя Когами, и антагонист Сёго Макисима Все они воплощают в себе и своем мировоззрении разное отношение к закону, свободе и справедливости. Цунэмори идеалистка, верящая в систему и необходимость следования правилу, не ставит под сомнение закон до последнего. Когами убежден, что иногда ради справедливости закон возможно преступить, а Макисима словно либертин стремится утвердить ничем не ограниченную свободу человека.

Аниме хорошо иллюстрирует парадоксальную комплементарность между категорическим императивом Канта и абсолютной свободой де Сада, представленной Лаканом и разобранной Жижеком. Оказывается, что «Сивилла» — коллективный субъект, состоящий из индивидуальных разумов особо опасных преступников. В результате идеальное общество без преступлений становится возможным благодаря его управлению первертами. Аканэ, сталкиваясь с кантианским законом, требующим от нее ликвидировать любого, чей психопаспрот превышает допустимый показатель, даже жертву насилия, ощущает беспомощность человека перед злом человеческой природы. «Сивилла» одновременно предстает кантовским категорическим императивом и садовским палачом, приговаривающим к смерти ради собственного желания. И поскольку «Сивилла» состоит из бывших преступников, униженных и оскорбленных порядком, они с неизбежностью уже будучи частью системы начинают совершать то же самое. Все преступления Макисимы построены вокруг этой инверсии: показать законопослушным гражданам изнанку их порядка, построенного на круге взаимного унижения законом. Макисима начинает мучить их, будучи мучим ими.

В основании любого порядка лежит преступление, и, думаю, одним из главных вопросов философии права должен быть не только вопрос: «что такое право?». Но и — «может ли право сущностно быть свободно от преступления?».

При чтении работы Дмитрия Дождева «Определение вещного права» наткнулся на тезис, который мог бы существенно усилить теорию технофеодализма Яниса Варуфакиса, несмотря на разные идеологические предпочтения двух авторов. Дождев пишет:

Категория вещных прав в Европе сложилась недавно, когда после слома феодальной системы в ходе буржуазных революций возник вакуум в системе прав на вещи, и он был восполнен на основе рецепции римских правовых форм и понятий, правда, уже переосмысленных юридической наукой Нового времени. При феодализме вещных прав не существует: эта система не знает ни субъекта, ни соответствующего объекта. При феодализме нет людей и нет вещей.
<...>
Человек не получает некий объект обладания, а сам сводится до функции этого объекта, растворяется в статусе, объединяющем и режим земельного участка,и положение вассала в феодальной иерархии, определяемого параметрами его личной связи с сеньором.

Дождев Д.В. Определение вещного права // Европейская традиция частного права: исследования по римскому и сравнительному праву : в 2 т. Т. 1: Право, справедливость, юридическая наука. Добросовестность. Вещные права и владение. М., 2021. С. 262.

Кажется, что этот аргумент мог бы интересным образом развить довольно неровную теорию Варуфакиса. Возможно, что уже и есть работы юристов, которые берут технофеодализм и рассматривают его через право, я не знаю. Но если прикинуть, то в современном облачном капитале также нет ни людей, ни вещей, а пользователи и производители какого-либо блага сводятся до функции платформы, на которой происходит обмен денег на доступ к самой платформе, а не конкретной вещи.

Пообещался давеча Марку Белову (интересующимся философией права рекомендую на него подписаться) после одного из его постов сделать реплику на ту же тему (может ли право обойтись без преступления или типа того: так вышло, что сам в последние полгода чтения книжки о Коллеже Социологии Батая и ко периодически думаю о негативной стороне т.н. правопорядка). Когда-нибудь будет, да. Пока же решил апробировать некоторые мысли об этом на Летней правовой школе, которую делают мои дорогие товарищи и в работе которой я принимал участие несколько лет подряд в бакалавриате. Спасибо им большое, что помнят и что позвали — приятно. Всем смотреть на вторую картинку короче! Не спим, в общем, а думаем, хотя бы иногда, но думаем.