🏠 Вчера вот запостили новый текст про уничтожение архитектурного наследия в Ростове, и как будто бы нужно дополнительное пояснение к нему. Потому что, ну, все понимают, что уничтожать памятники архитектуры нехорошо, и что может добавить к этому пониманию история про один конкретный российский город?

Ну, например, такой момент: в Ростове пригодных для жилья дореволюционных зданий осталось больше чем в Москве. Две с половиной тысячи. Это очень много. Больше разве что, например, в Питере, но про столицы мы не пишем.

Из этого числа только у двухсот домов есть охранный статус. А из этих двухсот только пятьдесят не гниют и находятся в нормальном состоянии.

А уничтожаются дома планомерно и по стандартной схеме: сначала их исключают из реестра памятников, потом перестают за ними следить, а потом доведённые до аварийной кондиции дома сносят, чтобы построить многоэтажки. Жителям обещают заплатить компенсацию когда-нибудь попозже, причём существенно ниже адекватной рыночной стоимости. Чиновники при этом называют дореволюционные дома «старой рухлядью», а программы, которые предлагают бизнесу включиться в реставрацию памятников, не работают, потому что программы непривлекательные, а дураков нет.

В общем, это всё и так примерно понимаешь, но когда начинаешь читать на примерах судеб конкретных зданий и конкретных людей — дико бесит. Кажется, эта злость на ситуацию вполне может быть топливом для созидательной гражданской активности — во всяком случае, в Ростове именно так и произошло. Так что почитайте и вы: https://storage.googleapis.com/kldscp/thenewtab.io/nasledie-ograblennogo-obshhestva

Фотографии Леры Чегге