Есть песни… нет, даже не так.
Ты идёшь себе, идёшь, по этим весенним лужам, вязким, серым, с характером, когда вроде уже апрель, а по ощущениям всё ещё какое-то «подождите, мы не договорили с зимой», джинсы уже испорчены окончательно, и ты даже не злишься, а так… фоново раздражаешься.
Думаешь о какой-то ерунде, о прогнозе, о делах, о том, что всё как-то не совсем так, как хотелось бы…
и вдруг.
Просто звук.
И как будто внутри тебя что-то сдвигается, тихо, без объявления, без разрешения, и ты ещё делаешь шаг, второй, а потом понимаешь - всё, тебя здесь больше нет.
Белая «пятнашка», конечно. Она всегда появляется как будто из ниоткуда, как будто у памяти есть свой любимый транспорт. Дорога, которая не ведёт из точки А в точку Б, а просто существует, чтобы по ней ехать. Алтай. Эти горы… они не «красивые», они какие-то слишком настоящие, до неловкости, до комка в груди, как будто ты на секунду попал туда, где всё правильно устроено без тебя.
Солнце - почти горячее.
Ты щуришься, морщишь нос, смеёшься, и чувствуешь, как лицо начинает гореть, как будто тебя этим светом не освещают, а заполняют изнутри.
И рядом - твои.
И это слово вдруг становится очень точным. Не друзья, не люди, не компания - твои. Как будто вы каким-то образом совпали по времени, месту и внутреннему коду.
Вы едете, едете, едете - конечно, на перевал, конечно, потому что «а давай», конечно, потому что там будет чай, тот самый, который обжигает губы и возвращает в тело, и чемальские чебуреки, которые вообще не про вкус, а про момент, который нельзя повторить.
Вы орёте песни, не попадая в ноты, смеётесь так, что уже не остановиться, несёте какую-то чепуху, и это всё настолько живое, что внутри становится немного страшно - потому что вот оно, настоящее, без подготовки, без смысла, без попытки быть кем-то.
И вдруг - даже не мысль, а какое-то тихое узнавание:
вот.
сейчас.
всё.
И ничего больше не нужно.
Ни потом, ни зачем, ни правильно ли это вообще.
Просто - есть.
И ты в этом есть.
А потом песня заканчивается, и это всегда происходит слишком резко, как будто тебя аккуратно, но всё-таки вытаскивают обратно.
И ты снова идёшь.
Лужи. Джинсы. Этот странный воздух, который ещё не решил, весна он или всё ещё зима.
Но внутри уже не то.
Как будто ты только что открыл шкатулку, ту самую, где лежит что-то важное, перебрал эти воспоминания, как бусы, подержал их в руках, почувствовал их вес, тепло - и закрыл обратно.
Они никуда не делись.
Они просто ждали.
И ты идёшь дальше, и вроде всё то же самое, но нет этого внутреннего скрежета, и даже джинсы уже не так раздражают, и весна вдруг становится чуть более настоящей.
Наверное, в этом и есть вся эта тихая мудрость - не в том, чтобы всё понять, а в том, что иногда одна случайная песня возвращает тебя в точку, где ты уже был счастлив, и напоминает, что это никуда не исчезло.
Просто иногда нужно, чтобы она включилась.
Вы, конечно, спросите, что за песня…))
Мама — Burito
«Забери меня, забери, забери меня с собой
В моём сердце так много любви
Разреши мне быть рядом с тобой, мама
Забери меня, забери, забери меня, мама
Под небо другим остывать будут только наши следы»
ph: 2021 г.
Ты идёшь себе, идёшь, по этим весенним лужам, вязким, серым, с характером, когда вроде уже апрель, а по ощущениям всё ещё какое-то «подождите, мы не договорили с зимой», джинсы уже испорчены окончательно, и ты даже не злишься, а так… фоново раздражаешься.
Думаешь о какой-то ерунде, о прогнозе, о делах, о том, что всё как-то не совсем так, как хотелось бы…
и вдруг.
Просто звук.
И как будто внутри тебя что-то сдвигается, тихо, без объявления, без разрешения, и ты ещё делаешь шаг, второй, а потом понимаешь - всё, тебя здесь больше нет.
Белая «пятнашка», конечно. Она всегда появляется как будто из ниоткуда, как будто у памяти есть свой любимый транспорт. Дорога, которая не ведёт из точки А в точку Б, а просто существует, чтобы по ней ехать. Алтай. Эти горы… они не «красивые», они какие-то слишком настоящие, до неловкости, до комка в груди, как будто ты на секунду попал туда, где всё правильно устроено без тебя.
Солнце - почти горячее.
Ты щуришься, морщишь нос, смеёшься, и чувствуешь, как лицо начинает гореть, как будто тебя этим светом не освещают, а заполняют изнутри.
И рядом - твои.
И это слово вдруг становится очень точным. Не друзья, не люди, не компания - твои. Как будто вы каким-то образом совпали по времени, месту и внутреннему коду.
Вы едете, едете, едете - конечно, на перевал, конечно, потому что «а давай», конечно, потому что там будет чай, тот самый, который обжигает губы и возвращает в тело, и чемальские чебуреки, которые вообще не про вкус, а про момент, который нельзя повторить.
Вы орёте песни, не попадая в ноты, смеётесь так, что уже не остановиться, несёте какую-то чепуху, и это всё настолько живое, что внутри становится немного страшно - потому что вот оно, настоящее, без подготовки, без смысла, без попытки быть кем-то.
И вдруг - даже не мысль, а какое-то тихое узнавание:
вот.
сейчас.
всё.
И ничего больше не нужно.
Ни потом, ни зачем, ни правильно ли это вообще.
Просто - есть.
И ты в этом есть.
А потом песня заканчивается, и это всегда происходит слишком резко, как будто тебя аккуратно, но всё-таки вытаскивают обратно.
И ты снова идёшь.
Лужи. Джинсы. Этот странный воздух, который ещё не решил, весна он или всё ещё зима.
Но внутри уже не то.
Как будто ты только что открыл шкатулку, ту самую, где лежит что-то важное, перебрал эти воспоминания, как бусы, подержал их в руках, почувствовал их вес, тепло - и закрыл обратно.
Они никуда не делись.
Они просто ждали.
И ты идёшь дальше, и вроде всё то же самое, но нет этого внутреннего скрежета, и даже джинсы уже не так раздражают, и весна вдруг становится чуть более настоящей.
Наверное, в этом и есть вся эта тихая мудрость - не в том, чтобы всё понять, а в том, что иногда одна случайная песня возвращает тебя в точку, где ты уже был счастлив, и напоминает, что это никуда не исчезло.
Просто иногда нужно, чтобы она включилась.
Вы, конечно, спросите, что за песня…))
«Забери меня, забери, забери меня с собой
В моём сердце так много любви
Разреши мне быть рядом с тобой, мама
Забери меня, забери, забери меня, мама
Под небо другим остывать будут только наши следы»
ph: 2021 г.
❤10🔥3❤🔥2😢1
Знаете, какой вопрос делает человека неприятно честным с самим собой?
«Зачем».
Не «что», не «как», не «успею ли к дедлайну». А именно - зачем.
Вопрос, который, в целом-то, ничего не делает. Он просто сидит напротив и смотрит.
Я, как человек импульсивный (овен, да, всё по классике), долго жила по другой логике. Вспышка, движение, азарт, скорость, немного хаоса и ощущение, что сейчас-то точно получится что-то великое. Где-то на середине пути усталость, философия и попытки договориться с реальностью. И только потом, когда энергия уже начинает тихо покидать чат, возникает он: - А зачем?
В этот момент ответ, как правило, звучит подозрительно похожий на оправдание.
Буддисты говорят: «То, что ты ищешь, уже ищет тебя». И вот с «зачем» всё ровно наоборот. Этот вопрос не ищет тебя.
Он ждёт, когда ты перестанешь убегать.
В какой-то момент стало понятно:
задавать «зачем» в середине - это как начинать медитировать в пожаре. Можно. Но, мягко говоря, поздновато.
Теперь стараюсь иначе. Перед тем как вписаться в очередную авантюру (а, будем честны, без них жизнь теряет вкус), я сначала замедляюсь. И задаю себе этот вопрос. И если начинаешь юлить... Уф!
Потому что «зачем» не про цели. Это про совпадение. Совпадаешь ли ты с тем, что собираешься делать. Или просто красиво объясняешь себе, почему опять не можешь остановиться.
Есть ещё одна мысль, которую я в последнее время часто вспоминаю. Мераб Мамардашвили говорил: «Если ты что-то помыслил - это уже твоё».
Так вот, с «зачем» так же. Если ты его действительно нашёл - это уже часть тебя. Её невозможно подделать. И дальше происходит странное. Когда ответ честный всё остальное вдруг перестаёт быть проблемой.
Форма находится. Слова собираются. Энергия возвращается, как будто её никто и не забирал. Буддисты, наверное, сказали бы, что в этот момент исчезает лишнее.
А если нет… Ну, вы знаете.
В финале всегда один и тот же вопрос:
«И чё?» 😏
Питирнова на связи в MAX
Не «что», не «как», не «успею ли к дедлайну». А именно - зачем.
Вопрос, который, в целом-то, ничего не делает. Он просто сидит напротив и смотрит.
Я, как человек импульсивный (овен, да, всё по классике), долго жила по другой логике. Вспышка, движение, азарт, скорость, немного хаоса и ощущение, что сейчас-то точно получится что-то великое. Где-то на середине пути усталость, философия и попытки договориться с реальностью. И только потом, когда энергия уже начинает тихо покидать чат, возникает он: - А зачем?
В этот момент ответ, как правило, звучит подозрительно похожий на оправдание.
Буддисты говорят: «То, что ты ищешь, уже ищет тебя». И вот с «зачем» всё ровно наоборот. Этот вопрос не ищет тебя.
Он ждёт, когда ты перестанешь убегать.
В какой-то момент стало понятно:
задавать «зачем» в середине - это как начинать медитировать в пожаре. Можно. Но, мягко говоря, поздновато.
Теперь стараюсь иначе. Перед тем как вписаться в очередную авантюру (а, будем честны, без них жизнь теряет вкус), я сначала замедляюсь. И задаю себе этот вопрос. И если начинаешь юлить... Уф!
Потому что «зачем» не про цели. Это про совпадение. Совпадаешь ли ты с тем, что собираешься делать. Или просто красиво объясняешь себе, почему опять не можешь остановиться.
Есть ещё одна мысль, которую я в последнее время часто вспоминаю. Мераб Мамардашвили говорил: «Если ты что-то помыслил - это уже твоё».
Так вот, с «зачем» так же. Если ты его действительно нашёл - это уже часть тебя. Её невозможно подделать. И дальше происходит странное. Когда ответ честный всё остальное вдруг перестаёт быть проблемой.
Форма находится. Слова собираются. Энергия возвращается, как будто её никто и не забирал. Буддисты, наверное, сказали бы, что в этот момент исчезает лишнее.
А если нет… Ну, вы знаете.
В финале всегда один и тот же вопрос:
Питирнова на связи в MAX
🔥13❤🔥5❤4💯1
Кажется, вышла новая редакция меня, с правками, которые нельзя было внести раньше.
Сегодня у меня день рождения.
В какой-то момент ловлю себя на мысли, что это не про «плюс один год», а про ещё один круг моей личной сансары. С теми же вопросами, только на чуть более глубоком уровне. Видимо, апгрейд прошёл, но баги оставили для аутентичности.
Я по-прежнему много делаю. Строю проекты, собираю смыслы, разговариваю с людьми, пытаюсь нащупать живое в мире, где всё ускоряется до состояния шума. Иногда кажется, что я управляю этим процессом. А потом щёлк, и становится ясно: это жизнь аккуратно редактирует меня. Причём без права внести правки.
За этот год я, кажется, чуть лучше научилась отпускать. Не в красивых цитатах, а в бытовом смысле. Отпускать лишние ожидания. Чужие сценарии. Иногда даже себя, ту, которая «должна соответствовать». Правда, иногда я всё ещё цепляюсь. Особенно за дедлайны и контроль. Просветление просветлением, а планёрку никто не отменял.
Я всё ещё хочу делать медиа, которые живут дольше одного клика. Истории, после которых человек не просто пролистал, а остановился. Может быть, даже чуть поменял траекторию внутри себя. Амбициозно? Очень. Но, как говорится, если уж страдать, то за смыслы.
Спасибо вам, что вы рядом. Не как аудитория, а как соучастники этого странного, местами абсурдного, но очень живого процесса под названием жизнь.
И да. Если вдруг кто-то знает, как достичь просветления и при этом высыпаться, напишите в личку. Это, кажется, мой главный духовный запрос на этот год.😅
Сегодня у меня день рождения.
В какой-то момент ловлю себя на мысли, что это не про «плюс один год», а про ещё один круг моей личной сансары. С теми же вопросами, только на чуть более глубоком уровне. Видимо, апгрейд прошёл, но баги оставили для аутентичности.
Я по-прежнему много делаю. Строю проекты, собираю смыслы, разговариваю с людьми, пытаюсь нащупать живое в мире, где всё ускоряется до состояния шума. Иногда кажется, что я управляю этим процессом. А потом щёлк, и становится ясно: это жизнь аккуратно редактирует меня. Причём без права внести правки.
За этот год я, кажется, чуть лучше научилась отпускать. Не в красивых цитатах, а в бытовом смысле. Отпускать лишние ожидания. Чужие сценарии. Иногда даже себя, ту, которая «должна соответствовать». Правда, иногда я всё ещё цепляюсь. Особенно за дедлайны и контроль. Просветление просветлением, а планёрку никто не отменял.
Я всё ещё хочу делать медиа, которые живут дольше одного клика. Истории, после которых человек не просто пролистал, а остановился. Может быть, даже чуть поменял траекторию внутри себя. Амбициозно? Очень. Но, как говорится, если уж страдать, то за смыслы.
Спасибо вам, что вы рядом. Не как аудитория, а как соучастники этого странного, местами абсурдного, но очень живого процесса под названием жизнь.
И да. Если вдруг кто-то знает, как достичь просветления и при этом высыпаться, напишите в личку. Это, кажется, мой главный духовный запрос на этот год.😅
❤🔥15❤7🔥7🤗3🎉2
У каждого из нас есть свой персональный литературный триггер.
У меня —Виктор Пелевин.
Виктор, свет солнце в оконце, Олегович. 😅 Что б тебя…
Человек, который аккуратно, но настойчиво расшатывает нервную систему. И делает это с таким спокойствием, будто просто поправляет воротник реальности.
О нём принято говорить либо с придыханием, либо с раздражением.Никак — не получается.
Вы скажете: Настя, Пелевин? Серьёзно?😳
Это же… Попса, мем, уже почти культурный анекдот.
А я вам тихо, почти шёпотом: Чапаев и пустота.🤫
И дальше можно не объяснять.
Пелевин — это вообще не про «читать сюжет». Это про состояние. Про ту странную точку, где ты одновременно смеёшься и немного боишься, что он опять оказался прав.
Признаюсь честно: серия Transhumanism Inc. для меня странная. Не плохая — именно странная. Слишком близко к тому, куда всё идёт.
И в этом, собственно, Пелевин.
Наш литературный бодхисаттва — ироничный, холодный, с идеальным чувством момента. Тот, кто не спасает, но показывает, что спасать, возможно, уже и некого.
Сейчас я читаю Возвращение синей Бороды.
И это ощущение… слияние с вечным, трансцендентным...
Не в тексте — в смысле.
Пелевин вообще удивительно точно работает с главной современной темой:
где заканчивается «я» и начинается конструкция, которую мы за него выдаём.
Как в медитации: сначала невыносимо, потом — немного яснее, а потом ты вдруг понимаешь, что вопрос был не в тексте.
И даже не в Пелевине.
А в том, кто именно сейчас это читает.
Питирнова на связи в MAX
У меня —
Виктор, свет солнце в оконце, Олегович.
Человек, который аккуратно, но настойчиво расшатывает нервную систему. И делает это с таким спокойствием, будто просто поправляет воротник реальности.
О нём принято говорить либо с придыханием, либо с раздражением.Никак — не получается.
Вы скажете: Настя, Пелевин? Серьёзно?😳
Это же… Попса, мем, уже почти культурный анекдот.
А я вам тихо, почти шёпотом: Чапаев и пустота.🤫
И дальше можно не объяснять.
Пелевин — это вообще не про «читать сюжет». Это про состояние. Про ту странную точку, где ты одновременно смеёшься и немного боишься, что он опять оказался прав.
Признаюсь честно: серия Transhumanism Inc. для меня странная. Не плохая — именно странная. Слишком близко к тому, куда всё идёт.
И в этом, собственно, Пелевин.
Наш литературный бодхисаттва — ироничный, холодный, с идеальным чувством момента. Тот, кто не спасает, но показывает, что спасать, возможно, уже и некого.
Сейчас я читаю Возвращение синей Бороды.
И это ощущение… слияние с вечным, трансцендентным...
Не в тексте — в смысле.
Пелевин вообще удивительно точно работает с главной современной темой:
где заканчивается «я» и начинается конструкция, которую мы за него выдаём.
Как в медитации: сначала невыносимо, потом — немного яснее, а потом ты вдруг понимаешь, что вопрос был не в тексте.
И даже не в Пелевине.
А в том, кто именно сейчас это читает.
Питирнова на связи в MAX
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16🔥4❤🔥3💯1
Иногда ты просто работаешь. Делаешь эфиры, собираешь команды, выстраиваешь процессы, споришь, ошибаешься, снова собираешь себя и редакцию заново.
А потом в какой-то момент понимаешь: ты уже не внутри профессии. Ты внутри среды, которая эту профессию меняет.
Я стала членом Ассоциации руководителей медиа.
Если коротко — это объединение людей, которые не просто управляют СМИ, а пытаются заново договориться о том, какими медиа вообще должны быть. Ассоциация создана выпускниками Высшей школы новых медиа и Мастерской новых медиа. Сейчас это более 70 руководителей и порядка 200 СМИ по всей стране. Разные регионы и города, разные масштабы, но одна странная общая черта: никто не хочет делать «как раньше».
Я с 2022 года главный редактор телеканала «Кузбасс Первый». До этого — весь путь от корреспондента до руководителя. И если честно, последние годы — это не про карьеру. Это про постоянную пересборку мышления.
Региональные медиа сегодня живут в довольно жесткой реальности: минус трафик, плюс зависимость от платформ, конкуренция с алгоритмами, а не с редакциями.
И в этом месте очень легко уйти в выживание. И очень сложно — в развитие. Ассоциация — это как раз про второе.
Мне близка одна мысль, которую я забрала из ВШНМ:
«курс важнее скорости»
И, кажется, сейчас как раз тот момент, когда важно не просто быстро бежать, а понимать, куда именно.
Посмотрим, что из этого вырастет.
А потом в какой-то момент понимаешь: ты уже не внутри профессии. Ты внутри среды, которая эту профессию меняет.
Я стала членом Ассоциации руководителей медиа.
Если коротко — это объединение людей, которые не просто управляют СМИ, а пытаются заново договориться о том, какими медиа вообще должны быть. Ассоциация создана выпускниками Высшей школы новых медиа и Мастерской новых медиа. Сейчас это более 70 руководителей и порядка 200 СМИ по всей стране. Разные регионы и города, разные масштабы, но одна странная общая черта: никто не хочет делать «как раньше».
Я с 2022 года главный редактор телеканала «Кузбасс Первый». До этого — весь путь от корреспондента до руководителя. И если честно, последние годы — это не про карьеру. Это про постоянную пересборку мышления.
Региональные медиа сегодня живут в довольно жесткой реальности: минус трафик, плюс зависимость от платформ, конкуренция с алгоритмами, а не с редакциями.
И в этом месте очень легко уйти в выживание. И очень сложно — в развитие. Ассоциация — это как раз про второе.
Мне близка одна мысль, которую я забрала из ВШНМ:
«курс важнее скорости»
И, кажется, сейчас как раз тот момент, когда важно не просто быстро бежать, а понимать, куда именно.
Посмотрим, что из этого вырастет.
❤25🔥7❤🔥6
Сейчас будет крик боли!!!!
Яндекс Музыка, объясни, пожалуйста, по какому кармическому принципу ты решила, что эти 10 песен — смысл моей жизни?
Я их не лайкала.
Я их не добавляла.
Я вообще с ними не знакома на таком уровне близости.
Но нет.
Ты включаешь Мою волну, играет трек → ремикс → ремикс ремикса → «а вот ещё та же песня, но чуть под другим углом страдания».
Это уже не «Моя волна».
Это музыкальная ловушка с элементами принудительной любви.
У кого такая же проблема с алгоритмами Яндекс музыки? Может это у меня что-то не то в настройках… Ей-богу, не могу уже слышать 50 оттенков песни «Odnogo”🥲
Яндекс Музыка, объясни, пожалуйста, по какому кармическому принципу ты решила, что эти 10 песен — смысл моей жизни?
Я их не лайкала.
Я их не добавляла.
Я вообще с ними не знакома на таком уровне близости.
Но нет.
Ты включаешь Мою волну, играет трек → ремикс → ремикс ремикса → «а вот ещё та же песня, но чуть под другим углом страдания».
Это уже не «Моя волна».
Это музыкальная ловушка с элементами принудительной любви.
У кого такая же проблема с алгоритмами Яндекс музыки? Может это у меня что-то не то в настройках… Ей-богу, не могу уже слышать 50 оттенков песни «Odnogo”🥲
😁6🔥3🙈3👏1🌚1💯1
На фоне выхода второй части «Дьявол носит Prada» я вдруг вспомнила одну почти неприличную подробность своей биографии.
Когда я впервые смотрела этот фильм, я, конечно, должна была сочувствовать Энди. Девочке в свитере, попавшей в ледяной глянцевый ад, где кофе должен быть горячим, юбка правильной длины, а лицо ассистента выражать одновременно покорность, скорость и отсутствие личной жизни.
Но нет.
Я смотрела на Миранду Пристли. И думала: вот она, женщина-дзен в кашемире. Красивая, сильная, без лишних движений. Человек, который одним взглядом может объяснить стратегию, дедлайн, ошибку в верстке и бренность человеческого существования.
Где-то в глубине моей юной, еще не до конца отредактированной души жила мечта: когда-нибудь я стану главным редактором большого журнала. Буду входить в редакцию так, что сотрудники с одного взгляда понимали, что я хочу. Желательно раньше, чем я сама это сформулирую.
Но судьба, эта великая «монтажерка» с чувством юмора, повернула сюжет в другую ветку реальности.
Да, я стала главным редактором.
Только не журнала, а телевидения.
Вместо глянцевых разворотов - эфирная сетка. Вместо модных съемок - сюжеты, планерки, новости, дедлайны, люди, которые «уже выехали», но на самом деле еще выбирают куртку, реальность, где красная дорожка иногда начинается у входа в администрацию, а заканчивается в монтажке рядом с остывшим кофе и вопросом: «А где синхрон?»
Но любовь к журналам, кажется, осталась у меня где-то на подкорке. Там же, где хранятся юношеские иллюзии, красивые обложки и надежда, что однажды все тексты будут сданы вовремя.
Сейчас мой guilty pleasure - «Чтиво».
И это не тот случай, когда берешь журнал, чтобы просто полистать картинки и сделать вид, что у тебя культурный досуг. Это эстетическое удовольствие от визуала и текста.
Он просто хорошо сделан.
А хорошо сделанный журнал - это вообще отдельный вид медитации. Бумажная випассана для людей, которые еще верят, что у текста может быть вкус, у верстки - воздух, а у заголовка - нерв.
Теперь у меня на столе живет номер про отпуск.
И я его не читаю залпом. Я его смакую. Как нормальные люди смакуют десерт, а ненормальные редакторы - удачный лид.
Вообще отпуск странная штука. Мы думаем, что едем отдыхать от работы. А на самом деле часто едем отдыхать от версии себя, которая слишком много контролирует, слишком быстро отвечает, слишком часто говорит: «Да, конечно, сделаем».
Буддисты, наверное, сказали бы, что чемодан - это иллюзия привязанностей. Особенно если он не закрывается. А я скажу проще: иногда человеку нужно просто положить в чемодан платье, книгу, крем от солнца и надежду, что хотя бы на несколько дней мир проживет без его правок.
Хотя, будем честны.
Главный редактор внутри все равно поедет с тобой.
Просто будет сидеть где-нибудь у моря, смотреть на горизонт ...
В общем, делитесь: что у вас сейчас выполняет роль маленького портала из сансары? Журнал, книга, сериал, косметичка, свеча, чашка, плейлист, странная покупка, которую невозможно объяснить рационально?
Когда я впервые смотрела этот фильм, я, конечно, должна была сочувствовать Энди. Девочке в свитере, попавшей в ледяной глянцевый ад, где кофе должен быть горячим, юбка правильной длины, а лицо ассистента выражать одновременно покорность, скорость и отсутствие личной жизни.
Но нет.
Я смотрела на Миранду Пристли. И думала: вот она, женщина-дзен в кашемире. Красивая, сильная, без лишних движений. Человек, который одним взглядом может объяснить стратегию, дедлайн, ошибку в верстке и бренность человеческого существования.
Где-то в глубине моей юной, еще не до конца отредактированной души жила мечта: когда-нибудь я стану главным редактором большого журнала. Буду входить в редакцию так, что сотрудники с одного взгляда понимали, что я хочу. Желательно раньше, чем я сама это сформулирую.
Но судьба, эта великая «монтажерка» с чувством юмора, повернула сюжет в другую ветку реальности.
Да, я стала главным редактором.
Только не журнала, а телевидения.
Вместо глянцевых разворотов - эфирная сетка. Вместо модных съемок - сюжеты, планерки, новости, дедлайны, люди, которые «уже выехали», но на самом деле еще выбирают куртку, реальность, где красная дорожка иногда начинается у входа в администрацию, а заканчивается в монтажке рядом с остывшим кофе и вопросом: «А где синхрон?»
Но любовь к журналам, кажется, осталась у меня где-то на подкорке. Там же, где хранятся юношеские иллюзии, красивые обложки и надежда, что однажды все тексты будут сданы вовремя.
Сейчас мой guilty pleasure - «Чтиво».
И это не тот случай, когда берешь журнал, чтобы просто полистать картинки и сделать вид, что у тебя культурный досуг. Это эстетическое удовольствие от визуала и текста.
Он просто хорошо сделан.
А хорошо сделанный журнал - это вообще отдельный вид медитации. Бумажная випассана для людей, которые еще верят, что у текста может быть вкус, у верстки - воздух, а у заголовка - нерв.
Теперь у меня на столе живет номер про отпуск.
И я его не читаю залпом. Я его смакую. Как нормальные люди смакуют десерт, а ненормальные редакторы - удачный лид.
Вообще отпуск странная штука. Мы думаем, что едем отдыхать от работы. А на самом деле часто едем отдыхать от версии себя, которая слишком много контролирует, слишком быстро отвечает, слишком часто говорит: «Да, конечно, сделаем».
Буддисты, наверное, сказали бы, что чемодан - это иллюзия привязанностей. Особенно если он не закрывается. А я скажу проще: иногда человеку нужно просто положить в чемодан платье, книгу, крем от солнца и надежду, что хотя бы на несколько дней мир проживет без его правок.
Хотя, будем честны.
Главный редактор внутри все равно поедет с тобой.
Просто будет сидеть где-нибудь у моря, смотреть на горизонт ...
В общем, делитесь: что у вас сейчас выполняет роль маленького портала из сансары? Журнал, книга, сериал, косметичка, свеча, чашка, плейлист, странная покупка, которую невозможно объяснить рационально?
❤12❤🔥6🔥5
Сегодня 9 Мая…
И я думаю не только о войне, Победе и большой истории.
Я думаю о своей бабушке.
На этой фотографии маленькая девочка и пожилая женщина, это один и тот же человек. Моя бабушка, Иммаметдинова Рауза Киямовна.
В детстве она узнала то, что ни один ребёнок знать не должен. Голод. Страх. Потерю. Смерть, которая пришла не как слово из книги, а как реальность и забрала родителей.
Потом Рауза стала Розой. В её жизни появились новые родители, новая семья, новое имя. Но главное, кажется, осталось с ней навсегда: какая-то невероятная внутренняя сила.
Только для меня бабушка никогда не была человеком из трагической истории.
Для меня она была той, с кем мы ходили за грибами.
Я помню лес, корзинки, влажную траву, это особенное грибное молчание, чтобы не спугнуть удачу. И я никогда не боялась заблудиться. Совсем. Мне казалось: если рядом бабушка, мы точно найдём дорогу.
Она найдёт выход из любого леса, из любой чащи, из любой ситуации. Спокойно, уверенно, без суеты.
И ещё она всё время шутила.
Много шутила.
Она была весёлым человеком. Не «несмотря на» свою судьбу, а будто вопреки ей. Будто жизнь однажды попыталась забрать у неё слишком многое, а она потом всё равно решила: нет, я буду смеяться. Я буду жить. Я буду идти дальше.
Наверное, это и есть настоящая стойкость. Не каменное лицо. Не громкие слова. А способность после всего пережитого идти по лесу с внучкой, собирать грибы и шутить так, что рядом с тобой становится не страшно.
Рядом с этой памятью для меня всегда мой дедушка, Белов Авенир Иванович.
На фотографии, где двое мужчин, он слева.
И каждый раз, когда я смотрю на этот снимок, думаю: какой же он был невероятно красивый мужчина. В нём есть какая-то кинематографичная сила, достоинство, свет.
Он умер, когда мне было семь.
Для меня это была страшная потеря. Наверное, одна из первых настоящих встреч с тем, что человек может быть рядом, а потом вдруг остаться только в памяти, в фотографиях, в семейных рассказах, в какой-то внутренней нежности, которая никуда не исчезает.
Когда я читаю книгу о блокадном Ленинграде, я до сих пор не могу дочитать её до конца. Захлёбываюсь от слёз, тревоги, чувства, что невозможно вместить в себя всё, что пережили люди.
И каждый раз думаю: как?
Как можно было оставаться человеком там, где сама жизнь становилась испытанием? Как можно было вставать, идти, заботиться о других, держаться за свет, когда вокруг столько тьмы?
Но они держались.
Жили.
Вопреки.
Назло.
Во имя жизни.
Для меня 9 Мая именно об этом.
О тех, кто выжил.
О тех, кто не вернулся.
О тех, кто молчал о самом страшном, но своим присутствием делал мир крепче.
О бабушке, рядом с которой не страшно было заблудиться.
О дедушке, которого я потеряла слишком рано, но всё равно помню.
Рауза Киямовна.
Роза.
Моя бабушка.
Авенир Иванович.
Вена
Мой дедушка.
Люблю вас! И помню💔
И я думаю не только о войне, Победе и большой истории.
Я думаю о своей бабушке.
На этой фотографии маленькая девочка и пожилая женщина, это один и тот же человек. Моя бабушка, Иммаметдинова Рауза Киямовна.
В детстве она узнала то, что ни один ребёнок знать не должен. Голод. Страх. Потерю. Смерть, которая пришла не как слово из книги, а как реальность и забрала родителей.
Потом Рауза стала Розой. В её жизни появились новые родители, новая семья, новое имя. Но главное, кажется, осталось с ней навсегда: какая-то невероятная внутренняя сила.
Только для меня бабушка никогда не была человеком из трагической истории.
Для меня она была той, с кем мы ходили за грибами.
Я помню лес, корзинки, влажную траву, это особенное грибное молчание, чтобы не спугнуть удачу. И я никогда не боялась заблудиться. Совсем. Мне казалось: если рядом бабушка, мы точно найдём дорогу.
Она найдёт выход из любого леса, из любой чащи, из любой ситуации. Спокойно, уверенно, без суеты.
И ещё она всё время шутила.
Много шутила.
Она была весёлым человеком. Не «несмотря на» свою судьбу, а будто вопреки ей. Будто жизнь однажды попыталась забрать у неё слишком многое, а она потом всё равно решила: нет, я буду смеяться. Я буду жить. Я буду идти дальше.
Наверное, это и есть настоящая стойкость. Не каменное лицо. Не громкие слова. А способность после всего пережитого идти по лесу с внучкой, собирать грибы и шутить так, что рядом с тобой становится не страшно.
Рядом с этой памятью для меня всегда мой дедушка, Белов Авенир Иванович.
На фотографии, где двое мужчин, он слева.
И каждый раз, когда я смотрю на этот снимок, думаю: какой же он был невероятно красивый мужчина. В нём есть какая-то кинематографичная сила, достоинство, свет.
Он умер, когда мне было семь.
Для меня это была страшная потеря. Наверное, одна из первых настоящих встреч с тем, что человек может быть рядом, а потом вдруг остаться только в памяти, в фотографиях, в семейных рассказах, в какой-то внутренней нежности, которая никуда не исчезает.
Когда я читаю книгу о блокадном Ленинграде, я до сих пор не могу дочитать её до конца. Захлёбываюсь от слёз, тревоги, чувства, что невозможно вместить в себя всё, что пережили люди.
И каждый раз думаю: как?
Как можно было оставаться человеком там, где сама жизнь становилась испытанием? Как можно было вставать, идти, заботиться о других, держаться за свет, когда вокруг столько тьмы?
Но они держались.
Жили.
Вопреки.
Назло.
Во имя жизни.
Для меня 9 Мая именно об этом.
О тех, кто выжил.
О тех, кто не вернулся.
О тех, кто молчал о самом страшном, но своим присутствием делал мир крепче.
О бабушке, рядом с которой не страшно было заблудиться.
О дедушке, которого я потеряла слишком рано, но всё равно помню.
Рауза Киямовна.
Роза.
Моя бабушка.
Авенир Иванович.
Вена
Мой дедушка.
Люблю вас! И помню💔
❤15❤🔥6🔥4🕊1
Пройдемте в нумера?
Слово «нумера» звучит так, будто сейчас появится портье с ключом на тяжелой кисти, дама в шелках уронит перчатку, а где-то внизу уже подают шампанское и тревожные новости эпохи.
Нумера — это, конечно, не просто комнаты. Это старинное «номера»: временные маленькие вселенные для приезжих, с зеркалами, скрипучими дверьми…
Так о чём это я… И снова я с корабля на бал. Самолет задержали на восемь часов, но я так хотела попасть на закрытый ужин в «Метрополе» по приглашению Фонда Потанина, что Вселенная, видимо, решила проверить мою приверженность светскому буддизму.
Вдох. Выдох. Восемь часов задержки — это всего лишь ретрит в аэропорту.
И вот: пять минут на сборы, такси, тушь как акт воли — и я уже в прекрасном «Метрополе».
И тут понимаешь: «Метрополь» — это не гостиница. Это Москва, которая научилась стоять прямо даже тогда, когда история проходила по ней в сапогах.
Я ходила по «Метрополю» и думала: вот он, идеальный урок непостоянства. Всё меняется: власть, меню, постояльцы, вывески, музыка в залах. А дух места остается. Не как музейная пыль, а как тихая внутренняя благородная осанка.
Может быть, поэтому иногда так важно успеть на ужин даже после восьмичасовой задержки самолета.
Потому что ты думаешь, что едешь в отель.
А попадаешь в нумера истории.
#музейныйгид #фондпотанина #интермузей
Слово «нумера» звучит так, будто сейчас появится портье с ключом на тяжелой кисти, дама в шелках уронит перчатку, а где-то внизу уже подают шампанское и тревожные новости эпохи.
Нумера — это, конечно, не просто комнаты. Это старинное «номера»: временные маленькие вселенные для приезжих, с зеркалами, скрипучими дверьми…
Так о чём это я… И снова я с корабля на бал. Самолет задержали на восемь часов, но я так хотела попасть на закрытый ужин в «Метрополе» по приглашению Фонда Потанина, что Вселенная, видимо, решила проверить мою приверженность светскому буддизму.
Вдох. Выдох. Восемь часов задержки — это всего лишь ретрит в аэропорту.
И вот: пять минут на сборы, такси, тушь как акт воли — и я уже в прекрасном «Метрополе».
И тут понимаешь: «Метрополь» — это не гостиница. Это Москва, которая научилась стоять прямо даже тогда, когда история проходила по ней в сапогах.
Его задумывал Савва Мамонтов как «театр с гостиницей» — дворец искусств напротив Большого театра. Там должны были быть оперный зал, галереи, ресторан, гранд-отель. Дом потом переживет пожар, революцию, обстрел, советские кабинеты, иностранных гостей, великих артистов и снова вернется к хрусталю, куполам и ужинам.
В 1917 году «Метрополь» стал крепостью. Потом — Вторым Домом Советов. Роскошные кабинеты превращались в рабочие пространства, бар — в столовую, а история без стука входила в нумера.
И все равно он выстоял. Потому что у настоящей красоты есть странное свойство: она не отменяет драму, но не дает ей стать последним словом.
Я ходила по «Метрополю» и думала: вот он, идеальный урок непостоянства. Всё меняется: власть, меню, постояльцы, вывески, музыка в залах. А дух места остается. Не как музейная пыль, а как тихая внутренняя благородная осанка.
Может быть, поэтому иногда так важно успеть на ужин даже после восьмичасовой задержки самолета.
Потому что ты думаешь, что едешь в отель.
А попадаешь в нумера истории.
#музейныйгид #фондпотанина #интермузей
❤15🔥7❤🔥5
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Распаковка, которую мы заслужили.
Жизнь — странная штука. Ты просто идёшь по своим делам, никого не трогаешь, а потом в какой-то момент оказываешься в Москве и открываешь стартовый пакет на 5 километров. И вот уже Вселенная, кажется, шепчет: «Ну что, Настя, побежали?»
Когда-то распаковки были про косметику, гаджеты и красивые баночки. Теперь взрослая жизнь выглядит так: открываешь пакет и с трепетом смотришь на номер участника так, будто это письмо из Хогвартса, только вместо магии — кардио.
Вообще бег — удивительная практика. Ты добровольно соглашаешься куда-то бежать. Без автобуса, дедлайна и человека, кричащего: «Последний вагон!» Почти буддизм: никто никуда не спешит, но все зачем-то бегут.
Так что официально: я в игре. 5 километров в Москве ждут. Посмотрим, кто сдастся раньше — я, мои ноги или мои переговоры с самой собой где-то на третьем километре.
Пожелайте удачи. И дыхания. Дыхание сейчас особенно актуально. 😄
Жизнь — странная штука. Ты просто идёшь по своим делам, никого не трогаешь, а потом в какой-то момент оказываешься в Москве и открываешь стартовый пакет на 5 километров. И вот уже Вселенная, кажется, шепчет: «Ну что, Настя, побежали?»
Когда-то распаковки были про косметику, гаджеты и красивые баночки. Теперь взрослая жизнь выглядит так: открываешь пакет и с трепетом смотришь на номер участника так, будто это письмо из Хогвартса, только вместо магии — кардио.
Вообще бег — удивительная практика. Ты добровольно соглашаешься куда-то бежать. Без автобуса, дедлайна и человека, кричащего: «Последний вагон!» Почти буддизм: никто никуда не спешит, но все зачем-то бегут.
Так что официально: я в игре. 5 километров в Москве ждут. Посмотрим, кто сдастся раньше — я, мои ноги или мои переговоры с самой собой где-то на третьем километре.
Пожелайте удачи. И дыхания. Дыхание сейчас особенно актуально. 😄
❤🔥12🔥9❤4🤣4
Год назад в это же время я прогуливалась по Москве и смотрела на бегущих ребят с Забег РФ. Помню это странное чувство: когда чужая реальность вдруг на секунду кажется твоей. И где-то внутри, тихо-тихо, подумала: «Вот бы так сложилось, чтобы в следующем году я тоже бежала вместе с ними».
Правильно сформулированное намерение — штука коварная. Вселенная любит делать вид, что ничего не происходит, а потом — раз! — и подсовывает тебе последствия собственных мыслей.
И вот я здесь. Москва. 5 километров позади.
Честно? Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду бежать по набережной Москвы-реки, я бы, скорее всего, ответила: «Конечно-конечно. А ещё я начну вставать в пять утра и медитировать на рассвете». Но жизнь — гениальный сценарист с чувством юмора.
И сегодня тысячи людей касались подошвами кроссовок набережной Москвы-реки. И я среди них.
Я молодец. И каждый, кто сегодня бежал — тоже. Потому что иногда победа — это не медаль. Иногда победа — это перегнать себя вчерашнего.
#забегрф
Правильно сформулированное намерение — штука коварная. Вселенная любит делать вид, что ничего не происходит, а потом — раз! — и подсовывает тебе последствия собственных мыслей.
И вот я здесь. Москва. 5 километров позади.
Честно? Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду бежать по набережной Москвы-реки, я бы, скорее всего, ответила: «Конечно-конечно. А ещё я начну вставать в пять утра и медитировать на рассвете». Но жизнь — гениальный сценарист с чувством юмора.
И сегодня тысячи людей касались подошвами кроссовок набережной Москвы-реки. И я среди них.
Я молодец. И каждый, кто сегодня бежал — тоже. Потому что иногда победа — это не медаль. Иногда победа — это перегнать себя вчерашнего.
#забегрф
❤17🔥11❤🔥9
У меня с Благотворительным фондом Владимира Потанина сложилась прекрасная дружба. Из тех, где тебя не просто зовут на события, а аккуратно открывают перед тобой двери в пространства, о которых ты, может быть, слышала краем уха. И я за это очень благодарна.
Потому что благодаря Благотворительному фонду Владимира Потанина у меня появляется возможность знакомиться с удивительными музеями, художниками, культурными институциями и людьми, которые держат на себе тонкую, но очень прочную ткань искусства.
А потом я могу рассказывать об этом вам.
То есть всё честно: я хожу, смотрю, восхищаюсь, иногда внутренне падаю в обморок от красоты или смысла, потом собираю себя обратно — и несу всё это сюда. В наш маленький культурный монастырь с вайфаем.
Так я оказалась в Музеt AZ — частном музее Анатолия Зверева. И познакомилась с художником, про которого хочется говорить не музейным шёпотом, а живым человеческим голосом: «Господи, кто это был вообще такой?»
Анатолий Зверев. Москва. 1931–1986. Художник, вокруг которого до сих пор много воздуха, мифов, легенд, восторгов и, кажется, абсолютной невозможности поставить точку.
Его называли «русским Ван Гогом». Роберт Фальк говорил, что каждое прикосновение его кисти бесценно. Но все эти большие слова, как это часто бывает с настоящим искусством, всё равно не объясняют главного.
Потому что Зверев — это не про «посмотрите, как красиво». Про линию, которая будто сорвалась с места раньше мысли. Про лицо, пойманное не глазами, а чем-то эфемерным. Про живопись, где рука не обслуживает идею, а сама становится событием.
Мы были на выставке «Анатолий Зверев. Открытое хранение». И это очень точное название. Потому что обычно музей как будто говорит: вот вам избранное, отредактированное, расставленное по полочкам. А здесь — другое ощущение. Будто тебя пустили не в зал, а в что-то очень интимное…личное.
Открытое хранение — это когда граница между фондом и выставкой стирается. Ты не просто смотришь на работы. Ты почти подглядываешь за тем, как живёт наследие художника: не в парадной витрине, а в большом, сложном объёме.
И в этом есть что-то очень буддийское.
Мы так любим финальные формы: готовый образ, понятную биографию, аккуратную табличку, где всё уже объяснили за нас. А искусство Зверева словно говорит: не спеши прибивать бабочку булавкой к смыслу. Посмотри, как она ещё шевелит крыльями.
У Зверева, говорят, осталось больше 30 тысяч работ. Это даже не наследие, а художественная стихия. Как будто человек всю жизнь не писал картины, а пытался зафиксировать вспышки мира до того, как они исчезнут.
Спасибо Фонду Потанина за такие встречи. За возможность не просто увидеть Москву культурную, музейную, умную — а встретиться с искусством, которое не просит быть удобным.
И, пожалуй, это главный комплимент художнику.
Зверев не удобен. Он живой. А всё живое, как известно, плохо помещается в рамку — даже если рамка музейная.
Потому что благодаря Благотворительному фонду Владимира Потанина у меня появляется возможность знакомиться с удивительными музеями, художниками, культурными институциями и людьми, которые держат на себе тонкую, но очень прочную ткань искусства.
А потом я могу рассказывать об этом вам.
То есть всё честно: я хожу, смотрю, восхищаюсь, иногда внутренне падаю в обморок от красоты или смысла, потом собираю себя обратно — и несу всё это сюда. В наш маленький культурный монастырь с вайфаем.
Так я оказалась в Музеt AZ — частном музее Анатолия Зверева. И познакомилась с художником, про которого хочется говорить не музейным шёпотом, а живым человеческим голосом: «Господи, кто это был вообще такой?»
Анатолий Зверев. Москва. 1931–1986. Художник, вокруг которого до сих пор много воздуха, мифов, легенд, восторгов и, кажется, абсолютной невозможности поставить точку.
Его называли «русским Ван Гогом». Роберт Фальк говорил, что каждое прикосновение его кисти бесценно. Но все эти большие слова, как это часто бывает с настоящим искусством, всё равно не объясняют главного.
Потому что Зверев — это не про «посмотрите, как красиво». Про линию, которая будто сорвалась с места раньше мысли. Про лицо, пойманное не глазами, а чем-то эфемерным. Про живопись, где рука не обслуживает идею, а сама становится событием.
Мы были на выставке «Анатолий Зверев. Открытое хранение». И это очень точное название. Потому что обычно музей как будто говорит: вот вам избранное, отредактированное, расставленное по полочкам. А здесь — другое ощущение. Будто тебя пустили не в зал, а в что-то очень интимное…личное.
Открытое хранение — это когда граница между фондом и выставкой стирается. Ты не просто смотришь на работы. Ты почти подглядываешь за тем, как живёт наследие художника: не в парадной витрине, а в большом, сложном объёме.
И в этом есть что-то очень буддийское.
Мы так любим финальные формы: готовый образ, понятную биографию, аккуратную табличку, где всё уже объяснили за нас. А искусство Зверева словно говорит: не спеши прибивать бабочку булавкой к смыслу. Посмотри, как она ещё шевелит крыльями.
У Зверева, говорят, осталось больше 30 тысяч работ. Это даже не наследие, а художественная стихия. Как будто человек всю жизнь не писал картины, а пытался зафиксировать вспышки мира до того, как они исчезнут.
Спасибо Фонду Потанина за такие встречи. За возможность не просто увидеть Москву культурную, музейную, умную — а встретиться с искусством, которое не просит быть удобным.
И, пожалуй, это главный комплимент художнику.
Зверев не удобен. Он живой. А всё живое, как известно, плохо помещается в рамку — даже если рамка музейная.
❤🔥8🔥4🤗4❤3👍1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Есть игры, после которых хочется выиграть. А есть игры, после которых хочется немного иначе посмотреть на жизнь.
Сняли новый выпуск «Типичной болтологии» про ГО. И чем дольше я наблюдала за партией, тем чаще ловила себя на мысли, что передо мной вовсе не настольная игра.
Мы живём в мире, который постоянно предлагает захватывать территории. Больше проектов. Больше задач. Больше встреч. Больше достижений.
А ГО неожиданно говорит другое.
Не обязательно владеть всем полем. Не обязательно выигрывать каждый локальный бой. Иногда лучший ход — тот, который выглядит как уступка. Иногда самое ценное находится в пустом пространстве.
Очень буддийская история, если задуматься.
На доске всего лишь чёрные и белые камни. Но между ними разворачивается целая вселенная: стратегия, терпение, внимание, умение видеть последствия своих решений на несколько шагов вперёд.
И, наверное, именно поэтому этой игре уже несколько тысяч лет. Она не про камни. Она про человека.
Кстати, отдельное удовольствие — снимать такой выпуск в библиотеке имени Фёдорова. Среди книг разговор о ГО звучит особенно органично. Потому что и хорошая книга, и хорошая партия учат одному и тому же: не торопиться с выводами.
В общем, выпуск получился не в столько про игру, сколько про искусство жить в мире, где невозможно контролировать всё.
И, кажется, это очень своевременный разговор.
⚫⚪ Иногда для маленького просветления достаточно всего лишь доски, пары камней и человека напротив.😉
Сняли новый выпуск «Типичной болтологии» про ГО. И чем дольше я наблюдала за партией, тем чаще ловила себя на мысли, что передо мной вовсе не настольная игра.
Мы живём в мире, который постоянно предлагает захватывать территории. Больше проектов. Больше задач. Больше встреч. Больше достижений.
А ГО неожиданно говорит другое.
Не обязательно владеть всем полем. Не обязательно выигрывать каждый локальный бой. Иногда лучший ход — тот, который выглядит как уступка. Иногда самое ценное находится в пустом пространстве.
Очень буддийская история, если задуматься.
На доске всего лишь чёрные и белые камни. Но между ними разворачивается целая вселенная: стратегия, терпение, внимание, умение видеть последствия своих решений на несколько шагов вперёд.
И, наверное, именно поэтому этой игре уже несколько тысяч лет. Она не про камни. Она про человека.
Кстати, отдельное удовольствие — снимать такой выпуск в библиотеке имени Фёдорова. Среди книг разговор о ГО звучит особенно органично. Потому что и хорошая книга, и хорошая партия учат одному и тому же: не торопиться с выводами.
В общем, выпуск получился не в столько про игру, сколько про искусство жить в мире, где невозможно контролировать всё.
И, кажется, это очень своевременный разговор.
⚫⚪ Иногда для маленького просветления достаточно всего лишь доски, пары камней и человека напротив.😉
❤🔥7❤5🔥3