и наконец гора свалилась с плеч
и придавила город что был ниже
и ручейками заструился плач
и много дней не просыхала кожа.

библиотеки храмы и сады
река и арсенал и госпиталий
все хором приоткрывши рты
из сил последних жалобно стонали

сползало набок города лицо
свисали руки и дымились плечи
туристов подвозили корабли
и пели объяснительные речи

ДС

Про меня вспоминают и сразу же — про лошадей,
Рыжих, тонущих в океане.
Ничего не осталось — ни строк, ни идей,
Только лошади, тонущие в океане.

Я их выдумал летом, в большую жару:
Масть, судьбу и безвинное горе.
Но они переплыли и выдумку и игру
И приплыли в синее море.

Мне поэтому кажется иногда:
Я плыву рядом с ними, волну рассекаю,
Я плыву с лошадьми, вместе с нами беда,
Лошадиная и людская.

И покуда плывут - вместе с ними и я на плаву:
Для забвения нету причины,
Но мгновения лишнего не проживу,
Когда канут они в пучину.

Борис Слуцкий
1973

Голубь

Голубь голубь ты летишь
Я тебя не накормил
Голубь ты меня простишь
День сегодняшний не мил

Станешь весело клевать
Стану весело смотреть
И опять не понимать
Как вас птиц не пожалеть

Потому что два крыла
Это пол - еще - мечты
Голубь голубь тень орла
Синий с искрами почтарь

Анатолий Маковский

И костлявым леском
И сыпучим песком
И ступая на зыбкую гать
От горящих детей
От царёвых затей
Убегать убегать убегать

И держать как сосуд
Пред собой на весу
Ненадёжную хрупкую жизнь
По водАм и по льдам

А куда ты куда
Убежишь убежишь убежишь?

Вадим Жук
20 9 28

Вдруг похожи: это дерево, этот асфальт,
Этот мел на асфальте,
Шёл и замер, как вкопанный, и
Непонятно, что дальше.

Листья светятся, скутер трещит,
Птица тенькает мирно,
Ходят люди, и воздух стоит,
Как прозрачная ширма.

Тут не надо быть мистиком — вот
Эта птица и скутер,
Этот воздух из дыр и пустот,
Растворяйся и всё тут.

Дмитрий Веденяпин
2023

Вооруженный зреньем узких ос,
Сосущих ось земную, ось земную,
Я чую все, с чем свидеться пришлось,
И вспоминаю наизусть и всуе.

И не рисую я, и не пою,
И не вожу смычком черноголосым:
Я только в жизнь впиваюсь и люблю
Завидовать могучим, хитрым осам.

О, если б и меня когда-нибудь могло
Заставить - сон и смерть минуя -
Стрекало воздуха и летнее тепло
Услышать ось земную, ось земную...

Осип Мандельштам
8 февраля 1937

Сочится осень. Улетает грач.
У свежих кавалеров вид несвежий.
Вокруг надсадный плач, фейсбучный срач
И тусклая тоска углов медвежьих.

Хоть матом крой, хоть истово крестись –
От охуенья не отгородиться.
В провинции у моря не спастись,
Коль выпало в империи родиться.

Проклятия звучат то там, то тут.
Стратеги демонстрируют суровость.
Но те, кто «за», и те, кто «против», ждут
Единственную значимую новость.

Сергей Плотов
2022

Октябрь - месяц грусти и простуд,
а воробьи - пролетарьят пернатых -
захватывают в брошенных пенатах
скворечники, как Смольный институт.
И воронье, конечно, тут как тут.

Хотя вообще для птичьего ума
понятья нет страшнее, чем зима,
куда сильней страшится перелета
наш длинноносый северный Икар.
И потому пронзительное «карр!»
звучит для нас как песня патриота.

ИБ

Не понять – не постичь – не сберечь – не увлечь – не помочь.
На задворках Европы стоит азиатская ночь.

Это клён одинокий руками разводит беду.
Это лебедь последний крылами колотит по льду.

Это гибнет листва, это ветер над нею поник.
Это в городе ночью звучит неизвестный язык.

Только миг обожди – и застынет река в берегах.
Только миг обожди – и по горло потонешь в снегах.

Для кого – для чего – отвернись – притворись – претворись
В холодеющий воздух, стремящийся в гулкую высь.

… Что ж, лети, ибо в мире ноябрь, ибо в мире темно,
Ибо в небе последнем последнее гаснет окно,

Ибо сраму не имут в своей наготе дерева,
Ибо в песне без слов беззаконно плодятся слова.

Плотно уши заткни, сделай вид, что совсем незнаком
С этим странным, шуршащим меж листьев сухих языком.

Он неведом тебе, он скользящ, многорук и безлик –
Это осени клик, это пламени длинный язык.

Это пламя голодное жёлтые гложет листы,
И поручен ему перевод с языка темноты.

Евгений Витковский

Марина спрашивает, как читать такие стихи
Темные волосы, сумерки в голосе
На высоком холме засыпай, Марина
Это не строчки, это черные сапоги
и болотная тина

Федор Терентьев
1980

Осенний снег упал в траву,
И старшеклассница из Львова
Читала первую строфу
«Шестого чувства» Гумилёва.

А там и жизнь почти прошла,
С той ночи, как я отнял руки,
Когда ты с вызовом прочла
Строку о женщине и муке.

Пострел изрядно постарел,
И школьница хватила лиха,
И снег осенний запестрел,
И снова стало тихо-тихо.

С какою целью я живу,
Кому нужны её печали,
Зачем поэта расстреляли
И первый снег упал в траву?

Сергей Гандлевский
1997

Исход

Прозвенев по земле, успокоится ветер. Над нами
засияет морозная ночь. Никого и нигде.
Мы пойдем в подворотни - снегами, снегами, снегами
под луною под скрип - вечный скрип колеса на арбе.

Нам ночные дворы - вавилоны, античные крипты.
Нас сгоняет с насиженных гнезд колесница огня:
нестерпимо-враждебное, душное солнце Египта.
Мы уходим другими путями в другие моря.

Нас преследуют слухи, шакалы и адские козни.
Бог безмолвен, а здесь - лишь предатель, насмешник и вор.
И, не зная вины, мы выходим под зимние звезды,
как пугливые дети выходят в родительский двор.

И дорога открыта, но горечь над миром разлита,
вновь по утренним тропам утрат расплескав синеву.
От сгоревших домов, от срубившего Дерево Тита,
разлетаясь по миру, к зиме мы ложимся в траву.

Дмитрий Румянцев

Варварское

Я согласен,
Солнце — не красный цветок.
Вывод ясен.

Мир уродлив,
И люди грустны.

Эти перья торчком —
Дикарский наряд,
Я согласен.

Это палящее око —
Звериный зрачок.
Вывод ясен.

Мир уродлив,
И люди грустны.

Уоллес Стивенс
Перевод Григория Кружкова

Мне нравится смотреть, как я бреду,
Чужой, сутулый, в прошлом многопьющий,
Когда меня средь рощи на ходу
Бросает в вечный сон грядущий.

Или потом, когда стою один
У края поля, неприкаян,
Окрестностей прохожий господин
И сам себе хозяин.

И сам с собой минут на пять вась-вась
Я медленно разглядываю осень.
Как засран лес, как жизнь не удалась.
Как жалко леса, а её – не очень.

Сергей Гандлевский
2006

Сдается квартира без боя часов
Все двери закрыты давно на засов
Все звери ушли и жильцов уже нет
И стены молчания дали обет
Они не расскажут ни ночью ни днем
О том как квартиру пытали огнем
О том как за окнами в зимнюю ночь
Стараясь холодной пурги превозмочь
Дыханье
Тащились куда-то по льду
Голодные тени в голодном бреду
Как ночь приносила лишь ужас и страх
Как жизнь замирала на черных устах
Как с неба спускались смертельные дни
Как крыши домов оставались одни
И мертвые строились в сизом дыму
По трое по двое и по одному
Здесь стены молчат они дали обет
Хранят замурованный в камне секрет

Сдается квартира
На грязном полу
Обрывки бумаги
А в дальнем углу
Раскрытая книга без пары страниц
Чуть слышное эхо исчезнувших птиц
Застывшее время уснувших часов
Старинный комод
Да на двери засов
Ночные кошмары
Теней хоровод
И писк комариный с остывших болот

Сдается квартира
Удобна вполне
Герань распускается в ней по весне
Звенит под окном полуночный трамвай.
Давай эту снимем квартиру, давай?

Евгений Коган

Троллейбусы уходят в темноту,
дрожат дворцы, опущенные в воду,
и прирастают крыльями ко льду
по-птичьему раскинутые своды.

Опять ты здесь, безумец и летун,
опять за ночь ты платишь чистоганом,
и, словно мышь, накрытая стаканом,
ты мечешься на каменном мосту.

Всё — лже-любовь: мгновенности реки,
твои глаза, закрытые ладонью,
и всплеск твоей опущенной руки.
Нас всё равно когда-нибудь догонят.

Нас приведут и спросят в темноту:
зачем в ту ночь стояли на мосту?

Леонид Аронзон
1959

Над Марсовым полем – звезды керосиновый свет,
защитная охра, потертый вишнёвый вельвет.
Идёшь и не плачешь, не плачешь, не плачешь, не пла…
…из холода, солода и привозного тепла.

Еще Инженерного – дынный не виден фасад,
и жизнь одинока, и это она – наугад
меня выбирала, копаясь в кошачьем мешке,
без всяческих выгод, не зная об этом стишке.

Когтистая музыка, книжное перевраньё,
попробуйте, твари, отклеить меня от неё!
Попробуйте звукопись, летопись, львиные рвы,
салат Эрмитажа, селедочный отблеск Невы!

Нас может быть трое на Марсовом поле: пастух,
и мячик футбольный, в кустах испускающий дух.
Забытый, забитый – в чужие ворота, и тот,
который звезду над воинственным полем пасёт.

Петром привезённый, с Кенжеевым накоротке,
пастух-африканец, сжимающий пряник в руке.

На Марсовом поле – трофейный горчит шоколад,
и смерть – одинока, и это она – наугад,
ко мне прикоснулась, и больше не тронула, нет.
А лишь погасила звезды керосиновый свет.

Александр Кабанов

Добро не торжествует,
Оно сидит, тоскует
И смотрит из угла
На поединки зла

Дмитрий Быков
2021

Михаил Айзенберг

ну, во-первых, конечно, пример остальных:
все живут, и тебе не к лицу отставать.
что же делать-то, если не жить, во-вторых,
то есть просто не знаешь чем время занять.

с каждым годом сильней и безвкуснее яд.
привыкай - втянулся, живешь и живешь...
спохватился, а время ушло - хоть и рад
научиться другому, да сил не найдешь

Григорий Дашевский