Читаю «Дракулу» Брэма Стокера в издании Оксфорда и в комментариях к тексту открыла для себя историю более жуткую, чем оригинал и все последующие многочисленные интерпретации.

Когда умирает юная Люси, а в округе кладбища начинают исчезать дети, профессор Ван Хельсинг и психиатр Сьюард решают проверить могилу девушки. Когда под покровом ночи герои перелазят через кладбищенскую ограду, в тексте дана сноска.

Оказывается, что на реальном кладбище, которое могло послужить прототипом для Стокера, Highgate Cemetery, похоронена главная муза прерафаэлитов — Элизабет Сиддал. На многочисленных полотнах того времени, во всех глазах и лицах, кажется, только одна она: огненно-рыжие локоны, бледная кожа и туманный, отстранённый взгляд.

В искусстве она стала живым воплощением Прекрасной Дамы. В жизни — страдая от затяжной депрессии, находясь в долгих изматывающих отношениях с поэтом и художником Данте Россетти, только что пережив выкидыш, она умирает от передозировки опиумом в 32 года.

На похоронах, в порыве отчаяния, Россетти прячет в огненных струях волос музы рукописи своих стихов и клянется навсегда оставить поэзию. Это считалось последним знаком преданности мужа — извинением за всё причинённое и клятвой, что лучшие из его строк останутся с ней, и только с ней, навеки.

Однако всего несколько лет спустя, друг Брэма Стокера — Холл Кейн — ассистирует Россетти при эксгумации тела возлюбленной. Неизданные стихи не давали поэту покоя. К слову, сборник все-таки принес Россетти желанный успех.

Чтобы ужаснуться, кажется, достаточно последовать художественному правилу Флобера — ничего не выдумывать, но наблюдать и описывать жизнь как она есть. И тогда обязательно откроется что-то намного более жуткое, чем последняя адаптация «Дракулы» Люка Бессона. Что-то из реальной жизни человеческих страстей и пороков.