Лёгкое прикосновение к коже вызывало волну приятных мурашек, даже несмотря на то, что только недавно кое-кто очень старательно пытался казаться оскорблённым и обиженным.

– Ты дурак, знаешь об этом? — глядя на надутые губы, взгляд Мин Юнги был полон нежности и любви.

– С чего бы вдруг? — глядя на возлюбленного сверху вниз, Намджун делал вид, будто бы не он только что, словно вампир, впился в нежную кожу на шее, оставив заметный след.

Юнги от такого невинного вида мужчины аж опешил и, взяв подушку, слегка ударил светловолосого.

– Ты, блин, Мистер Невинность, а кто мне этот след на шее оставил? Я уже молчу о том, что под одеждой! У меня скоро съёмки, а ты мне решил разукрасить будни, — наблюдая за тем, как на лице Джуна появляются эти чёртовы ямочки, от которых он сам был бессилен, Юнги почти сразу успокоился, обняв подушку.

– Ничего, замажут гримом или тональником. Раньше ведь у них не было никаких претензий к тебе, и сейчас не будет, — наклоняясь, мужчина оставил лёгкий поцелуй на чужих губах, слыша, как Мин недовольно промычал.

– Раз решил загладить вину, то делай это качественно. Мне мало, Джуни.

Взявшись за воротник чёрной шелковой рубашки, Юнги потянул возлюбленного к себе.

– Чего лыбишься? — бровь взметнулась вверх.

– Целуй.

– Ничего, просто слишком сильно люблю тебя.

Намджун наклонился, наконец-то одарив свою капризную бестию долгожданным поцелуем, а где-то на прикроватной тумбочке телефон, стоящий в беззвучном режиме, уже разрывался от сообщений и звонков, но вряд ли в ближайшее время хоть кто-то из них обратит на это внимание.