https://www.youtube.com/watch?v=dbNWxFKFttQ
Этим утром мне в инстаграмме случайно попался клип Marselle с их одой Москве. Я не видел этот клип и был приятно удивлён увидеть Децла позади марселя, это объясняет почему спустя почти два десятилетия трек все еще звучит отлично. Важнее не то, я впервые обратил внимание на гениальный семпл, который крутится на бэке на протяжении всего трека. "Who? Gets your love? When I'm gone, when I've said my last goodbyes. Who get's your love?" Чёрт возьми, эти парни еще в беззаботном две тысячи восьмом поняли, что их любимый город мясорубка. Пропустит их однажды через себя и будет кто-то другой петь ей о любви.
У меня с Москвой очень запутанные отношения. Этот город я любил всем сердцем и думал, что никогда не перееду жить ни в какое другое место. Сейчас он для меня настолько чужой, что странно думать о том что однажды я в нем родился и провел первые двадцать лет своей жизни. Сейчас он для меня выглядит как чудовище, как монстр из взрослых кошмаров. Все потому что на дистнции стало понятно как сильно я заблуждался о природе Москвы.
Когда я рос мне казалось, что этот город принадлежит таким как я. Что это мой город и он такой, каким я его делаю. Сейчас я отчетливо вижу, кто реальные хозяева в этом городе. Забавно, Пётр перенес столицу в Петербург чтобы провести массивные реформы, а точнее контр-реформы вдали от вечно бурлящего котла заговорщиков и предателей, которые умертвили большинство царей предшественников.
Москва постоянно стирает и переписывает свою историю, чтобы её жители не могли проследить за ходом событий и осознать что с ними по сути происходит в настоящем. А ведь по существу очень мало поменялось за последние 600 лет, в течение которых Москва стала хоть сколько-нибудь значимым городом. На протяжении первых трехсот лет это была просто группа сёл принадлежащих боярину Кучке, а потом очень пророчески отобранная великим князем Юрием Долгоруким, за то что Кучка недостаточно уважительно с ним поздоровался. Главными городами современной России тогда были господин Великий Новгород, избежавший монгольского ига и Владимир с Суздалью из тех что были вассалами золотой орды.
И как раз во времена ига Москва обретает значение, потому что внезапно короткий путь к успеху получает не самый смелый завоеватель и стратег, а тот кто лучше всех интригует и заискивает перед Великим Ханом. На протяжении двух веков нищая и слабая Москва дипломатически переигрывает своих более гордых и богатых соседей в пресмыкании перед Ордой, получая раз за разом ярлык главного города русского и вместе с ним право собирать дань. Со временем иго ослабнет и московские князья перестанут платить ханам дань, но не перестанут её собирать со своих соседей. Почти все правление Ивана третьего он игнорировал орду и методично подчинял себе славянские земли отбирая их у своих врагов и родственников. Он создал по образу и подобию Орды - Московское княжество, государство прародитель современной России.
И несмотря на смену двух династий, смуту, демократическую революцию, большевистскую контр-революцию, развал советского союза и установление тирании текущего режима; основная валюта в Москве не поменялась. Интриганы и заговорщики руководят всем из теней, горожане в тумане несут свои души на алтарь их алчности. Если тебя вдруг обласкала Москва, можешь быть уверен – ты главное блюдо на следующей пирушке, а не хозяин этого места.
Этим утром мне в инстаграмме случайно попался клип Marselle с их одой Москве. Я не видел этот клип и был приятно удивлён увидеть Децла позади марселя, это объясняет почему спустя почти два десятилетия трек все еще звучит отлично. Важнее не то, я впервые обратил внимание на гениальный семпл, который крутится на бэке на протяжении всего трека. "Who? Gets your love? When I'm gone, when I've said my last goodbyes. Who get's your love?" Чёрт возьми, эти парни еще в беззаботном две тысячи восьмом поняли, что их любимый город мясорубка. Пропустит их однажды через себя и будет кто-то другой петь ей о любви.
У меня с Москвой очень запутанные отношения. Этот город я любил всем сердцем и думал, что никогда не перееду жить ни в какое другое место. Сейчас он для меня настолько чужой, что странно думать о том что однажды я в нем родился и провел первые двадцать лет своей жизни. Сейчас он для меня выглядит как чудовище, как монстр из взрослых кошмаров. Все потому что на дистнции стало понятно как сильно я заблуждался о природе Москвы.
Когда я рос мне казалось, что этот город принадлежит таким как я. Что это мой город и он такой, каким я его делаю. Сейчас я отчетливо вижу, кто реальные хозяева в этом городе. Забавно, Пётр перенес столицу в Петербург чтобы провести массивные реформы, а точнее контр-реформы вдали от вечно бурлящего котла заговорщиков и предателей, которые умертвили большинство царей предшественников.
Москва постоянно стирает и переписывает свою историю, чтобы её жители не могли проследить за ходом событий и осознать что с ними по сути происходит в настоящем. А ведь по существу очень мало поменялось за последние 600 лет, в течение которых Москва стала хоть сколько-нибудь значимым городом. На протяжении первых трехсот лет это была просто группа сёл принадлежащих боярину Кучке, а потом очень пророчески отобранная великим князем Юрием Долгоруким, за то что Кучка недостаточно уважительно с ним поздоровался. Главными городами современной России тогда были господин Великий Новгород, избежавший монгольского ига и Владимир с Суздалью из тех что были вассалами золотой орды.
И как раз во времена ига Москва обретает значение, потому что внезапно короткий путь к успеху получает не самый смелый завоеватель и стратег, а тот кто лучше всех интригует и заискивает перед Великим Ханом. На протяжении двух веков нищая и слабая Москва дипломатически переигрывает своих более гордых и богатых соседей в пресмыкании перед Ордой, получая раз за разом ярлык главного города русского и вместе с ним право собирать дань. Со временем иго ослабнет и московские князья перестанут платить ханам дань, но не перестанут её собирать со своих соседей. Почти все правление Ивана третьего он игнорировал орду и методично подчинял себе славянские земли отбирая их у своих врагов и родственников. Он создал по образу и подобию Орды - Московское княжество, государство прародитель современной России.
И несмотря на смену двух династий, смуту, демократическую революцию, большевистскую контр-революцию, развал советского союза и установление тирании текущего режима; основная валюта в Москве не поменялась. Интриганы и заговорщики руководят всем из теней, горожане в тумане несут свои души на алтарь их алчности. Если тебя вдруг обласкала Москва, можешь быть уверен – ты главное блюдо на следующей пирушке, а не хозяин этого места.
YouTube
Marselle - Москва
Видео клип
💔3❤2👍1
Герман Стерлигов это имя знакомое многим, в основном из кликбейтных заголовков онлайн прессы. При первом взгляде он выглядит как типичный русский фрик. Он носит бороду, пишет "безплатный" чтобы не использовать слово бес и запрещает пидорам ходить в свои магазины. Эдакий Артемий Лебедев упоровшийся толстовщиной. Но стоит копнуть поглубже и за этой оболочкой проглядывает бунтарь, с нативно глубоким пониманием механик современного мира. В этом эссе я разоблачу ленивый ярлык душевнобольного человека, который к нему прилип.
Статья в Википедии о Германе выглядит так, будто она многократно правилась им самим. Тут и первая продовольственная биржа из 90х с филиалами в 100 странах (источник не указан), и концертная деятельность на вокзалах, и конечно же дворянское происхождение семьи Стерлиговых. Складывается впечатление, будто пересказ американских горок его ранней жизни создан для того чтобы отвлечь внимание от его родословной. В постсоветской России нет никакой разницы между потомками дворян и крепостных, истории семей оставшихся в стране были нарушены и стёрты, однако для Германа его дворянское происхождение это фундамент. Фундамент на котором он последние двадцать лет строит свой основной продукт – личный миф Германа Стерлигова.
По официальной версии в 2004м году, Герман с семьей получил от государства 37 га земли в Можайской области для развития сельского хозяйства и переехал туда. Забавно, что за год до этого он балотировался в мэры Москвы, а потом и пытался зарегистрироваться на президентские выборы 2004 года, но якобы не смог собрать достаточно подписей. Хочется верить, что российский КГБшный истэблишмент испугался восходящей звезды политического мира и откупившись землей отправил его заниматься натуральным хозяйством. На мой взгляд этот переломный момент самый яркий пример таланта Германа в прогнозировании будущего.
Немногим тогда было понятно, что в 2003м году в России произошло изменение государственного строя. Вместе с обвинительным приговором по делу Юкоса закончился период власти олигархов. Первые российские капиталисты становятся собственностью великого хана. Их эго не позволяет им этого увидеть, но Герман видит это отчетливо. Он знает, что если он хочет сохранить хоть какую-то автономность в будущем ему надо трансформироваться. И в 2004м начинается процесс трансформации, который завершается в 2008м с открытием "Слободы", как ультраортодоксального традиционного поселения под руководством духовного лидера Стерлигова.
В 2008м ничего кроме смеха его толстовщина замешанная с тоской по старообрядцам не вызывает, но время покажет как выбранная им основа для псевдорелигии совпадет с основой идеологии великого хана в третьем, абсолютистском периоде его правления и обеспечит Герману особый статус. На протяжении следующих лет Герман будет раз за разом предвосхищать государственную машину своими выходками и легитимизировать её реформы. Он прославится своим рукоприкладством детей и жены и немногим позже в России декриминализуют домашнее насилие. Предложит проект по продаже зауральской России и объеденение с Беларусью и Украиной, за пару лет до оккупации Крыма и Донбасса. Предложение казнить геев будут скандализировать общество, в то время как государство будет проводить реформы запрещающие пропаганду гомосексуализма и развивать идею скреп.
В каком-то смысле проект Германа Стерлигова это пилот России будущего по версии великого хана. Патриоты этого строя скажут, что в далеком 2004м ему дали такое задание, но я не верю в такую прозорливость государства, а вот в личную смекалку Германа – вполне. Ведь спустя 20 лет, Герман один из немногих свободных людей России. Он может говорить что у России нет ядерного оружия, вычеркивать из наследства сыновей отправившихся воевать, говорить о том что Москва это окраина Киевской Руси, а жена его еретичка и пущеница и в то же время продавать в Москве хлеб по 45 долларов за буханку, приглашать к себе на "Слободу" работников в добровольное крепостничество и публиковать истинную историю человечества за последние 7500 лет.
Статья в Википедии о Германе выглядит так, будто она многократно правилась им самим. Тут и первая продовольственная биржа из 90х с филиалами в 100 странах (источник не указан), и концертная деятельность на вокзалах, и конечно же дворянское происхождение семьи Стерлиговых. Складывается впечатление, будто пересказ американских горок его ранней жизни создан для того чтобы отвлечь внимание от его родословной. В постсоветской России нет никакой разницы между потомками дворян и крепостных, истории семей оставшихся в стране были нарушены и стёрты, однако для Германа его дворянское происхождение это фундамент. Фундамент на котором он последние двадцать лет строит свой основной продукт – личный миф Германа Стерлигова.
По официальной версии в 2004м году, Герман с семьей получил от государства 37 га земли в Можайской области для развития сельского хозяйства и переехал туда. Забавно, что за год до этого он балотировался в мэры Москвы, а потом и пытался зарегистрироваться на президентские выборы 2004 года, но якобы не смог собрать достаточно подписей. Хочется верить, что российский КГБшный истэблишмент испугался восходящей звезды политического мира и откупившись землей отправил его заниматься натуральным хозяйством. На мой взгляд этот переломный момент самый яркий пример таланта Германа в прогнозировании будущего.
Немногим тогда было понятно, что в 2003м году в России произошло изменение государственного строя. Вместе с обвинительным приговором по делу Юкоса закончился период власти олигархов. Первые российские капиталисты становятся собственностью великого хана. Их эго не позволяет им этого увидеть, но Герман видит это отчетливо. Он знает, что если он хочет сохранить хоть какую-то автономность в будущем ему надо трансформироваться. И в 2004м начинается процесс трансформации, который завершается в 2008м с открытием "Слободы", как ультраортодоксального традиционного поселения под руководством духовного лидера Стерлигова.
В 2008м ничего кроме смеха его толстовщина замешанная с тоской по старообрядцам не вызывает, но время покажет как выбранная им основа для псевдорелигии совпадет с основой идеологии великого хана в третьем, абсолютистском периоде его правления и обеспечит Герману особый статус. На протяжении следующих лет Герман будет раз за разом предвосхищать государственную машину своими выходками и легитимизировать её реформы. Он прославится своим рукоприкладством детей и жены и немногим позже в России декриминализуют домашнее насилие. Предложит проект по продаже зауральской России и объеденение с Беларусью и Украиной, за пару лет до оккупации Крыма и Донбасса. Предложение казнить геев будут скандализировать общество, в то время как государство будет проводить реформы запрещающие пропаганду гомосексуализма и развивать идею скреп.
В каком-то смысле проект Германа Стерлигова это пилот России будущего по версии великого хана. Патриоты этого строя скажут, что в далеком 2004м ему дали такое задание, но я не верю в такую прозорливость государства, а вот в личную смекалку Германа – вполне. Ведь спустя 20 лет, Герман один из немногих свободных людей России. Он может говорить что у России нет ядерного оружия, вычеркивать из наследства сыновей отправившихся воевать, говорить о том что Москва это окраина Киевской Руси, а жена его еретичка и пущеница и в то же время продавать в Москве хлеб по 45 долларов за буханку, приглашать к себе на "Слободу" работников в добровольное крепостничество и публиковать истинную историю человечества за последние 7500 лет.
❤3🔥1
"Сумасшедший" систематично и последовательно построил реакционную псевдорелигию без какой-то программы или ясной идеологии, стал главным проповедником этой религии и занял почетное место в обществе, миновав проблемы, ревностное отношение государства к культам и ярким личностям. В его мире он самый главный персонаж, а кто еще в современной России может сказать такое о себе?
❤3❤🔥1🔥1
I was trying to sleep in today, fighting the overwhelming beauty shining brighter through my windows. I was losing this fight, so I opened my laptop and the first thing I saw was this article in wikipedia. https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_people_hanged,_drawn_and_quartered I remember my first thought being, damn, that's a long ass scroll for the type of list this is. As I started reading through entries I found that some of them are 200 people under one entry and was even more impressed with Britain, my home away from home. It seems that the kings and queens of England used to have a much lower tolerance for protest back in the day. Even Putin's Russia seems pale in comparison to being almost hung to death, castrated, disembowelled and then cut into pieces for having a different take on what the future needs to look like. I had a sense I was going to find some gems if I took a closer look and boy was I not dissapointed.
Among the dozens of people plotting against the various kings I found this gentleman https://en.wikipedia.org/wiki/Francis_Dereham, who's crime was that he fucked the kings wife. Of course it was Henry the 8th who got cuckolded, the king of all incels out there, but the more I read into the story the wilder it got. Francis lived in the same household with the future miss Henry the 8th number 5, Catherine Howard. Her parents died and she was taken in by the Duchess of Norfolk. When she was about 15 and Francis was in his early 30s he fell in love with her and started banging her. Another old dude in that same household who molested Catherine when she was 13 got jealous and ratted them out to the Duchess. The Duchess caught them in the act and sent Francis away to Ireland, where he became a pirate. A couple of years later Catherine became lady in waiting of Henry's 4th wife and eventually succeeded her as his 5th wife, which was how he met most of his wives.
In the meantime, to keep Francis silent, Duchess brought him back and gave him a job in Hampton court. Francis orchestrated a meeting with the new queen and got her to promote him to her private secretary. That is when he discovered she was now having an affair with one of the king's favourite courtier's Thomas Culpeper. Francis got drunk and started boasting that he also fucked the queen, which eventually led to all of them being charged with high treason and in the case of Francis getting the full royal hanged, drawn and quartered business. The queen and Thomas were shown mercy and just beheaded. On the way to her beheading, Catherine saw the heads of both her lovers on Tower bridge, she was about 19 at the time. To act this way, when you have seen what Henry has done with his previous wives and those around them takes some planet sized cojones.
An honourable mention goes to Guy Fawkes who managed to trick the executioner by jumping off the scaffolding with the noose on and killing himself before the execution could commence.
Perhaps it was always like that. If you really feel like doing something you are going to do it no matter the risk. In every time there are people who stand up to tyrants and their bullshit, pay the price and look crazy to the rest of the society, yet they inspire the society to change. Eventually they win. Not Francis, but most of them.
Luckily in our day and age we live in a much more civilised world. Oh, wait a minute, Kim says hold my beer.
https://www.nzherald.co.nz/world/kim-jong-un-bans-hotdogs-for-north-koreans-cooking-them-an-act-of-treason/TKN3HJF3HRHZZHCCJ5L7EPF66Q/
Among the dozens of people plotting against the various kings I found this gentleman https://en.wikipedia.org/wiki/Francis_Dereham, who's crime was that he fucked the kings wife. Of course it was Henry the 8th who got cuckolded, the king of all incels out there, but the more I read into the story the wilder it got. Francis lived in the same household with the future miss Henry the 8th number 5, Catherine Howard. Her parents died and she was taken in by the Duchess of Norfolk. When she was about 15 and Francis was in his early 30s he fell in love with her and started banging her. Another old dude in that same household who molested Catherine when she was 13 got jealous and ratted them out to the Duchess. The Duchess caught them in the act and sent Francis away to Ireland, where he became a pirate. A couple of years later Catherine became lady in waiting of Henry's 4th wife and eventually succeeded her as his 5th wife, which was how he met most of his wives.
In the meantime, to keep Francis silent, Duchess brought him back and gave him a job in Hampton court. Francis orchestrated a meeting with the new queen and got her to promote him to her private secretary. That is when he discovered she was now having an affair with one of the king's favourite courtier's Thomas Culpeper. Francis got drunk and started boasting that he also fucked the queen, which eventually led to all of them being charged with high treason and in the case of Francis getting the full royal hanged, drawn and quartered business. The queen and Thomas were shown mercy and just beheaded. On the way to her beheading, Catherine saw the heads of both her lovers on Tower bridge, she was about 19 at the time. To act this way, when you have seen what Henry has done with his previous wives and those around them takes some planet sized cojones.
An honourable mention goes to Guy Fawkes who managed to trick the executioner by jumping off the scaffolding with the noose on and killing himself before the execution could commence.
Perhaps it was always like that. If you really feel like doing something you are going to do it no matter the risk. In every time there are people who stand up to tyrants and their bullshit, pay the price and look crazy to the rest of the society, yet they inspire the society to change. Eventually they win. Not Francis, but most of them.
Luckily in our day and age we live in a much more civilised world. Oh, wait a minute, Kim says hold my beer.
https://www.nzherald.co.nz/world/kim-jong-un-bans-hotdogs-for-north-koreans-cooking-them-an-act-of-treason/TKN3HJF3HRHZZHCCJ5L7EPF66Q/
❤1❤🔥1
Позавчера после недельной комы, не приходя в себя, умер Паша Техник. Умер от последствий передозировки наркотическими веществами и вероятно алкоголем. Я не знаю, какой конкретно коктейль убил Пашу, но известно что он увлекался бензодиазепинами и аптечными опиатами, ну и как нормальный славянин был не дурак выпить. В мире риска смерти от торча мало комбинаций опаснее этой, но я к этому еще вернусь. Его смерть, незнакомого мне человека родила во мне сильный импульс поделиться опытом своей трезвости и вообще мыслями о зависимости.
Через пару месяцев я буду праздновать семилетие своей трезвости. Если вспомню об этом. За почти семь лет трезвость стала чем-то настолько обыденным и нормальным, что я уже давно забываю о своих больших датах. Такое можно услышать от многих зависимых в ремиссии, в ремиссии вообще куда ни плюнь сплошь и рядом клише. Не так уж мы сильно отличаемся друг от друга, как бы нам не продавали идею полной и абсолютной индивидуальности. Реже говорят о том, что жизнь в трезвости становится сложнее, нежели чем в потреблении. Для того чтобы хорошо раскрыть эту мысль, давайте на минутку поговорим о том, что такое аддикция.
*Сразу дам дисклеймер, программы двенадцати шагов работают и я ни в коем случае не преуменьшаю их вклада в излечение людей. Я знаю лично достаточно людей бросивших через двенадцать шагов и горжусь каждым из них и благодарен всем кто им помог. Мои дальнейшие мысли о более системных проблемах олдскульного взгляда на зависимость.
В мире сегодня есть два основных взгляда на зависимость. Более старый взгляд видит зависимость как болезнь. Вокруг этого взгляда построены программы двенадцати шагов. В их литературе они даже пишут Болезнь с большой буквы. В их парадигме человеческая воля не в состоянии победить Болезнь, только полностью сдавшись на волю Высшим Силам человек в состоянии справиться с Болезнью. В этой же системе восприятия принято считать, что только достигнув дна аддикт может осознать свою Болезнь и начать работать над ней. По моим ощущениям большая часть планеты придерживается подобного взгляда и он хранит в себе большую опасность.
Во первых, общество начинает воспринимать кого-то аддиктом только когда человек приближается ко дну. Спроси любого регулярно пьющего человека о его зависимости и услышишь вариацию на тему: "Ну я же не бухаю с утра, не сплю под забором, не теряю память каждый день." Ключевое тут каждый день. Многие хотя бы раз испытывали все эти признаки дна по отдельности, но пока они не стали чем-то регулярным считают себя "здоровыми".
Во вторых эта парадигма делает очень сложные финты вокруг агентности каждого конкретного человека. Соль в том, что личная мотивация очень важна и в двенадцати шагах, но она конфликтует с идеей аддикции как болезни. Раз человек болеет, то его надо лечить, хочет он этого или нет. Отсюда так популярные в постсоветском пространстве программы насильной реабилитации, долбоёб Ройзман с его тюрьмами для наркоманов (покойся с миром), родители и близкие, которые кладут аддиктов в дурки и ребухи против их воли. Подобные посягновения на автономность аддикта вызывают в них большое сопротивление, бунтарскую позицию "я против мира", которая становится препятствием на пути к трезвости и приводит к десятилетиям рехабов и срывов, убеждая всех участников в серьезности Болезни и в их правоте.
В третьих она делает аддиктов остракизованными, такой группой недолюдей, больных людей, людей без воли и голоса. Что с них взять, они же наркоманы. Меня всегда отдельно удивляло подразделение внутри этого остракизма. Алкоголиков готовы терпеть до гораздо более плачевных состояний чем наркоманов. Вася вчера выпил две бутылки водки с друзьями, подрался, нассал в шкаф и обрыгал спальню. Он красава, погулял в выходной как положено. Тома покурила косяк дома и смотрела мультики. Проклятая наркоманка. Несмотря на эту разницу в толерантности, отношение ко всем аддиктам снисходительное и высокомерное.
Через пару месяцев я буду праздновать семилетие своей трезвости. Если вспомню об этом. За почти семь лет трезвость стала чем-то настолько обыденным и нормальным, что я уже давно забываю о своих больших датах. Такое можно услышать от многих зависимых в ремиссии, в ремиссии вообще куда ни плюнь сплошь и рядом клише. Не так уж мы сильно отличаемся друг от друга, как бы нам не продавали идею полной и абсолютной индивидуальности. Реже говорят о том, что жизнь в трезвости становится сложнее, нежели чем в потреблении. Для того чтобы хорошо раскрыть эту мысль, давайте на минутку поговорим о том, что такое аддикция.
*Сразу дам дисклеймер, программы двенадцати шагов работают и я ни в коем случае не преуменьшаю их вклада в излечение людей. Я знаю лично достаточно людей бросивших через двенадцать шагов и горжусь каждым из них и благодарен всем кто им помог. Мои дальнейшие мысли о более системных проблемах олдскульного взгляда на зависимость.
В мире сегодня есть два основных взгляда на зависимость. Более старый взгляд видит зависимость как болезнь. Вокруг этого взгляда построены программы двенадцати шагов. В их литературе они даже пишут Болезнь с большой буквы. В их парадигме человеческая воля не в состоянии победить Болезнь, только полностью сдавшись на волю Высшим Силам человек в состоянии справиться с Болезнью. В этой же системе восприятия принято считать, что только достигнув дна аддикт может осознать свою Болезнь и начать работать над ней. По моим ощущениям большая часть планеты придерживается подобного взгляда и он хранит в себе большую опасность.
Во первых, общество начинает воспринимать кого-то аддиктом только когда человек приближается ко дну. Спроси любого регулярно пьющего человека о его зависимости и услышишь вариацию на тему: "Ну я же не бухаю с утра, не сплю под забором, не теряю память каждый день." Ключевое тут каждый день. Многие хотя бы раз испытывали все эти признаки дна по отдельности, но пока они не стали чем-то регулярным считают себя "здоровыми".
Во вторых эта парадигма делает очень сложные финты вокруг агентности каждого конкретного человека. Соль в том, что личная мотивация очень важна и в двенадцати шагах, но она конфликтует с идеей аддикции как болезни. Раз человек болеет, то его надо лечить, хочет он этого или нет. Отсюда так популярные в постсоветском пространстве программы насильной реабилитации, долбоёб Ройзман с его тюрьмами для наркоманов (покойся с миром), родители и близкие, которые кладут аддиктов в дурки и ребухи против их воли. Подобные посягновения на автономность аддикта вызывают в них большое сопротивление, бунтарскую позицию "я против мира", которая становится препятствием на пути к трезвости и приводит к десятилетиям рехабов и срывов, убеждая всех участников в серьезности Болезни и в их правоте.
В третьих она делает аддиктов остракизованными, такой группой недолюдей, больных людей, людей без воли и голоса. Что с них взять, они же наркоманы. Меня всегда отдельно удивляло подразделение внутри этого остракизма. Алкоголиков готовы терпеть до гораздо более плачевных состояний чем наркоманов. Вася вчера выпил две бутылки водки с друзьями, подрался, нассал в шкаф и обрыгал спальню. Он красава, погулял в выходной как положено. Тома покурила косяк дома и смотрела мультики. Проклятая наркоманка. Несмотря на эту разницу в толерантности, отношение ко всем аддиктам снисходительное и высокомерное.
❤3🤝2
Есть более современная парадигма восприятия зависимости. Она видит аддикцию как растройство обучения. Как деструктивную привычку, которая была приобретена по собственной воле и точно также должна быть отменена по собственной воле. Эта парадигма построена на работе профессора клинической психологии Джеймса Прохазки, который в 1980х начал формальную исследовательскую работу по изучению никотиновой зависимости и за свою карьеру трансформировал поле изменений в поведении и взгляд научного сообщества на аддикцию. Он показал, что избавление от зависимости это процесс, а не событие. И что срывы и неудачи это часть процесса, иногда неизбежная часть этого процесса.
В этой новой школе можно выделить три компонента для успеха.
Первый и краеугольный это мотивация. Без личной мотивации человека поменять свою жизнь и попрощаться с аддикцией никакие изменения не возможны. Точка. С этим компонентом у многих близких аддиктов возникают проблемы, ведь для них он означает что их надо по настоящему любить в их аддикции. Не спасать, не переделывать, не закрывать насильно в дурке, а именно любить. Быть с ними честными, но не высокомерными. Быть жесткими, когда этого требуют обстоятельства, но не жестокими. Быть примером и опорой, но не поддаваться на манипуляции и не потакать зависимости. И быть бесконечно терпеливым, но не терпилой. Дать необходимое время и ресурс для того чтобы аддикт мог найти свою мотивацию для выздоровления.
Для самих аддиктов поиск мотивации задача тоже нетривиальная. Каждый с проблемным потреблением просыпался с таким страшным отходняком, что обещал себе "больше никогда". Некоторые в опьянении совершали неприятные или даже страшные вещи. Попадали в аварии, травмировали себя и других, делали вещи за которые потом испытывали стыд. Рано или поздно последствия теряются в зеркале задного вида и с ними ослабевает мотивация. Это может повторятся раз за разом, создавая ощущение замкнутого круга и бессилия, ведь несмотря на сильную мотивацию первого утра раз за разом не получается остаться трезвым, не хватает силы воли. Прохазка обнаружил, что если познакомить аддикта с тем как работает его аддикция, то этот круг превращается в спираль и каждая неудачная попытка дает аддикту бесценный опыт, который начинает собираться в настоящую, устойчивую мотивацию.
Второй компонент успеха это наличие процесса. Процесс может быть разным, те же 12 шагов или процесс основанный на школе Прохазки. В общем-то любой процесс подойдет, главное чтобы у выздоравливающего были понятные вехи, план действий на день, на неделю, на месяц. Переучивание занимает время, кто-то говорит что первые две недели сложны, кто-то что первые три месяца. Я считаю самыми сложными вторые три месяца и второй год трезвости. Наличие процесса, понятной деятельности по укреплению своей трезвости, структурной системы поддержки, состоящей из упражнений, техник и инструментов для самодиагностики делает дорогу к устойчивой трезвости гораздо проще.
Третий компонент, практически такой же ценный как личная мотивация это сообщество. Сообщество людей, готовых тебя поддержать, выслушать, поделиться своим опытом, валидировать твой. Если тебе повезло, частью твоего сообщества будет твоя семья, если очень повезло еще и некоторые друзья. К сожалению это редкость, очень часто отношения с семьей сложные и даже лежат в основе генеза аддикции, а друзья аддиктов часто сами аддикты и воспринимают попытку одного из них протрезветь как личную аттаку на себя. В таких случаях краеугольным становится наличие терапевтического коммьюнити. Оффлайн группы для тех кто в двенадцати шагах, чатики поддержки из бывших аддиктов на разных сроках трезвости, спортивное или любое другое коммьюнити трезвых людей.
При наличии всех трех компонентов шансы на переход в трезвость повышаются многократно. Учитывая что общая статистика зависимых показывает, что только 20 процентов попыток увенчиваются успехом и многолетней трезвостью, каждый элемент повышающий личные шансы на успех становится очень ценным.
В этой новой школе можно выделить три компонента для успеха.
Первый и краеугольный это мотивация. Без личной мотивации человека поменять свою жизнь и попрощаться с аддикцией никакие изменения не возможны. Точка. С этим компонентом у многих близких аддиктов возникают проблемы, ведь для них он означает что их надо по настоящему любить в их аддикции. Не спасать, не переделывать, не закрывать насильно в дурке, а именно любить. Быть с ними честными, но не высокомерными. Быть жесткими, когда этого требуют обстоятельства, но не жестокими. Быть примером и опорой, но не поддаваться на манипуляции и не потакать зависимости. И быть бесконечно терпеливым, но не терпилой. Дать необходимое время и ресурс для того чтобы аддикт мог найти свою мотивацию для выздоровления.
Для самих аддиктов поиск мотивации задача тоже нетривиальная. Каждый с проблемным потреблением просыпался с таким страшным отходняком, что обещал себе "больше никогда". Некоторые в опьянении совершали неприятные или даже страшные вещи. Попадали в аварии, травмировали себя и других, делали вещи за которые потом испытывали стыд. Рано или поздно последствия теряются в зеркале задного вида и с ними ослабевает мотивация. Это может повторятся раз за разом, создавая ощущение замкнутого круга и бессилия, ведь несмотря на сильную мотивацию первого утра раз за разом не получается остаться трезвым, не хватает силы воли. Прохазка обнаружил, что если познакомить аддикта с тем как работает его аддикция, то этот круг превращается в спираль и каждая неудачная попытка дает аддикту бесценный опыт, который начинает собираться в настоящую, устойчивую мотивацию.
Второй компонент успеха это наличие процесса. Процесс может быть разным, те же 12 шагов или процесс основанный на школе Прохазки. В общем-то любой процесс подойдет, главное чтобы у выздоравливающего были понятные вехи, план действий на день, на неделю, на месяц. Переучивание занимает время, кто-то говорит что первые две недели сложны, кто-то что первые три месяца. Я считаю самыми сложными вторые три месяца и второй год трезвости. Наличие процесса, понятной деятельности по укреплению своей трезвости, структурной системы поддержки, состоящей из упражнений, техник и инструментов для самодиагностики делает дорогу к устойчивой трезвости гораздо проще.
Третий компонент, практически такой же ценный как личная мотивация это сообщество. Сообщество людей, готовых тебя поддержать, выслушать, поделиться своим опытом, валидировать твой. Если тебе повезло, частью твоего сообщества будет твоя семья, если очень повезло еще и некоторые друзья. К сожалению это редкость, очень часто отношения с семьей сложные и даже лежат в основе генеза аддикции, а друзья аддиктов часто сами аддикты и воспринимают попытку одного из них протрезветь как личную аттаку на себя. В таких случаях краеугольным становится наличие терапевтического коммьюнити. Оффлайн группы для тех кто в двенадцати шагах, чатики поддержки из бывших аддиктов на разных сроках трезвости, спортивное или любое другое коммьюнити трезвых людей.
При наличии всех трех компонентов шансы на переход в трезвость повышаются многократно. Учитывая что общая статистика зависимых показывает, что только 20 процентов попыток увенчиваются успехом и многолетней трезвостью, каждый элемент повышающий личные шансы на успех становится очень ценным.
❤6
Вернемся к моему первому заявлению. Спустя полгода или год трезвости начинается настоящая трезвая жизнь. Ты перестаешь думать о своих любимых веществах, они больше не снятся, тяга больше тебя не беспокоит 99.9% времени. Ты уже научился справляться с социальным давлением, выяснил все с кентами-аддиктами и жизнь кажется началась сначала. И тут начинают вылезать все те штуки, которые однажды тебя подтолкнули в лоно аддикции. По словам моего нарколога Марата Агиняна (дай бог ему здоровья) около 60% аддиктов коморбидны. Это значит что у большинства аддиктов за аддикцией скрываются еще какие-то проблемы психологического характера, для которых аддикция когда-то стала механизмом защиты.
Помимо этого оказывается, что без похмелья иногда ты просто погано себя чувствуешь, без причин. И иногда у тебя случаются перепады настроения, довольно брутальные перепады и тоже без очевидных причин. Что есть проблемы с эмоциональной саморегуляцией, с самовыражением, с навыками соблазнения. С тем чтобы разрешать себе быть злым или выглядеть глупо. С общением с незнакомцами или наоборот со своей семьёй. В общем вылезают все те места, в которых твоя любимая субстанция стала костылём для взаимодействия с миром.
И твоя новая работа это не борьба за трезвость, а борьба за нормальную жизнь. Ты нанимаешь психотерапевта, или идешь в терапевтическую группу, или к духовнику, или учишься медитации, или читаешь книжки, или делаешь все это вместе и начинаешь все это распутывать. И это сложнее чем просто упороться, но твоя мотивация сильна и становится сильнее с каждым днем. И еще более удивительным образом ты начинаешь получать удовольствие от работы, потому что в ней ты видишь прокачку себя, вместо саморазрушения и плоды этой работы очень сладкие.
Параллельно выясняется что годы регулярного потребления поломали твою дофаминово-серотониновую систему и в целом тебе довольно грустно и меланхолично в твоем обычном состоянии. Как будто яркость мира чуть приспущена. Ты открываешь для себя спорт, дыхательные практики, актерское мастерство, онлайн игры, моржевание, чайные церемонии, кофейни третьей волны, дыхание маткой, альпинизм, стояние на гвоздях, бдсм, казино, тихие рейвы, филателию. Что угодно, лишь бы почувствовать яркое биение жизни. Некоторые из твоих открытий несут в себе не меньше опасности, чем твоя старая зависимость. Ты замечаешь это и обходишь их стороной. Другие дают тебе новые коммьюнити, новое чувство принадлежности, новую самоидентификацию.
Ты теперь не тот парень, который мог выпить больше всех и не та девчонка, которая глубоко знает вина, а проводник высоких вибраций, чайный мастер, айрон вумен и просто свободный человек.
И тут к тебе подкрадывается Большой Пиздец. Он может придти в разных формах. Смерть родного человека, свадьба лучшего друга, серьёзная производственная травма, рождение ребенка, увольнение с работы, война. И ты не вывозишь, твои инструменты трещат. Ты вынужден лезть глубоко внутрь себя, глубоко внутрь своей мотивации, чтобы пройти этот кризис без срыва. Если у тебя получается его пройти ты становишься сильнее, гордишься своей новой силой. Вспоминаешь, что привычка коварная и те субличности, которые ты из себя изгнал просто прятались в тенях твоего подсознания. И ты решаешь систематично поднять на поверхность всю грязь и весь мусор из своего подсознания, чтобы негде было прятаться твоим демонам. Пусть на это не хватит жизни, но ты будешь работать в этом направлении пока у тебя есть время.
И все это время для широкого общества ты становишься все более странным персонажем. Непонятным, бывшим наркоманом прячущимся в селе от общества, зависимым от спорта и кофе, скучным. Твои старые знакомые вспоминают каким душой компании ты был и каким неинтересным ты стал. Вернемся к Паше и его трагедии.
Помимо этого оказывается, что без похмелья иногда ты просто погано себя чувствуешь, без причин. И иногда у тебя случаются перепады настроения, довольно брутальные перепады и тоже без очевидных причин. Что есть проблемы с эмоциональной саморегуляцией, с самовыражением, с навыками соблазнения. С тем чтобы разрешать себе быть злым или выглядеть глупо. С общением с незнакомцами или наоборот со своей семьёй. В общем вылезают все те места, в которых твоя любимая субстанция стала костылём для взаимодействия с миром.
И твоя новая работа это не борьба за трезвость, а борьба за нормальную жизнь. Ты нанимаешь психотерапевта, или идешь в терапевтическую группу, или к духовнику, или учишься медитации, или читаешь книжки, или делаешь все это вместе и начинаешь все это распутывать. И это сложнее чем просто упороться, но твоя мотивация сильна и становится сильнее с каждым днем. И еще более удивительным образом ты начинаешь получать удовольствие от работы, потому что в ней ты видишь прокачку себя, вместо саморазрушения и плоды этой работы очень сладкие.
Параллельно выясняется что годы регулярного потребления поломали твою дофаминово-серотониновую систему и в целом тебе довольно грустно и меланхолично в твоем обычном состоянии. Как будто яркость мира чуть приспущена. Ты открываешь для себя спорт, дыхательные практики, актерское мастерство, онлайн игры, моржевание, чайные церемонии, кофейни третьей волны, дыхание маткой, альпинизм, стояние на гвоздях, бдсм, казино, тихие рейвы, филателию. Что угодно, лишь бы почувствовать яркое биение жизни. Некоторые из твоих открытий несут в себе не меньше опасности, чем твоя старая зависимость. Ты замечаешь это и обходишь их стороной. Другие дают тебе новые коммьюнити, новое чувство принадлежности, новую самоидентификацию.
Ты теперь не тот парень, который мог выпить больше всех и не та девчонка, которая глубоко знает вина, а проводник высоких вибраций, чайный мастер, айрон вумен и просто свободный человек.
И тут к тебе подкрадывается Большой Пиздец. Он может придти в разных формах. Смерть родного человека, свадьба лучшего друга, серьёзная производственная травма, рождение ребенка, увольнение с работы, война. И ты не вывозишь, твои инструменты трещат. Ты вынужден лезть глубоко внутрь себя, глубоко внутрь своей мотивации, чтобы пройти этот кризис без срыва. Если у тебя получается его пройти ты становишься сильнее, гордишься своей новой силой. Вспоминаешь, что привычка коварная и те субличности, которые ты из себя изгнал просто прятались в тенях твоего подсознания. И ты решаешь систематично поднять на поверхность всю грязь и весь мусор из своего подсознания, чтобы негде было прятаться твоим демонам. Пусть на это не хватит жизни, но ты будешь работать в этом направлении пока у тебя есть время.
И все это время для широкого общества ты становишься все более странным персонажем. Непонятным, бывшим наркоманом прячущимся в селе от общества, зависимым от спорта и кофе, скучным. Твои старые знакомые вспоминают каким душой компании ты был и каким неинтересным ты стал. Вернемся к Паше и его трагедии.
❤4💯2
Я открыл для себя Техника довольно поздно, буквально лет пять назад, уже будучи в трезвости. Мне его показал мой друг Дима, вернее помог мне увидеть красоту Паши и его творчества. Пашино творчество построено вокруг его внутреннего животного. У каждого из нас есть внутри эта часть. Дарксайд, рептильный мозг, животное существо. Нашей префронтальной коре гораздо меньше лет, чем лимбической системе и рептильному мозгу. Как бы высоко мы себя не держали в оковах вежливости и цивильности эта часть постоянно реагирует на мир. Вся наша индустрия развлечений, весь консьюмеризм, вся политическая система построены на взаимодействии с этой животной частью. Тем не менее мы её стесняемся, запираем, переодеваем в парадную одежду или никому не показываем. Даже сами на неё не смотрим.
Именно поэтому, когда бесконечно смелый Техник просто выпускает свое животное на волю это вызывает интерес. Настоящий, неподдельный интерес к его творчеству, ведь он осмелился идти туда, куда нам нельзя даже смотреть. По этой же причине у многих он вызывает отвращение и негативную реакцию, как он смеет говорить то, что я не разрешаю себе даже думать? Или фу какой идиот, мыслит как животное. Мы все так мыслим, просто некоторые из нас настолько отстранились от этой своей части, что воспринимают её как не часть себя или даже банально её не видят.
Паша был ещё и очень хорош как независимый музыкальный продюсер, имел тонкий вкус и делал качественный авангардный арт. Имел чёткий внутренний ориентир качества, завязанный не на общественном восприятии его творчества, а на том чтобы делать рэпчик со своими кентами и получать от этого удовольствие. И пусть я был не знаком с Пашей, мне ясно видно тонко чувствующего, глубокого и очень умного человека за его сценическим образом. Видно последние несколько лет, хотя до того как я присмотрелся он тоже мне казался каким-то дурачком.
Паша стал заложником своего образа. Его животность, его смелость говорить была сайд продуктом употребления веществ и алкоголя. И несмотря на то, что это был валидный арт продукт, имеющий ценность для мира людей, ему было также сложно как и всем нам доставать из себя эту правду. Я следил за его попытками трезвости и испытывал глубокое чувство идентификации. Ведь моё животное тоже очень симпатичное и спустя шесть лет трезвости, я всё ещё не умею его выпустить так, как раньше выпускал каждую неделю. И я до сих пор слушаю от некоторых знакомых каким скучным я стал с тех пор как завязал. Благо мой достаток не зависит от прогулок моего животного. Это мне позволило осознать себя как коллектив субличностей и думать об интересах себя как суммы этого коллектива, а не как об интересах одной только части. И благо мне похуй на нытьё людей, для которых их веселье важнее моего благополучия. Пусть идут нахуй со своими комментариями.
У Паши такой роскоши не было. Вся его слава, весь его достаток зависели от того насколько доступно и видно его животное. Одна из самых страшных частей любой зависимости - толер. Толерантность к веществу со временем требует более частого потребления, в больших объёмах и постоянного перехода на новые, более интенсивные вещества. Вместе с прогрессией Пашиной зависимости его жизнь потихоньку рушилась. Люди вокруг менялись вместе с тем как менялся сам Паша. Чем больше себя он приносил в жертву славе и своей маске, тем больше ему приходилось забивать на самого себя, меньше любить самого себя. Тем сложнее было тем кто его любил оставаться рядом и тем больше он привлекал людей, которые как и он были готовы терпеть любые его страдания ради славы и материального успеха.
Именно поэтому, когда бесконечно смелый Техник просто выпускает свое животное на волю это вызывает интерес. Настоящий, неподдельный интерес к его творчеству, ведь он осмелился идти туда, куда нам нельзя даже смотреть. По этой же причине у многих он вызывает отвращение и негативную реакцию, как он смеет говорить то, что я не разрешаю себе даже думать? Или фу какой идиот, мыслит как животное. Мы все так мыслим, просто некоторые из нас настолько отстранились от этой своей части, что воспринимают её как не часть себя или даже банально её не видят.
Паша был ещё и очень хорош как независимый музыкальный продюсер, имел тонкий вкус и делал качественный авангардный арт. Имел чёткий внутренний ориентир качества, завязанный не на общественном восприятии его творчества, а на том чтобы делать рэпчик со своими кентами и получать от этого удовольствие. И пусть я был не знаком с Пашей, мне ясно видно тонко чувствующего, глубокого и очень умного человека за его сценическим образом. Видно последние несколько лет, хотя до того как я присмотрелся он тоже мне казался каким-то дурачком.
Паша стал заложником своего образа. Его животность, его смелость говорить была сайд продуктом употребления веществ и алкоголя. И несмотря на то, что это был валидный арт продукт, имеющий ценность для мира людей, ему было также сложно как и всем нам доставать из себя эту правду. Я следил за его попытками трезвости и испытывал глубокое чувство идентификации. Ведь моё животное тоже очень симпатичное и спустя шесть лет трезвости, я всё ещё не умею его выпустить так, как раньше выпускал каждую неделю. И я до сих пор слушаю от некоторых знакомых каким скучным я стал с тех пор как завязал. Благо мой достаток не зависит от прогулок моего животного. Это мне позволило осознать себя как коллектив субличностей и думать об интересах себя как суммы этого коллектива, а не как об интересах одной только части. И благо мне похуй на нытьё людей, для которых их веселье важнее моего благополучия. Пусть идут нахуй со своими комментариями.
У Паши такой роскоши не было. Вся его слава, весь его достаток зависели от того насколько доступно и видно его животное. Одна из самых страшных частей любой зависимости - толер. Толерантность к веществу со временем требует более частого потребления, в больших объёмах и постоянного перехода на новые, более интенсивные вещества. Вместе с прогрессией Пашиной зависимости его жизнь потихоньку рушилась. Люди вокруг менялись вместе с тем как менялся сам Паша. Чем больше себя он приносил в жертву славе и своей маске, тем больше ему приходилось забивать на самого себя, меньше любить самого себя. Тем сложнее было тем кто его любил оставаться рядом и тем больше он привлекал людей, которые как и он были готовы терпеть любые его страдания ради славы и материального успеха.
❤4
Когда он попал в кому пару недель назад меня это очень тронуло. Со временем в инфополе проникало все больше информации. Его бывшая жена приехала в Тайланд его спасать. К этому моменту его текущая пассия уже поместила его в какой-то госпиталь, после того как он переборщил с кодеиновым сиропом, занаксом и бухлом. Этот коктейль, как я понимаю был любимым коктейлем Паши и это вообще очень популярный сегодня коктейль. Весь современный рэп пишет о purple drunk, это модно сегодня торчать на аптечных опиатах. Начинают с кодеина, заканчивают фентанилом. Или висят бесконечно на кодеине и занаксе.
Тут хочется уйти в большое отступление о веществах и их нормализации в обществе, но уже нет сил если честно. Накидаю просто фактов, в России цари используют водочную монополию и лицензии на алкоголь последние 500 лет как самый надежный источник сбора налогов с населения. Побочный эффект в виде податливости и ослабленной агентности населения так всем понравился, что каждая тоталитарная версия государства удваивала усилия по спаиванию населения. Современные глобальные цари это большая фарма. Нам отсюда не очень видно глубину опиатного кризиса в штатах, но я могу вам сказать она ужасающа. И ужасающа тем, что фокус в основном на героине, фентаниле и опиатах от которых легко умереть, в то время когда куда больше вреда наносят оксиконтин, кодеин и прочие бытовые опиаты, особенно в связке с бензодиазепинами. У истоков такого количества бездомных и умалишенных в штатах стоят именно фарма компании и их промо лекарств от душевной боли и плохого настроения. А покуда США основной поставщик глобальных смыслов, их нововведения попадают всюду. Выводы делайте сами.
Вернемся к Паше. Алкоголь депрессант, он угнетает нервную систему. Опиаты и бензодиазепины тоже депрессанты. Когда ты мешаешь разные депрессанты их эффекты перемножаются и поэтому коктейль из алкоголя, кодеина и занакса жутко опасный. Ты буквально можешь забыть как дышать. Паша очевидно катался на этом аттракционе не один год и имел некоторые навыки, но его новые друзья и подруги не до конца понимали рисков связанных с этим потреблением. Или им было похуй, кто его знает. Видимо поэтому когда он отключился в очередной раз, никто не позаботился о том чтобы повернуть его на бок, в безопасную позицию. И когда его начало тошнить, никто нормально не эвакуировал рвоту из его рта и не повез его сразу в госпиталь. Подождали пока он стал совсем плохо дышать. И когда его повезли в госпиталь, положили в более дешевый государственный, вместо соседнего дорогого частного.
Его с трудом стабилизировали в этом госпитале, пришлось одолжить из частного госпиталя ЭКМО - искусственное лёгкое. Пашины лёгкие были так поражены инфекцией, что обычного ИВЛ уже не хватало. Состояние было стабильно тяжелым, врачам в Тайланде было наплевать на исход дела, а транспортировать его было слишком рисковано.
С тем как развивалась эта трагедия меня откинуло в прошлое, в момент когда мой отец был введен фентанилом в кому после покушения на него. Он тогда только-только ушел от моей мамы к своей новой жене, с которой я был незнаком, но по умолчанию относился к ней не очень. Спустя годы, уже зная всю хронологию дня покушения, я не могу передать всю глубину благодарности к ней. В момент покушения он заходил в дом в Лондоне, в котором они жили и был с ней на телефоне. Он так ей и сказал "Меня убили."
Тут хочется уйти в большое отступление о веществах и их нормализации в обществе, но уже нет сил если честно. Накидаю просто фактов, в России цари используют водочную монополию и лицензии на алкоголь последние 500 лет как самый надежный источник сбора налогов с населения. Побочный эффект в виде податливости и ослабленной агентности населения так всем понравился, что каждая тоталитарная версия государства удваивала усилия по спаиванию населения. Современные глобальные цари это большая фарма. Нам отсюда не очень видно глубину опиатного кризиса в штатах, но я могу вам сказать она ужасающа. И ужасающа тем, что фокус в основном на героине, фентаниле и опиатах от которых легко умереть, в то время когда куда больше вреда наносят оксиконтин, кодеин и прочие бытовые опиаты, особенно в связке с бензодиазепинами. У истоков такого количества бездомных и умалишенных в штатах стоят именно фарма компании и их промо лекарств от душевной боли и плохого настроения. А покуда США основной поставщик глобальных смыслов, их нововведения попадают всюду. Выводы делайте сами.
Вернемся к Паше. Алкоголь депрессант, он угнетает нервную систему. Опиаты и бензодиазепины тоже депрессанты. Когда ты мешаешь разные депрессанты их эффекты перемножаются и поэтому коктейль из алкоголя, кодеина и занакса жутко опасный. Ты буквально можешь забыть как дышать. Паша очевидно катался на этом аттракционе не один год и имел некоторые навыки, но его новые друзья и подруги не до конца понимали рисков связанных с этим потреблением. Или им было похуй, кто его знает. Видимо поэтому когда он отключился в очередной раз, никто не позаботился о том чтобы повернуть его на бок, в безопасную позицию. И когда его начало тошнить, никто нормально не эвакуировал рвоту из его рта и не повез его сразу в госпиталь. Подождали пока он стал совсем плохо дышать. И когда его повезли в госпиталь, положили в более дешевый государственный, вместо соседнего дорогого частного.
Его с трудом стабилизировали в этом госпитале, пришлось одолжить из частного госпиталя ЭКМО - искусственное лёгкое. Пашины лёгкие были так поражены инфекцией, что обычного ИВЛ уже не хватало. Состояние было стабильно тяжелым, врачам в Тайланде было наплевать на исход дела, а транспортировать его было слишком рисковано.
С тем как развивалась эта трагедия меня откинуло в прошлое, в момент когда мой отец был введен фентанилом в кому после покушения на него. Он тогда только-только ушел от моей мамы к своей новой жене, с которой я был незнаком, но по умолчанию относился к ней не очень. Спустя годы, уже зная всю хронологию дня покушения, я не могу передать всю глубину благодарности к ней. В момент покушения он заходил в дом в Лондоне, в котором они жили и был с ней на телефоне. Он так ей и сказал "Меня убили."
❤4💔2
Эта женщина не зная ни слова на английском смогла вызвать скорую и передать срочность настолько, что первый парамедик прибежал пешком с чемоданом быстрого реагирования уже через две минуты и вколол ему морфия. А через 15 минут когда они ехали в скорой в госпиталь, она смогла понять, что его везут в какой-то русский госпиталь на другом конце Лондона, устроить истерику и добиться того, чтобы его отвезли в Royal London Hospital – госпиталь с лучшей командой во всей Британии по огнестрельным ранениям, куда свозят всех военных со всех горячих точек для реанимации. И медики этого госпиталя спасли ему жизнь в первой операции, которая длилась почти 20 часов, а затем спасали ему жизнь еще дважды в те первые шесть месяцев когда он лежал в реанимационном отделении.
Я поделился этим со своим другом Димой, этим переживанием, что в жизни без зависимости человек строит семью и мир вокруг себя так, что этот мир разбивается в щепки для того чтобы его спасти в случае чего. И благодаря новой жене моего отца, а также моей маме, которая молилась за него и молится до сих пор, мне и моим братьям у него был шанс выжить и была мотивация жить. И тем как глядя на Пашу в коме, мне было очевидно, что его подвёл его ближайший круг, пусть он и сам виноват в том что окружил себя такими людьми.
И было огромное сочувствие его бывшей жене Еве, которая прилетела его спасать, но каскад плохих решений принятых до неё был слишком большим для того чтобы она могла его преодолеть. И было видно как она теряет надежду от одного дня к другому, эта смелая девочка, которая просто хотела, чтобы отец её ребенка жил. Она всего три года назад похоронила своего собственного отца, которого убили русские военные в Буче и было очень грустно смотреть, как она потихоньку принимала реальность и неизбежность положения Паши.
За день до его смерти, я понял что он не выживет. Я поделился этим с парой друзей, тем как печально это выглядит. Прими его текущая малышка хоть одно другое решение, он вероятно был бы жив. Помести они его в соседний госпиталь, шансы бы были. Поверни она его на бок, шансы бы были. Я не хочу винить её, Паша сам хозяин своей судьбы, он сам в себя стрелял. Но прими она чуть другие решения, у него мог бы быть шанс оттолкнутся ото дна, шанс которого многие алкоголики и наркоманы ждут в своем потреблении. Пашиным родным и близким хочется выразить соболезнования. Это не ваша вина, как бы оно вам сейчас не казалось.
Я наконец подобрался к источнику своего импульса написать этот текст. Я очень благодарен себе за то, что я нашел мотивацию уйти в трезвость не отталкиваясь ото дна. Очень благодарен Марату и его программе, за формирование у меня необходимой базы для мотивации, предоставление волшебного терапевтического сообщества и понятного процесса перехода в трезвость. Прохазке, за революцию нашего понимания аддикции. Двенадцати шагам, за то что делают эту работу уже почти сто лет и помогли бесчисленному количеству аддиктов.
Если у вас есть проблемы с потреблением алкоголя или веществ - не ждите дна. Начните просто с изучения своей аддикции, как минимум вы узнаете что-то важное о себе, как максимум заложите первые кирпичи в свою мотивационную систему. И если вам нужна какая-то помощь, совет или поддержка - напишите мне. Я буду рад поделиться опытом, посоветовать специалистов и инструменты. Или просто скачайте приложение Sober Too в эпп сторе и начните свое путешествие там.
Я поделился этим со своим другом Димой, этим переживанием, что в жизни без зависимости человек строит семью и мир вокруг себя так, что этот мир разбивается в щепки для того чтобы его спасти в случае чего. И благодаря новой жене моего отца, а также моей маме, которая молилась за него и молится до сих пор, мне и моим братьям у него был шанс выжить и была мотивация жить. И тем как глядя на Пашу в коме, мне было очевидно, что его подвёл его ближайший круг, пусть он и сам виноват в том что окружил себя такими людьми.
И было огромное сочувствие его бывшей жене Еве, которая прилетела его спасать, но каскад плохих решений принятых до неё был слишком большим для того чтобы она могла его преодолеть. И было видно как она теряет надежду от одного дня к другому, эта смелая девочка, которая просто хотела, чтобы отец её ребенка жил. Она всего три года назад похоронила своего собственного отца, которого убили русские военные в Буче и было очень грустно смотреть, как она потихоньку принимала реальность и неизбежность положения Паши.
За день до его смерти, я понял что он не выживет. Я поделился этим с парой друзей, тем как печально это выглядит. Прими его текущая малышка хоть одно другое решение, он вероятно был бы жив. Помести они его в соседний госпиталь, шансы бы были. Поверни она его на бок, шансы бы были. Я не хочу винить её, Паша сам хозяин своей судьбы, он сам в себя стрелял. Но прими она чуть другие решения, у него мог бы быть шанс оттолкнутся ото дна, шанс которого многие алкоголики и наркоманы ждут в своем потреблении. Пашиным родным и близким хочется выразить соболезнования. Это не ваша вина, как бы оно вам сейчас не казалось.
Я наконец подобрался к источнику своего импульса написать этот текст. Я очень благодарен себе за то, что я нашел мотивацию уйти в трезвость не отталкиваясь ото дна. Очень благодарен Марату и его программе, за формирование у меня необходимой базы для мотивации, предоставление волшебного терапевтического сообщества и понятного процесса перехода в трезвость. Прохазке, за революцию нашего понимания аддикции. Двенадцати шагам, за то что делают эту работу уже почти сто лет и помогли бесчисленному количеству аддиктов.
Если у вас есть проблемы с потреблением алкоголя или веществ - не ждите дна. Начните просто с изучения своей аддикции, как минимум вы узнаете что-то важное о себе, как максимум заложите первые кирпичи в свою мотивационную систему. И если вам нужна какая-то помощь, совет или поддержка - напишите мне. Я буду рад поделиться опытом, посоветовать специалистов и инструменты. Или просто скачайте приложение Sober Too в эпп сторе и начните свое путешествие там.
❤6❤🔥2🔥2🙏2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Who would have thought that the excitement of completing a long procrastinated task could give such an energy boost to my late-night self that I'd end up waking up today in a stupor once again. Took me more than an hour of David Foster Wallace's acerbic narration this morning to finally come to terms with my brooding self. I mean I have plenty of reasons to brood: from the pre-migraine tension in my forehead and right temple, to the cortisol-driven tired wakefulness of lacking that one cycle of deep sleep, to the silent hill rendering behind my windowpanes.
On mornings like this it feels like the fog is entering everywhere. Not just my room itself, but every tiny crevice of my soul too. Every nook and cranny, every hidden corner of my mind gets filled up with this milky uncertainness. Time gets suspended in the viscous flow of internal turmoil. It seems to stop moving, yet every time I check an hour had passed into the void. The void is unimpressed. It eats my hours without any pity, joy, signs of interest or disinterest. It's lack of reaction never seemed to faze me.
Back in my substance abuse days, I'd sacrificed whole days and weeks to the void, without any motive or expecting anything in return. Strangely, I did find others celebrating my gifts to the void, as if they were some courageous act, some sort of rebellion against nature of things. I played along, it allowed me to keep feeding the void while maintaining a social standing, even if in questionable circles. Sometimes appearances are the only tiny thing that keeps one's brittle mind together. The void never disappointed me with a response. It was thoroughly untouched with everything I threw at her. One day I knew I gave enough, so I walked away from my addiction.
On mornings like this, once again I find myself face to face with the void. These mornings are pierced with sadness. It feels like meeting someone disturbed, who you grew up with and wondering how you managed to survive the relationship. My human design says I am a martyr heretic. My job in this world is to get rocked by fate, suffer, find love for the people who are tasked with the rocking, foster kindness and tell stories of my survival. So far I am only behind on sharing my stories with a wider audience. Writing them down is step one, publishing some is step two. As for the audience, I hope those who need to read these find them. If you did, God bless, I love you.
On mornings like this it feels like the fog is entering everywhere. Not just my room itself, but every tiny crevice of my soul too. Every nook and cranny, every hidden corner of my mind gets filled up with this milky uncertainness. Time gets suspended in the viscous flow of internal turmoil. It seems to stop moving, yet every time I check an hour had passed into the void. The void is unimpressed. It eats my hours without any pity, joy, signs of interest or disinterest. It's lack of reaction never seemed to faze me.
Back in my substance abuse days, I'd sacrificed whole days and weeks to the void, without any motive or expecting anything in return. Strangely, I did find others celebrating my gifts to the void, as if they were some courageous act, some sort of rebellion against nature of things. I played along, it allowed me to keep feeding the void while maintaining a social standing, even if in questionable circles. Sometimes appearances are the only tiny thing that keeps one's brittle mind together. The void never disappointed me with a response. It was thoroughly untouched with everything I threw at her. One day I knew I gave enough, so I walked away from my addiction.
On mornings like this, once again I find myself face to face with the void. These mornings are pierced with sadness. It feels like meeting someone disturbed, who you grew up with and wondering how you managed to survive the relationship. My human design says I am a martyr heretic. My job in this world is to get rocked by fate, suffer, find love for the people who are tasked with the rocking, foster kindness and tell stories of my survival. So far I am only behind on sharing my stories with a wider audience. Writing them down is step one, publishing some is step two. As for the audience, I hope those who need to read these find them. If you did, God bless, I love you.
❤6
Андрей стоял возле трёхметрового окна его минималистичной квартиры. За десять лет он так и не полюбил её, даже несмотря на то что интерьер делал сам Глюкман. Так хотела жена, хотя неясно чего она хотела больше: этот интерьер или спать с Глюкманом. Ну да ладно, у всех свои слабости. Андрей купил эту квартиру ради вида на вековой лес и изгиб Москва-реки и – именно вид этот он любит всей душой. Его глаза расфокусированы, он почти растворяется в пейзаже.
Звонок телефона грубо выдёргивает его из медитации.
— Олегыч, слыхал?
— Что?
— Старовойт застрелился. Нашли тело только что. Всего через пару часов после того, как старший официально снял его с поста.
— Мужской поступок. Не ожидал.
— Ты сбрендил? Ему едва за полтинник было. Две дочки от бывшей, и ещё неизвестно сколько дочурок — на содержании. Хе-хе. Чего мужского-то?
— Ну подумай. Мы знали, что его снимут. Он катастрофически проворовался в Курске. Не повезло парню — кто ж мог подумать, что хохлы зайдут в регион.
— Твари, сколько карьер погубили этой сраной провокацией. Ради чего? Хайпануть на новостях? Но всё равно не понимаю — что тут мужского?
— Да погоди ты. Он жил хорошо. Бегал свои триатлоны, лазурка, машины. А теперь представь — что его ждало? Сперва пресс-хата, пиздили бы как собаку, пока не подпишет всё, что надо. Потом — СИЗО, громкий суд, двадцатка. Пресса, СК, конфискации. Дочки бедствуют, он — стар, нищ, ненавидим родными.
— И что, по-твоему, отец-самоубийца — лучше, чем отец-вор?
— Лучше, чем враг народа. Как мужчина — нажал курок. Всё, вопросов нет. Семье останется всё, что успел нажить. Кремль мёртвых не раскулачивает — по их понятиям он ответил.
— Ну Кремль ладно. Но коршуны всё равно налетят.
— А это уже не его проблема. Ладно, Миш, к делу. Как эти козлы наш флот раскусили?
— Провёл расследование, шеф. Ваш дурачок из закупок выпендривался перед соской — списки кораблей, которые он «купил». Девочка — агент СБУ, слила всё англичанам. Отчёт скидываю.
— Пиздец, лосяра. Ладно. Отбой.
Андрей потирает виски и уходит в кабинет. Отделан тёмным массивом, кресло — из нежнейшей телячьей кожи. Его личный уголок уюта в бездушной пещере роскоши. Он надевает стильные безрамочные очки, в них запускается интерфейс Яндекс.Око — прототип устройства смешанной реальности. Пока доступен только топам госкорпораций и верхушке власти. Наша версия нейролинка: очки усиливают сигнал антенны в голове. Слой AR появляется прямо в поле зрения.
На экране — его профиль. До следующего уровня осталось чуть-чуть. Он открывает вкладку навыков и замирает, любуясь характеристиками: интеллект, освоение бюджета, стратегическая пластичность, харизма.
Без харизмы он сидел бы и дальше где-то на чиновничьей грядке. Но благодаря комсомолу и кооперативам он рано вкачал стартовый лвл, и теперь — в C-level госкорпорации. Место, где поощряют не результат, а гибкость, изобретательность в бухучёте и полное отсутствие позиции. Всё на вкладке «Мастерство».Освоение бюджета вкачал на элитный лвл ещё на четвертом десятке и теперь ему дают самые жирные заказы, до элитной политической маневренности остались тоже крохи как и до следующего уровня. А там и перк божественного статуса, один из сотни. Никто, кроме верхушки, не знает, какие они.
Хватит мечтать - к таскам. С начала СВО количество душных квестов по реорганизации документооборота зашкаливает. Любимые — освоение, борьба с крысами — залочены за «Ответом на санкции».Таски духота полная: мутные, бонусов нет, куча скрытых дебаффов за ошибку. Вот и вчера – англичанка подосрала. 80% теневого флота — рассекречены. Теперь он не годен для торговли. А трубопровод на Восток перегружен и китайцы совсем охуели со своими ценами закупки.
Око фиксирует критический спад настроения и выстреливает эндорфины с окситоцином. Умеют, чертяки, нащупать. Ну что, где наша не летала — включаем интерком, пора ебать подчинённых.
– Ирочка, собери конференцию с главой и замом закупок, безопасностью и логистикой. Все — в переговорку.
Окно видеоконференции появляется на периферии зрения. Стоит сосредоточиться — и оно занимает всё поле. Будто сидишь за столом. Технологии, мать их.
Звонок телефона грубо выдёргивает его из медитации.
— Олегыч, слыхал?
— Что?
— Старовойт застрелился. Нашли тело только что. Всего через пару часов после того, как старший официально снял его с поста.
— Мужской поступок. Не ожидал.
— Ты сбрендил? Ему едва за полтинник было. Две дочки от бывшей, и ещё неизвестно сколько дочурок — на содержании. Хе-хе. Чего мужского-то?
— Ну подумай. Мы знали, что его снимут. Он катастрофически проворовался в Курске. Не повезло парню — кто ж мог подумать, что хохлы зайдут в регион.
— Твари, сколько карьер погубили этой сраной провокацией. Ради чего? Хайпануть на новостях? Но всё равно не понимаю — что тут мужского?
— Да погоди ты. Он жил хорошо. Бегал свои триатлоны, лазурка, машины. А теперь представь — что его ждало? Сперва пресс-хата, пиздили бы как собаку, пока не подпишет всё, что надо. Потом — СИЗО, громкий суд, двадцатка. Пресса, СК, конфискации. Дочки бедствуют, он — стар, нищ, ненавидим родными.
— И что, по-твоему, отец-самоубийца — лучше, чем отец-вор?
— Лучше, чем враг народа. Как мужчина — нажал курок. Всё, вопросов нет. Семье останется всё, что успел нажить. Кремль мёртвых не раскулачивает — по их понятиям он ответил.
— Ну Кремль ладно. Но коршуны всё равно налетят.
— А это уже не его проблема. Ладно, Миш, к делу. Как эти козлы наш флот раскусили?
— Провёл расследование, шеф. Ваш дурачок из закупок выпендривался перед соской — списки кораблей, которые он «купил». Девочка — агент СБУ, слила всё англичанам. Отчёт скидываю.
— Пиздец, лосяра. Ладно. Отбой.
Андрей потирает виски и уходит в кабинет. Отделан тёмным массивом, кресло — из нежнейшей телячьей кожи. Его личный уголок уюта в бездушной пещере роскоши. Он надевает стильные безрамочные очки, в них запускается интерфейс Яндекс.Око — прототип устройства смешанной реальности. Пока доступен только топам госкорпораций и верхушке власти. Наша версия нейролинка: очки усиливают сигнал антенны в голове. Слой AR появляется прямо в поле зрения.
На экране — его профиль. До следующего уровня осталось чуть-чуть. Он открывает вкладку навыков и замирает, любуясь характеристиками: интеллект, освоение бюджета, стратегическая пластичность, харизма.
Без харизмы он сидел бы и дальше где-то на чиновничьей грядке. Но благодаря комсомолу и кооперативам он рано вкачал стартовый лвл, и теперь — в C-level госкорпорации. Место, где поощряют не результат, а гибкость, изобретательность в бухучёте и полное отсутствие позиции. Всё на вкладке «Мастерство».Освоение бюджета вкачал на элитный лвл ещё на четвертом десятке и теперь ему дают самые жирные заказы, до элитной политической маневренности остались тоже крохи как и до следующего уровня. А там и перк божественного статуса, один из сотни. Никто, кроме верхушки, не знает, какие они.
Хватит мечтать - к таскам. С начала СВО количество душных квестов по реорганизации документооборота зашкаливает. Любимые — освоение, борьба с крысами — залочены за «Ответом на санкции».Таски духота полная: мутные, бонусов нет, куча скрытых дебаффов за ошибку. Вот и вчера – англичанка подосрала. 80% теневого флота — рассекречены. Теперь он не годен для торговли. А трубопровод на Восток перегружен и китайцы совсем охуели со своими ценами закупки.
Око фиксирует критический спад настроения и выстреливает эндорфины с окситоцином. Умеют, чертяки, нащупать. Ну что, где наша не летала — включаем интерком, пора ебать подчинённых.
– Ирочка, собери конференцию с главой и замом закупок, безопасностью и логистикой. Все — в переговорку.
Окно видеоконференции появляется на периферии зрения. Стоит сосредоточиться — и оно занимает всё поле. Будто сидишь за столом. Технологии, мать их.
❤3🔥2
— Все понимают, зачем собрались. Санкции. Катастрофа. Михаил Петрович, докладывайте.
— Так точно. Противник получил списки — собственных и долгосрочного фрахта. Скомпроментированы 80 процентов всего флота."
— Хорошо. А теперь — что мы не знаем?
— Источник утечки — телефон Кутилина, главы отдела закупок.
— Ложь! Эти списки были у половины отдела.
— Мы проследили утечку. Через твою бывшую — Анастейшу. У нас скрины, как ты выпендривался сделками в инсте. Ты вообще дебил? В запрещённой сети — критическую инфу? Не будь твоя Ася подстилкой СБУ, американцы и так бы достали.
— Меня взломали. Это подстава.
— Не позорься, Петь. Переписка за месяцы у нас. Слушай решение: уцелел только флот твоего зама. Он — и.о. главы отдела. Вместе с логистикой формируйте приоритетный список поставок. До конца дня. Вы свободны.
— Слушаемся.
Двое выходят.
— Олегыч. А ты забыл, кто мой старший?
— Думаешь, он тебя прикроет? Это ведь и ему грозит концом. Ты обосрался. Страдает Родина. Это — госизмена. Жду заявления до вечера.
— Да вы охуели! Вы думаете я как лох вот сейчас встал и ушел? Скрины нарисовали и всё?
— Все материалы уже у СВР. Там, куда твоим «фейсам» не добраться. Освободи кабинет и сдай пропуск. Миша тебя сопроводит.
Андрей отключается. На экране — политическая маневренность прокачалась до элитной. Появляется уведомление: открыта сверхспособность — «Полет Икара».
Икар? Как Икарус? Всплывает воспоминание: он, мальчишка, в усталости прижимается к окну в теплом сиденье автобуса, возвращаясь с секции бокса. Хотелось, чтобы поездка не заканчивалась никогда.
Он выходит в гостиную.
— Надо бы перезагрузиться.
Достаёт декантер, два пальца шестнадцатилетнего Лагавулина — в хрусталь.
— Хорошо я его приложил. Хуй там старшаки отмажут. Один выстрел — две птицы. И крайний, и конкурент. Дед может ещё.
Смотрит на экран Ока. Сверхспособность… Самая крутая? Я могу летать?
Смотрит в зеркало — за спиной раскрываются золотые крылья. Реалистичные, роскошные.
Есть доступ в закрытую группу. Всего 11 человек.
Верхушка. Элита элит. Сам — в этом чате.
А это что, Сурков? Думал, в опале.
Толян Сидоров? Однокашник, лет пятнадцать не общались. Теперь — в «фейсах», в полковниках. Откуда у него этот скилл? Видно, повезло. Пути Ока — неисповедимы.
Он онлайн. Набирает.
— Так точно. Противник получил списки — собственных и долгосрочного фрахта. Скомпроментированы 80 процентов всего флота."
— Хорошо. А теперь — что мы не знаем?
— Источник утечки — телефон Кутилина, главы отдела закупок.
— Ложь! Эти списки были у половины отдела.
— Мы проследили утечку. Через твою бывшую — Анастейшу. У нас скрины, как ты выпендривался сделками в инсте. Ты вообще дебил? В запрещённой сети — критическую инфу? Не будь твоя Ася подстилкой СБУ, американцы и так бы достали.
— Меня взломали. Это подстава.
— Не позорься, Петь. Переписка за месяцы у нас. Слушай решение: уцелел только флот твоего зама. Он — и.о. главы отдела. Вместе с логистикой формируйте приоритетный список поставок. До конца дня. Вы свободны.
— Слушаемся.
Двое выходят.
— Олегыч. А ты забыл, кто мой старший?
— Думаешь, он тебя прикроет? Это ведь и ему грозит концом. Ты обосрался. Страдает Родина. Это — госизмена. Жду заявления до вечера.
— Да вы охуели! Вы думаете я как лох вот сейчас встал и ушел? Скрины нарисовали и всё?
— Все материалы уже у СВР. Там, куда твоим «фейсам» не добраться. Освободи кабинет и сдай пропуск. Миша тебя сопроводит.
Андрей отключается. На экране — политическая маневренность прокачалась до элитной. Появляется уведомление: открыта сверхспособность — «Полет Икара».
Икар? Как Икарус? Всплывает воспоминание: он, мальчишка, в усталости прижимается к окну в теплом сиденье автобуса, возвращаясь с секции бокса. Хотелось, чтобы поездка не заканчивалась никогда.
Он выходит в гостиную.
— Надо бы перезагрузиться.
Достаёт декантер, два пальца шестнадцатилетнего Лагавулина — в хрусталь.
— Хорошо я его приложил. Хуй там старшаки отмажут. Один выстрел — две птицы. И крайний, и конкурент. Дед может ещё.
Смотрит на экран Ока. Сверхспособность… Самая крутая? Я могу летать?
Смотрит в зеркало — за спиной раскрываются золотые крылья. Реалистичные, роскошные.
Есть доступ в закрытую группу. Всего 11 человек.
Верхушка. Элита элит. Сам — в этом чате.
А это что, Сурков? Думал, в опале.
Толян Сидоров? Однокашник, лет пятнадцать не общались. Теперь — в «фейсах», в полковниках. Откуда у него этот скилл? Видно, повезло. Пути Ока — неисповедимы.
Он онлайн. Набирает.
❤2🔥1
— Привет, Толян.
— Здоровеньки булы. Ну шо, Олегыч, поздравляю. Ты теперь в самом элитном клубе страны. Хуй знает, как ты туда залетел, но мне тебе это говорить, хахаха.
— Это реально сам тут, в чатике?
— Конечно. Он все топовые абилки открыл. Правда, использовать можно только три одновременно. Это — одна из трёх. Я не удивлён. Мало кайфа в этой жизни мощнее, чем летать на крыльях Икара.
— Это что, симуляция?
— Какая, блядь, симуляция? Смотри.
Толян переключает камеру на FPV. Подходит к окну офиса на Лубянке, встаёт на табуретку. Открывает окно, бросает взгляд в зеркало — за спиной золотые крылья.
— Тут главное — не ссать. И не прыгать ниже пятого этажа. Спутнику с антигравом нужно время, чтобы тебя подхватить. Прыгнешь низко — переломаешь ноги как мудак. Хотя «первый» обожает такие нарезки, старика порадуешь. Я с девятого прыгаю. Первый раз тебе лучше повыше. Смотри.
Он шагнул в пустоту. Камера фиксирует приближающуюся землю, сердце Олегыча обрывается — но в последний момент изображение взмывает вверх. Москва расстилается под ногами. Центральный Детский Мир, Кремль, Охотный Ряд, старые купола и стёкла башен.
По телу Андрея разливается волна благодати.
— Нихуя себе…
— А ты думал. Я теперь дня без этого не представляю. Даже в дождь кайф — подняться над тучами и смотреть на солнце. Даёт перспективу. И главное — когда АП зовёт на разговор, мы не в кабинетах — мы переговариваем в воздухе. Попробуй, пиндос сука, поставь жучок в небе, гагага.
— А долго ты можешь летать? Устаёшь?
— Всё делает спутник. Можешь летать сколько хочешь. Разрабатывали, чтобы вытаскивать американские подлодки и опрокидывать авианосцы. Мы — пылинка, погрешность в расходе энергии. Управление через Око. Смотришь — и туда летишь. За пару минут освоишься.
Камера скользит над Кремлём. Пролёт мимо башни. В окне — Песков. Его усы внезапно включаются в видеозвонок.
— Толян, ты опять выёбываешься?
— Никак нет, товарищ. Новобранцу показываю.
— С большой властью — большая ответственность. Лети нахуй, не нервируй снайперов.
— Так точно.
Песков отключается.
— Ну шо, Олегыч. Пробуешь?
— У меня окна не открываются.
— Покажи камеру.
Олегыч переключает.
— Десятый этаж… Низковато. Поднимайся на верхний. Там балкон курильщиков по-любому есть. Давай, не очкуй.
Он выходит, едет на лифте на семнадцатый. На двери балкона — надпись маркером:
«Никакой свободы — врагам свободы».
Элитный ЖК, а всё как у бомжей.
Выходит. Ветер хлестает в лицо. Смотрит вниз. Страх пробивает до дрожи.
— А если скам? Если наебали?
Кортизол лупит.
— Смотри, Олегыч, ща успокоим. Встань прямо.
Тело становится лёгким. Оно словно тянется вверх, ноги почти отрываются.
— Инициализация пройдена. Спутник тебя пощекотал. Но поднять здесь не может — риск убиться об здание. Нужен прыжок веры.
Око делает инъекцию допамина и серотонина.
Прилив уверенности. Тревога растворяется.
— Я просто охуенен. Рекордная касса во время войны. Наконец оценили.
Перелезает через перила. Смотрит вниз.
— Не ссы, Олегыч. Ходить ведь тоже не умел.
Земля стремительно приближается. Ничего его не подбирает.
— Неужели наебали?!
Время замирает. Но вместо флешбека — один статичный кадр. Интерьер, до боли знакомый.
Квартира, которую он подарил госпоже. Он — на карачках.
На нём латексная военная форма. Впереди телевизор.
Буча. Мариуполь. Кадры с нательных камер. Те, что не видел Запад.
— Я убийца… — стонет он. Госпожа хлещет.
— Ты ничтожество. Эти люди заслужили. Ты — опора. А ведёшь себя как тряпка.
— Я финансирую террор… — всхлипывает он.
— Ты просто не понимаешь величия государя.
— Неужели из-за этой ерунды?.. — мелькает последняя мысль.
«А ты думал, очки оставил в офисе — и мы ничего не видим? Осёл», — злорадно звучит голос Самого.
Хруст. Вспышка боли. Тишина.
Из-за угла выезжает спецмашина скорой помощи. Собирает остатки Олегыча.
В центральном офисе компании уже снимают табличку с его кабинета.
Новая — уже висит.
На ней имя нового вице-президента компании:
Пётр Юльич Кутилин.
— Здоровеньки булы. Ну шо, Олегыч, поздравляю. Ты теперь в самом элитном клубе страны. Хуй знает, как ты туда залетел, но мне тебе это говорить, хахаха.
— Это реально сам тут, в чатике?
— Конечно. Он все топовые абилки открыл. Правда, использовать можно только три одновременно. Это — одна из трёх. Я не удивлён. Мало кайфа в этой жизни мощнее, чем летать на крыльях Икара.
— Это что, симуляция?
— Какая, блядь, симуляция? Смотри.
Толян переключает камеру на FPV. Подходит к окну офиса на Лубянке, встаёт на табуретку. Открывает окно, бросает взгляд в зеркало — за спиной золотые крылья.
— Тут главное — не ссать. И не прыгать ниже пятого этажа. Спутнику с антигравом нужно время, чтобы тебя подхватить. Прыгнешь низко — переломаешь ноги как мудак. Хотя «первый» обожает такие нарезки, старика порадуешь. Я с девятого прыгаю. Первый раз тебе лучше повыше. Смотри.
Он шагнул в пустоту. Камера фиксирует приближающуюся землю, сердце Олегыча обрывается — но в последний момент изображение взмывает вверх. Москва расстилается под ногами. Центральный Детский Мир, Кремль, Охотный Ряд, старые купола и стёкла башен.
По телу Андрея разливается волна благодати.
— Нихуя себе…
— А ты думал. Я теперь дня без этого не представляю. Даже в дождь кайф — подняться над тучами и смотреть на солнце. Даёт перспективу. И главное — когда АП зовёт на разговор, мы не в кабинетах — мы переговариваем в воздухе. Попробуй, пиндос сука, поставь жучок в небе, гагага.
— А долго ты можешь летать? Устаёшь?
— Всё делает спутник. Можешь летать сколько хочешь. Разрабатывали, чтобы вытаскивать американские подлодки и опрокидывать авианосцы. Мы — пылинка, погрешность в расходе энергии. Управление через Око. Смотришь — и туда летишь. За пару минут освоишься.
Камера скользит над Кремлём. Пролёт мимо башни. В окне — Песков. Его усы внезапно включаются в видеозвонок.
— Толян, ты опять выёбываешься?
— Никак нет, товарищ. Новобранцу показываю.
— С большой властью — большая ответственность. Лети нахуй, не нервируй снайперов.
— Так точно.
Песков отключается.
— Ну шо, Олегыч. Пробуешь?
— У меня окна не открываются.
— Покажи камеру.
Олегыч переключает.
— Десятый этаж… Низковато. Поднимайся на верхний. Там балкон курильщиков по-любому есть. Давай, не очкуй.
Он выходит, едет на лифте на семнадцатый. На двери балкона — надпись маркером:
«Никакой свободы — врагам свободы».
Элитный ЖК, а всё как у бомжей.
Выходит. Ветер хлестает в лицо. Смотрит вниз. Страх пробивает до дрожи.
— А если скам? Если наебали?
Кортизол лупит.
— Смотри, Олегыч, ща успокоим. Встань прямо.
Тело становится лёгким. Оно словно тянется вверх, ноги почти отрываются.
— Инициализация пройдена. Спутник тебя пощекотал. Но поднять здесь не может — риск убиться об здание. Нужен прыжок веры.
Око делает инъекцию допамина и серотонина.
Прилив уверенности. Тревога растворяется.
— Я просто охуенен. Рекордная касса во время войны. Наконец оценили.
Перелезает через перила. Смотрит вниз.
— Не ссы, Олегыч. Ходить ведь тоже не умел.
Земля стремительно приближается. Ничего его не подбирает.
— Неужели наебали?!
Время замирает. Но вместо флешбека — один статичный кадр. Интерьер, до боли знакомый.
Квартира, которую он подарил госпоже. Он — на карачках.
На нём латексная военная форма. Впереди телевизор.
Буча. Мариуполь. Кадры с нательных камер. Те, что не видел Запад.
— Я убийца… — стонет он. Госпожа хлещет.
— Ты ничтожество. Эти люди заслужили. Ты — опора. А ведёшь себя как тряпка.
— Я финансирую террор… — всхлипывает он.
— Ты просто не понимаешь величия государя.
— Неужели из-за этой ерунды?.. — мелькает последняя мысль.
«А ты думал, очки оставил в офисе — и мы ничего не видим? Осёл», — злорадно звучит голос Самого.
Хруст. Вспышка боли. Тишина.
Из-за угла выезжает спецмашина скорой помощи. Собирает остатки Олегыча.
В центральном офисе компании уже снимают табличку с его кабинета.
Новая — уже висит.
На ней имя нового вице-президента компании:
Пётр Юльич Кутилин.
❤4
Dubai is a place I’ve been going to for many years. I kept coming back ever since my first trip – Sharjah, late 90s, my first time abroad. Since then, I’ve visited every few years, lately every year. It’s a place I like to visit, but I’ve never been a fan of, and for decades, I couldn’t quite pin down what exactly fucked with me about it. At first, I thought it was the artificiality – the whole place designed like a showroom that forgot it’s a city. Back then, the only thing to do was go to malls, where every form of entertainment was just a funnel back into buying things. But that wasn’t it.
Even as Dubai grew into a real city filled with real people doing real things, my distaste never changed. People who love Dubai always come with valid arguments: it’s safe, it’s stable, the weather is great eight or nine months a year, it’s efficient, international, perfectly placed for business between continents. All true. I don’t argue any of it. However, something deeper kept scratching at the back of my mind, making the place feel impossible to live in. And recently I understood what it is: the caste system. It’s blatant, pronounced, impossible to ignore. So here’s how I see it.
The lowest caste is the builders. These guys are slaves, full stop. You only see them packed into old buses with no AC, windows open, crawling between their barracks and the next construction site. The buses look ready to fall apart. Inside, you can see the suffering. They’re the backbone of Dubai’s miracle – and the main reason the miracle starts cracking the moment it’s finished. Slave labour isn’t known for attention to detail. Honestly, I salute their silent protest: a distributed rebellion by people who never get to see the city they built, collectively deciding to do the lowest-quality work they can get away with.
One step above them are the parking attendants, supermarket clerks, and the endless army of security guards. They interact with the city, but most people treat them like annoying furniture or malfunctioning androids. You can make their whole day with a “boss” or a “chief” and a smile. The bar for human dignity here is underground.
Above them are the blue-collar workers – the doctors, lawyers, chefs, sous–chefs, assistants, the people who actually keep the country running. In their home countries, they were top of their class. Here, they’re barely considered human. They’re making good money, but the price of that money is a constant undertone of forced inferiority. Usually brown, Black, or Asian. The white ones get the special title: “expats.” Those sit just above tourists – who nobody likes, but won’t openly insult without a good excuse.
Then come the white middle– and upper–middle–class expats – the real bread and butter of the system. They come for safety, sunshine, and money, and they ignore the caste dynamics that would horrify them back home. They call it “comfort.” Comfort is the euphemism for slave labour these days. They tell themselves they’ll make money and leave with a bag, but the system is engineered to make them spend every last cent inside the country. Most never escape. Only the disciplined walk away with savings.
Side note: skin colour and your place of birth are not everything here, but they affect a lot. A Russian resident can be brown or white depending on wealth and education. A brown or Black resident can become white if they’re two wealth levels above a regular white expat. It’s not just racism – it’s hierarchy worship mixed with hatred of the poor.
Above the expats are the casual Emiratis: silent partners in thousands of businesses that open every month. They rarely do much, are prone to being unreliable and sometimes malicious, and are nearly immune to consequences for anything they do to their foreign partners. The system trains them to see everyone below as lesser. Between citizens, the law says “equal.” Between citizens and non–citizens, it’s a different universe.
Even as Dubai grew into a real city filled with real people doing real things, my distaste never changed. People who love Dubai always come with valid arguments: it’s safe, it’s stable, the weather is great eight or nine months a year, it’s efficient, international, perfectly placed for business between continents. All true. I don’t argue any of it. However, something deeper kept scratching at the back of my mind, making the place feel impossible to live in. And recently I understood what it is: the caste system. It’s blatant, pronounced, impossible to ignore. So here’s how I see it.
The lowest caste is the builders. These guys are slaves, full stop. You only see them packed into old buses with no AC, windows open, crawling between their barracks and the next construction site. The buses look ready to fall apart. Inside, you can see the suffering. They’re the backbone of Dubai’s miracle – and the main reason the miracle starts cracking the moment it’s finished. Slave labour isn’t known for attention to detail. Honestly, I salute their silent protest: a distributed rebellion by people who never get to see the city they built, collectively deciding to do the lowest-quality work they can get away with.
One step above them are the parking attendants, supermarket clerks, and the endless army of security guards. They interact with the city, but most people treat them like annoying furniture or malfunctioning androids. You can make their whole day with a “boss” or a “chief” and a smile. The bar for human dignity here is underground.
Above them are the blue-collar workers – the doctors, lawyers, chefs, sous–chefs, assistants, the people who actually keep the country running. In their home countries, they were top of their class. Here, they’re barely considered human. They’re making good money, but the price of that money is a constant undertone of forced inferiority. Usually brown, Black, or Asian. The white ones get the special title: “expats.” Those sit just above tourists – who nobody likes, but won’t openly insult without a good excuse.
Then come the white middle– and upper–middle–class expats – the real bread and butter of the system. They come for safety, sunshine, and money, and they ignore the caste dynamics that would horrify them back home. They call it “comfort.” Comfort is the euphemism for slave labour these days. They tell themselves they’ll make money and leave with a bag, but the system is engineered to make them spend every last cent inside the country. Most never escape. Only the disciplined walk away with savings.
Side note: skin colour and your place of birth are not everything here, but they affect a lot. A Russian resident can be brown or white depending on wealth and education. A brown or Black resident can become white if they’re two wealth levels above a regular white expat. It’s not just racism – it’s hierarchy worship mixed with hatred of the poor.
Above the expats are the casual Emiratis: silent partners in thousands of businesses that open every month. They rarely do much, are prone to being unreliable and sometimes malicious, and are nearly immune to consequences for anything they do to their foreign partners. The system trains them to see everyone below as lesser. Between citizens, the law says “equal.” Between citizens and non–citizens, it’s a different universe.
💯6❤🔥2❤1🗿1
On roughly the same level are wealthy investor expats – those bringing in tens or hundreds of millions. These are the only outsiders who can occasionally cause trouble for an Emirati, because they usually have a Sheikh’s ear. With great effort, they can sometimes punish the most extreme abuses. Justice here is available when you arrive with a nine-figure deposit.
Above them are the close relatives of the ruling Sheikhs and the inner court. These guys live in a strange superposition: conduits between immense wealth and immense power, yet treated like slaves by the people above them – mocked, humiliated, reminded daily of their proper place. Naturally, they pass that abuse downward. This is the caste that invented the Porta–Potty parties: the imbalance between the humiliation they absorb and the humiliation they can’t inflict on wealthy investors creates pressure that explodes sideways. So they release it by paying $50,000 to random OnlyFans models to shit in their mouths and beat them on yachts. To their surprise, it doesn’t fix anything. Some spiral so hard the injuries make the press.
Above them are the Sheikhs of every emirate except Dubai and Abu Dhabi. There’s a clear pecking order, starting at Ras Al Khaimah and climbing through Fujairah and Sharjah. Each knows exactly where he stands. They’re small kings fighting for a patch of sunlight. Game of Thrones could’ve been filmed here with little script changes.
Just above or beside them are the superstar expats – the Pavel Durov types. Prized residents with direct access to the rulers of Dubai or Abu Dhabi. Sometimes their interests outrank those of local kings. They are the only people truly exempt from abuse – until they stop being interesting.
Above them is Sheikh Mohammed bin Rashid Al Maktoum – the man who took a patch of sand and turned it into a vertical hallucination. Under him, Dubai built the tallest monument to human ego on the planet and reinvented itself as a global theme park for the rich, the restless, and the endlessly escaping. The city floods with tourists, runs on foreigners, and glitters like a glass trap. He’s the most powerful man in the country… until Abu Dhabi steps into the room.
And at the very top is the Sheikh of Abu Dhabi, the absolute ruler, the king of kings. The man whose word redraws skylines, rewrites budgets, and sets the temperature of the entire region’s mood. He sits on more wealth than most countries, commands a boutique military built for precision, and runs the emirate holding the real levers of the UAE. He would be in the perfect position to take shit from no one – to exist above consequence, above pressure, above every earthly hierarchy – if the House of Saud didn’t exist. But it does. So there’s still a bigger king in Riyadh – and above even him sits Washington, the smiling overlord every Gulf ruler quietly depends on.
Sometimes Dubai feels less like a city and more like a controlled experiment in power – a simulation of what happens when money, status, and obedience are dialled to their maximum settings. The skyscrapers, the imported labour, the curated comfort, the unspoken rules – it’s all a test to see how far a society can stretch without snapping. And maybe that’s the real story: not a miracle, not a nightmare, but a stress test for the human soul. What happens when the future arrives too fast? What happens when inequality is engineered with mathematical precision? What happens when a city tries to outrun its own shadow? At some point, every experiment reaches its conclusion. Dubai just hasn’t hit its data limit yet.
Above them are the close relatives of the ruling Sheikhs and the inner court. These guys live in a strange superposition: conduits between immense wealth and immense power, yet treated like slaves by the people above them – mocked, humiliated, reminded daily of their proper place. Naturally, they pass that abuse downward. This is the caste that invented the Porta–Potty parties: the imbalance between the humiliation they absorb and the humiliation they can’t inflict on wealthy investors creates pressure that explodes sideways. So they release it by paying $50,000 to random OnlyFans models to shit in their mouths and beat them on yachts. To their surprise, it doesn’t fix anything. Some spiral so hard the injuries make the press.
Above them are the Sheikhs of every emirate except Dubai and Abu Dhabi. There’s a clear pecking order, starting at Ras Al Khaimah and climbing through Fujairah and Sharjah. Each knows exactly where he stands. They’re small kings fighting for a patch of sunlight. Game of Thrones could’ve been filmed here with little script changes.
Just above or beside them are the superstar expats – the Pavel Durov types. Prized residents with direct access to the rulers of Dubai or Abu Dhabi. Sometimes their interests outrank those of local kings. They are the only people truly exempt from abuse – until they stop being interesting.
Above them is Sheikh Mohammed bin Rashid Al Maktoum – the man who took a patch of sand and turned it into a vertical hallucination. Under him, Dubai built the tallest monument to human ego on the planet and reinvented itself as a global theme park for the rich, the restless, and the endlessly escaping. The city floods with tourists, runs on foreigners, and glitters like a glass trap. He’s the most powerful man in the country… until Abu Dhabi steps into the room.
And at the very top is the Sheikh of Abu Dhabi, the absolute ruler, the king of kings. The man whose word redraws skylines, rewrites budgets, and sets the temperature of the entire region’s mood. He sits on more wealth than most countries, commands a boutique military built for precision, and runs the emirate holding the real levers of the UAE. He would be in the perfect position to take shit from no one – to exist above consequence, above pressure, above every earthly hierarchy – if the House of Saud didn’t exist. But it does. So there’s still a bigger king in Riyadh – and above even him sits Washington, the smiling overlord every Gulf ruler quietly depends on.
Sometimes Dubai feels less like a city and more like a controlled experiment in power – a simulation of what happens when money, status, and obedience are dialled to their maximum settings. The skyscrapers, the imported labour, the curated comfort, the unspoken rules – it’s all a test to see how far a society can stretch without snapping. And maybe that’s the real story: not a miracle, not a nightmare, but a stress test for the human soul. What happens when the future arrives too fast? What happens when inequality is engineered with mathematical precision? What happens when a city tries to outrun its own shadow? At some point, every experiment reaches its conclusion. Dubai just hasn’t hit its data limit yet.
❤4😁1🕊1💯1
нью крипто чат
https://x.com/bricsinfo/status/1998018086524625252
Who knew MBS is one of my 50 subs here.
🍾1