❗️Россия с 15 июля снимает коронавирусные ограничения на пересечение сухопутной границы, сообщает «Интерфакс» со ссылкой на оперштаб

Для граждан Беларуси также снимается требование о предоставлении ПЦР-теста при прибытии в Россию авиатранспортом. Для граждан остальных стран это ограничение сохраняется.

Ранее Роспотребнадзор снял большинство ограничений, действовавших в России из-за коронавируса, однако на пересечение сухопутной границы это решение не распространялось — запрет вводило правительство, а не Роспотребнадзор.

@paperpaper_ru

ААААААА

это значит спонтанные люксэкспрессы за 1200 до хельсинки!!!

господи наконец-то

Уверена, что дело в карте вселенной: роспотребнадзор так долго смотрел на нее и на биг бэнг, что что просто: «Ай, да ладно! Езжайте! Какое это вообще имеет значение!»

Фантастическая находка: тоненькая книжка «Психология бытового шрифта». Про объявления и надписи на стенах, этикетки и записочки. Просто фантастика!

Осознать, например, что одновременно существуют исследования фотонов и вот такие — универсальная схема строения русского бытового шрифта.

🇫🇮 Из Петербурга в Хельсинки запустят больше автобусов — Lux Express увеличивает число рейсов

С 8 июля из Петербурга в Хельсинки будут ежедневно ходить три автобусных рейса: в 06:15, в 11:00 и в 15:00, а из Хельсинки в Петербург — два: в 08:30 и в 16:15.

С четверга по воскресенье будет доступен и ночной рейс из Хельсинки, отправление — в 23:50. Об этом Lux Express сообщила на своей странице во «ВКонтакте».

Утром стало известно, что с 15 июля Россия снимает коронавирусные ограничения на пересечение сухопутной границы. В генконсульстве Финляндии «Бумаге» подтвердили: по логике, это подразумевает, что российским туристам станут снова доступны поездки в Финляндию на машинах. Но в ведомстве подчеркнули: пока они не получали точных разъяснений по этому поводу от российской стороны.

Как можно попасть в Финляндию сейчас, что нужно для получения визы и какие документы еще собирать, читайте здесь: https://ppr.today/QWeE4CC

@paperpaper_ru

Простите, меня аж трясёт

Я ждала этого с января 2020

Я: жалуюсь на французский

Мой русский курсив:

Вообще по французскому две новых мысли:

1. Если на секунду перестать шутить по поводу всего на свете и сказать честно: французский легкий для тех, у кого комбо английского и русского. Вообще никаких проблем, сиди себе, учи, все логично, лексика интуитивно понятна, приколы типа странных чисел — развлекают. Главная сложность — понять хотя бы одно, блять, хотя бы одно слово из устной речи нэйтивов… А остальное — фигня.

2. Если у вас проблемы с дикцией, вы мало открываете рот и мямлите, если у вас так себе акцент на английском, потому что вы стесняетесь произносить нехарактерные звуки и «имитировать» нативную речь, — французский снимет с вас это заклятие. Потому что вы, уча французский, либо начнете использовать возможности своего звукоизвлекательного аппарата на полную, либо пойдете нахер.

136-й день войны. Читал «Город и Город» Мьевиля, увидел фамилию Бурич, пытался вспомнить, где я уже ее слышал, вбил в гугл, а там — стихи:

Мир наполняют
послевоенные люди
послевоенные вещи

нашел среди писем
кусок довоенного мыла
не знал что делать
мыться
плакать

Довоенная эра — затонувшая Атлантида
И мы
уцелевшие чудом

Или вот еще:

Да
да
мир

но кто ответит за то что расколотые орехи кажутся мне черепами
за то что я по-прежнему не решаюсь намазывать хлеб маслом
за то что массовыми убийствами пахнут ломбарды парикмахерские бани вокзалы

Да
да
мир

но кто ответит за эти пожизненные видения

(Владимир Бурич, 1932 – 1994)

Я люблю узоры, рефрены, закономерности. Они меня успокаивают. Нашла новый: когда я по-настоящему, плотно, всерьез возвращаюсь к письму, мне и в интернете хочется присутствовать в виде текста. Так что пуш от телеграм-канала, молчавшего год, можно расценивать как общественный договор.

Всем привет. Ща я тут вам понапишу.

По жизни я, как вы знаете, на этапе бурного пубертата.

По-писательски я на этапе «пора издавать дебютный роман, соберись, гнилая ты собака». Я видела этот текст от и до, пока не получила обнадеживающий (!) ответ от редактора из издательства мечты. Так обнадежилась, что с того дня гуглдок не открывала. Все надо переделать, а как, я не знаю, ничего больше не вижу, слова забыла, буквы отвергла. Чтобы узнать, нужно посмотреть на текст 798 раз, взять бумагу, ручку приятной толщины и подумать. В плане на сегодня был специальный пункт: «Открыть роман». Его я выполнила.

Ща понапишу.

Чтобы не с пустыми руками: несу два текста, которые свели меня с ума на этой неделе.

1. «Пройти сквозь стены» Марины Абрамович.

Я люблю ее и ничего меньшего от ее мемуаров не ожидала, не знаю, что еще про них сказать. Поэтому вот пара отрывков:

«Но в моей семье о смерти никогда не говорили, особенно в присутствии бабушки. Мы вообще не обсуждали ничего неприятного в ее присутствии. Спустя годы, когда разразилась боснийская война, брат залез на крышу дома, где была квартира бабушки, и начал трясти телевизионную антенну, чтобы бабушка подумала, что с ее телевизором что-то не так и отдала его в ремонт. Поэтому (а еще потому, что она никогда не выходила из дома) она так никогда не узнала о войне».

«С тридцати лет бабушка начала откладывать вещи, в которых хотела быть похоронена. Каждые десять лет с изменением моды она меняла набор этой одежды. Вначале это была одежда в бежевых тонах. Потом – в горошек. После этого – темно-синяя в тонкую полоску и так далее. Она дожила до ста трех лет».

2. «Я, собачка» Вики Войцек.

Помните конспирологическую теорию о том, что объявления на Авито типа «продаю мишку, состояние хорошее, 6 лет» — это на самом деле продажа детей? Вот об этом книжка. Одни взрослые продают детей, другие — покупают, и на всех них мы смотри глазами маленькой похищенной Марины. Колоссальный язык, очень мягкое, естественное переплывание между реальным страшным миром, в котором разворачивается криминальная катастрофа и сказочным детским — с Бабочками, бесконечными рюкзачками и платками «от соплей». Открыла только вчера и не могу оторваться. Начинается так, вы сразу все поймете:

« – Как тебя зовут?
Вначале были руки – узкие, с короткими пальцами и белыми ногтями. На одном сидела ненастоящая бабочка. Марина подумала, что хочет сковырнуть ее, явно прилипшую своими черными тоненькими лапками. Раньше она часто ловила бабочек в кокон из ладошек, а потом заглядывала в узкую темную щель между пальцами, ожидая чуда. Но мама сказала, так нельзя и надо отпускать. Поэтому Марина смотрела на бабочку с жалостью, а на хозяйку рук – с отвращением.
– Марина, – все же представилась она.
– Хорошо, – ответила хозяйка рук быстро, будто и не услышала. Сама не назвалась, только повертела Марину за плечо и почесала бабочкой длинный нос. – А мама где?»

Перелопатила недавно заметки. Нашла верлибр, написанный прошлым летом. Во-первых, долго вспоминала, о чем это. И вспомнила. Тогда правда был шторм, а потом были новости, и заголовки их выглядели так: «На Украинском бульваре на западе Москвы мужчину насмерть придавило упавшим деревом», и я тогда совершенно обалдела, что из всей Москвы дерево выбрало именно эту улицу. Во-вторых, я вообще-то такое не пишу. Первые полгода войны были единственным в моей жизни периодом, когда я посмотрела в сторону поэзии. Я даже в детстве стихи не писала.

Поэтому я прочитала и охуела. В большом взрослом мире верлибров он, может, особо ценности и не несет, но в моем мире, где всегда была только проза — это типа как сесть на поперечный шпагат, будучи костяным мужиком пятидесяти лет.

Тут место для абзаца о том, что меня это вдохновило и вселило уверенность, что с романом я точно справлюсь. Но оно пока ничем не занято.

стишочек: https://telegra.ph/dannoe-soobshchenie-to-li-sozdano-11-14

Занятие для полуночи вторника: читать, как Беккет до сорока лет метался, не мог никуда пристроиться, писал Эйзенштейну и просил взять его учиться на режиссера (тот не ответил), пытался уехать преподом в Кейптаун (не уехал), сборник опубликовал (никто его не заметил). Вдыхать-выдыхать, потому что когда люди из интернета убеждают, что метаться — нормально, это неубедительно. А про Беккета уже знаешь, что он станет Беккетом. Может и мы. Плюс — эта история, чувствую родственное:

«В январе 1938 года в Париже Беккета ударили ножом в грудь и чуть не убили, когда он отказался от домогательств печально известного сутенёра, носившего фамилию Пруден. Джойс устроил Беккету отдельную палату в больнице. На предварительном слушании Беккет спросил нападавшего о мотиве, стоявшем за нанесением ножевых ранений. Пруден сказал: «Je ne sais pas, Monsieur. Je m’excuse» («Я не знаю, сэр. Мне очень жаль»). Беккет в конце концов снял обвинения с нападавшего, отчасти для того, чтобы избежать дальнейших формальностей, отчасти потому, что нашёл Прудена приятным и хорошо воспитанным человеком».

В пятницу переезжать из комнаты, где я прожила полтора месяца, в квартиру, где проживу до весны. Собираю вещи — ничего не помещается в чемодан, придется несколько раз туда-обратно метнуться: две книги из России одногруппница привезла, шапка дурацкая появилась, колечки какие-то, палки, открытки с Шиле, пакет камней, еще одно новвоведение — настоящий взрослый рекордер для подкастов. Исписанные блокноты, которые выкидывать не хочу. Злюсь. Злясь, перечитываю «Машеньку»:

«Раздумывая, что должно пойти дальше, он заметил черный бумажник, который упал под стул, когда он опоражнивал чемодан. Он поднял его, открыл было, с улыбкой, думая о том, что в нем лежит, – но сказав себе, что нужно поскорее уложиться, сунул бумажник в задний карман штанов и стал быстро и неразборчиво бросать в открытые чемоданы: комья грязного белья, русские книжки, Бог весть откуда забредшие к нему, и все те мелкие, чем-то милые предметы, к которым глаза и пальцы так привыкают, и которые нужны только для того, чтобы человек, вечно обреченный на новоселье, чувствовал себя хотя бы немного дома, выкладывая в сотый раз из чемодана легкую, ласковую, человечную труху.

Уложившись, Ганин запер оба чемодана, поставил их рядышком, набил мусорную корзину трупами газет, осмотрел все углы опустевшей комнаты и пошел к хозяйке расплачиваться».

привет! (не пугайтесь, я ваш друг, посмотрите мне в глаза, да, меня здесь не было год, и так далее…).

я снова делаю попытку всерьез взяться за телеграм-канал, но теперь — в новом формате.

я в последнее время много думала про деньги, заработок — из-за того, что случился аппрув Парижа, и просто так, в целом. большую часть моего времени занимает работа над вещами, которые /пока-еще/ не приносят денег, но я ради этих вещей живу. остальное - это тревожное изобретание способов добывать деньги на эти вещи.

есть у меня, например, Инстаграм — и я могла бы продавать рекламу — но я не хочу и делаю это редко, по любви. так, чтобы прям рекламы на потоке, подводки, подачи — я, ну, не могу. раньше могла, потом размогла.

я думала, я тряпка, раз не хочу этого делать. недавно посмотрела интервью Дудя с Захаряном, он там говорит, что рекламы на канале нет, потому что «он не видит, как можно прерывать вещание посредине», и, может, мы вместе тряпки, но я его ПОНИМАЮ. а дальше он говорит, что живет на бусти/патреон. а я такая: вау, смело! а почему смело? ну, открыто брать деньги на поддержку чего-то необязательного... но это же нормально?

так родился «болие ли чное» — мой тг-канал по подписке. как будто колонка в журнал — только канал:

— в первую очередь, там будут мои зарисовки, заметки, рассказики, — можно будет читать меня-авторку (и поддержать меня-авторку, это та Аня, которой поддержка со стороны нужна больше всего)

— еще будем говорить там о чувствительных темах. а их, чувствительных, для меня много, — я часто хочу рассказать, написать что то и про переезд, и про деньги, и про писательство, и про то, как я переживаю выхоД «Шмеля» (по-разному), про всякую жизнь, но слишком сильно мне нужно это оберегать от нечутких вопросов и мимо шедших людей. а где-то у меня просто магическое мышление включается, как единственный копинг механизм. а иногда просто — неинстаграм-формат, че я, думаешь, спамить буду. при этом я за годы блогинга ясно увидела, как часто это кому -то помогает, — когда делишься и открываешься

— будет, конечно, про книжки много и про кино, у меня уже лежат два драфта постов-рекомендаций, и про то, как я собираю новый большой текст — он на самой ранней стадии пока, и мне самой интересно будет показывать, из чего состоит процесс, понаблюдать за этим

и я бы извелась и была другой девочкой, если бы не придумала конкретную прикладную пользу. а пользу я могу давать в писательско-преподавательском обличии.

раз в месяц с теми, кому это актуально, мы будем встречаться в зуме на час-два и обсуждать тему, которую заранее вместе выберем. бытовое — от писательской дисциплины до сопроводительных в издательства; теоретическое - организация текста, этика работы с реальными историями; книжно-киношное — прочитать что-то и обсудить. все, в общем, до чего додумаемся в рамках моих возможностей

подписка стоит 4 евро или 400 рублей. оплатить можно через приложение @tribute любой картой и даже криптой, ниже будет кнопка, это прям тут, в телеграме

(если что не сработает — напишите в поддержку @TributeCreatorBot, они быстро поддерживают)

я вас там уже жду с дурацкими историями!

болие ли чное
читаем рассказы про разные секреты, кино и книжки, париж (париж!) и собак, а раз в месяц встречаемся, чтобы обсудить что-то, что придумаем обсуждать