● ● ●

Увидев в дверях знакомую фигуру, Кларк почувствовал, как тяжелый ком в груди мгновенно сменился облегчением. Он порывисто привстал, махнув рукой, и его лицо озарила та самая мягкая улыбка, которую он приберегал только для близких.
Когда он наконец опустился на стул напротив, Кларк невольно залюбовался этой редкой для всегда собранного Брюса суетой. Приняв меню у официанта, Кент даже не раскрыл его до конца, всё его внимание было приковано к спутнику.

— Нет, я ждал тебя. Было бы совсем нечестно начинать ужин в одиночку. А букет... он чудесный. Так какой у нас сегодня повод?

● ● ●

Кларк выдавил из себя короткий, нервный смешок, который прозвучал почти неестественно в чопорной тишине зала.

— Не понимаю, о чем ты...

Он резко подался вперед, так что пламя свечи между ними испуганно дрогнуло. Теперь их разделяло лишь несколько сантиметров.

— Брюс, ты уверен? Нам точно нужно говорить об этом... здесь?

● ● ●

Непривычная нежность Брюса на людях сбила Кларка с толку. За этим жестом он почувствовал вес чего-то по-настоящему серьезного. Кент осторожно накрыл ладонь Брюса своей, ощущая тепло его кожи, и заглянул ему в глаза, пытаясь найти в них ответ.

— Я... ты хочешь... прости, я всё равно немного не понимаю.

В этом жесте была и поддержка, и немое требование честности. Кларк замер, ожидая, когда Брюс наконец решится произнести то, ради чего он пришел сюда с этим букетом и таким странным, открытым взглядом.

● ● ●

Сердце Кларка застыло, когда он увидел Брюса на колене с бархатной коробочкой в руках. Его бросило в холод от такой небывалой публичности — здесь, среди десятков пар глаз. Он тут же рванулся вперед, буквально поднимая химика с пола.

— Ты сошёл с ума...

Он вглядывался в лицо Уэйна, пытаясь осознать реальность происходящего. В этом безумном жесте было всё, что Брюс обычно скрывал за семью замками.

● ● ●

—неплохое завершение недели.

—Метрополис... Город Завтрашнего Дня. Сегодня он пахнет не прогрессом, а сырым бетоном, гарью и свежей краской. Мой плащ не развевается на ветру, я сложил его в чемодан под кроватью. На мне простая рабочая куртка и кепка, надвинутая на глаза. Для всех я просто еще один волонтер, чье лицо никто не запомнил.

Я вел расследование. Дарксайд.

Когда это началось, я думал, что справлюсь. Дарксайд не прислал парадемонов. Он не использовал свои лучи. Он нашел трещину в моей душе. Мой страх потерять тех, кого я люблю. И залил её ядом.

Я помню этот красный туман. В нем друзья казались монстрами, а крики о помощи враждебным шепотом. Я, который клялся защищать каждую жизнь, стал главной угрозой существованию. Дарксайд не просто хотел поработить Землю. Он хотел, чтобы Земля увидела, как её символ надежды превращается в палача. И он почти преуспел.

Каждую ночь, когда город засыпает, я выхожу на работу. Там, где кранам нужны недели, мне нужны секунды. Я выравниваю стальные балки под покровом тумана. Я вытаскиваю тонны мусора из заваленных подвалов, пока патрульные смотрят в другую сторону. Люди называют это чудом или удачным стечением обстоятельств. Они говорят, что город словно сам себя лечит. Пусть думают так.

Метрополису не нужен бог, который сорвался с цепи. Ему нужны руки, которые будут его восстанавливать.

Я был в городской больнице три раза. Мое зрение позволяет мне видеть их сквозь стены, не приближаясь. Слух позволяет слышать их сердца.

Диана. На её плече всё еще видны следы моих когтей. Она сражалась со мной не как с врагом, а как с братом, одержимым безумием. В её глазах нет ненависти, только глубокая печаль. Она знает, что такое потерять контроль, но это не делает мою вину легче.

Лютор. Ирония судьбы в том, что в тот день он действительно стал героем. Он использовал все свои технологии, чтобы сдержать меня, убить меня. Сейчас он в реанимации, и весь мир рукоплещет ему. Может, это то, чего он всегда хотел. Если цена моего падения – его триумф как защитника, я готов с этим смириться.

Лоис. Видеть её в гипсе, с аппаратом ИВЛ... знать, что это я отбросил её ударной волной, когда она пыталась докричаться до Кларка внутри монстра... Это криптонит для моей души, против которого нет защиты. Я оставил на её тумбочке цветок. Лилия. Она поймет. Она всегда всё понимает.

Я не могу просто выйти к ним и сказать: "Я вернулся". Пока я не буду уверен, что Дарксайд не оставил в моем разуме черный ход, пока я не научусь снова доверять своим собственным рукам – Кал-Эл будет мертв.

Кларк Кент числится пропавшим без вести при обрушении здания Daily Planet. Это удобно. Это дает мне время.

Город дышит. Тяжело, с хрипом, но дышит. И пока он восстанавливается, я буду его тенью. Его невидимым фундаментом. Я не заслужил права снова летать в солнечном свете. Мое место здесь, в пыли и обломках, пока последний кирпич не встанет на свое место и пока я снова не почувствую, что достоин носить этот символ на груди.

Надежда –это не то, что дают. Это то, что нужно вернуть трудом.

И я верну. Даже если на это уйдет целая вечность.

Кларк шел по разбитому тротуару, засунув руки в карманы старой куртки. Его мышцы ныли не от тяжести стальных балок, которые он таскал весь день, а от того странного, липкого напряжения, которое не отпускало его. Воздух был влажным, пропитанным запахом мокрого бетона и гари. Этот запах... он въелся в кожу.

Кларк не летел. Он перемещался тенями, используя свою скорость лишь короткими рывками, чтобы оставаться невидимым для камер и патрулей. Больница общего профиля Метрополиса возвышалась над районом. Верхние этажи были отведены для тех, кого город теперь называл своими спасителями.

Окно палаты поддалось почти беззвучно. Кларк скользнул в полумрак комнаты. Тишину нарушало только мерное, механическое пиканье мониторов.

Он замер у края кровати.

Видеть Лекса таким было... странно. Неправильно. Больно. Человек, который всегда казался Кларку воплощением воли, сейчас выглядел пугающе хрупким. Бледная кожа, почти прозрачная в свете индикаторов, глубокие тени под закрытыми глазами, сеть трубок, уходящих под больничную сорочку.

Лекс Лютор. Человек, который всю жизнь твердил, что Супермен - угроза, в итоге едва не погиб, доказывая свою правоту всему миру. Провалился.

— Лютор...

В этом взгляде была горечь их многолетней вражды, невысказанное "спасибо" за то, что остановил его, и глубокая, жгучая вина. Кларк невольно сжал кулаки. Ему хотелось разбудить его. Хотелось услышать его голос, как он снова заведет тираду о том, что был прав. Он протянул руку, хотел коснуться плеча старого врага, но вовремя остановился. Его пальцы, всё еще испачканные пылью со стройки, замерли в нескольких сантиметрах от простыни. Он не имел права здесь находиться. Не сейчас. Не в этом обличье.

— Поправляйся, Лекс.

Я замер лишь на мгновение, когда Джон врезался в меня. Это не был удар сверхчеловеческой силы, это был порыв чистой, накопленной за долгое время тоски. Я почувствовал, как его пальцы мертвой хваткой вцепились в мою рубаху, и в этот миг весь остальной мир перестал существовать.

Я обнял его в ответ, прижимая к себе так крепко, как только смел. Я вдыхал этот родной запах, в котором смешались домашний уют и аромат дешевой закусочной, и на секунду просто закрыл глаза, пытаясь осознать, что я действительно здесь. Моя ладонь сама собой легла ему на затылок, поглаживая волосы, точно так же, как в те времена, когда он был совсем маленьким.

–Я здесь, Джон. Прости, что меня так долго не было.

Мой голос звучал глухо и непривычно низко, я чувствовал, как комок подкатывает к горлу. Ткань на моем плече быстро намокла от его слез, и мое сердце, способное выдержать жар звезд, сейчас едва справлялось с этой тихой, невыносимой нежностью.

–Я никуда больше не уйду. Обещаю. Теперь я дома.

Я немного отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо. Он так вырос...

–Картошка с мороженым... Пожалуй, это будет самый лучший ужин в моей жизни.

Я поднял взгляд на Коннера. В нем было столько взрослой выдержки, но я видел, как сильно он тоже нуждался в этом моменте. Я протянул свободную руку, приглашая его подойти ближе. Я был безмерно благодарен ему за то, что он был рядом с братом, пока меня не было.

–Я так по вам скучал.

Мы сели за этот шаткий столик, и в этот момент, в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь пыльное стекло забегаловки, я чувствовал себя самым сильным человеком во вселенной.

Я смотрел, как Джон с трепетом достает фигурку. Это было странно и одновременно трогательно видеть уменьшенную пластиковую копию самого себя в руках сына. Я заметил, как детально проработан плащ и выражение лица, но для меня куда важнее было то, с каким теплом Джон смотрел на этот подарок.

Я перевел взгляд на Коннера. Тот выглядел немного смущенным, стараясь казаться равнодушным, но я слишком хорошо его знал. Я видел в его глазах ту же преданность и любовь, которую он проявлял все это время, пока меня не было рядом. Я протянул руку и на мгновение крепко сжал плечо Коннера, выражая всю ту благодарность, которую было трудно выразить в словах

Затем я снова повернулся к Джону. Его энтузиазм по поводу картошки с мороженым заставил меня невольно улыбнуться. Это было так по-детски искренне и так... по-человечески.

–Ну, раз ты рекомендуешь, я просто обязанэто попробовать.

Я взял одну картофелину, обмакнул ее в подтаявшее мороженое и... Вкус был действительно странным. Смесь соленого, горячего и ледяной сладости, но в этот момент это казалось самой изысканной едой в мире. Просто потому, что я делил ее со своими сыновьями.

– Ты прав, это... необычно. Но определенно что-то в этом есть.

я подмигнул ему, чувствуя, как внутри наконец воцаряется покой. Когда Джон сказал, что считает меня... крутым... я почувствовал, как к горлу снова подкатил комок. Я притянул его к себе за плечо, слегка взъерошив его волосы.

– Знаешь, Джон, сколько бы фигурок или статуй ни ставили в мою честь, ни одна из них не сравнится с тем, каким человеком растешь ты. Для меня быть твоим отцом гораздо большая честь, чем быть супергероем.

Я посмотрел на них обоих, на Коннера, который наконец перестал хмуриться, и на Джона, чья улыбка теперь сияла ярче любого солнца. Теперь я действительно был дома.

—Говорят, что мир меняется, когда уходят те, кто его защищал. Я видел, как за время моего отсутствия некоторые решили, что правила больше не действуют, а жестокость стала оправданной.

Монстр, который забрал мою жизнь, был силен, но он пал. И если я смог вернуться из той пустоты, в которой оказался, значит, моя работа здесь еще не закончена.

Смерть оказалась лишь препятствием, которое удалось преодолеть благодаря силе нашего солнца и, что важнее, благодаря вашей вере. Я снова здесь, чтобы напомнить, что справедливость не исчезает просто так. Тот, кто строит свою силу на страхе и слабости других, очень скоро поймет, что это хрупкий фундамент.

Я снова на связи. Я снова слышу каждый призыв о помощи. И я обещаю вам, пока я здесь, те, кто обижает слабых, не останутся незамеченными.

Из личных анналов Его Величества Кал-Эла I, Царя Эльдариума

Ныне в землях наших воцарилось долгожданное затишье. Великие хартии о мире скреплены печатями большинства соседних королевств. И хотя некоторые из лордов пограничья всё ещё скалят зубы, затаив былую злобу в своих каменных гнездах, открытой войны на наших рубежах нет.

Теперь, когда мечи вложены в ножны, все мои думы принадлежат лишь моему народу, простым жителям Эльдариума. Сыты ли они? Безопасно ли им под сенью моего венца?

Сегодня, когда утренняя роса еще лежит на плитах внутреннего двора, я намереваюсь тайно покинуть замок. Я сброшу тяжелые парчовые одежды, сменю золотую броню на поношенный шерстяной плащ странника и затеряюсь в уличной толпе Нижнего Города. Мне жизненно необходимо увидеть их быт без прикрас, без напускного блеска парадных выездов.

Лоэ’сс, как и следовало ожидать, не одобряет этих безрассудных, по ее мнению, прогулок. Моя королева хмурится и говорит, что негоже венценосной особе топтать дорожную пыль наравне с нищими. Но она знает, что я непреклонен. У нее нет выбора, кроме как помочь мне скрыть этот побег. Милая лично объявит дворцовой страже, что я изнурен долгими трудами и повелел не тревожить мои покои до самого заката, якобы предавшись глубокому сну. Если бы рыцари проведали о моей затее, они ни за что не отпустили бы меня одного, а пышная свита - худший спутник для того, кто ищет истину.

Остается лишь одна малая забота. Мой сын Джон слишком чуток и любопытен для своих лет; его эльфийский слух мигом уловит шорох потайной двери. Мне придется тайно просить Билли о помощи. Я велю нашему юному аасимару занять принца, пусть увлечет его утренней тренировкой на мечах или расспросами о звездных сферах. Билли верная душа, он не подведет и сумеет отвлечь Джона, дабы тот из чистого любопытства не выдал мой уход дворцовым сплетникам.

Пора. Чернила на пергаменте подсыхают, капюшон уже приготовлен. Да хранит меня Свет в этой малой вылазке.

RP POST

Среди пестрого, шумного водоворота простых горожан, спешащих по своим повседневным делам, неприметно двигался рослый мужчина. Его фигура была скрыта под простым темным плащом, испещренным грубыми заплатами. Он ступал осторожно, мягко обходя прохожих и стараясь лишний раз не сталкиваться плечами с суетливым людом больше всего он боялся, что случайное резкое движение сбросит капюшон и явит его лицо дневному свету.

Мужчина неторопливо шел вдоль бесконечных торговых рядов. Вокруг пахло свежим хлебом, вяленым мясом, сушеными травами и тяжелой пушниной. Остановившись у лавки с сочными спелыми сливами, он негромко попросил у торговца целую корзину. Для него такие вылазки были не просто забавой. Бродя по рынку без свиты, он лично убеждался, что на улицах чисто, стража исправно несет службу, а карманники и разбойники не смеют обижать его народ.

Забрав корзину, он только успел повернуться, как кто-то из толпы с силой толкнул его в плечо. От неожиданного толчка корзина выскользнула из рук, и спелые темные плоды с глухим стуком раскатились по каменной мостовой.

Кал Эл вздохнул и присел, принимаясь собирать рассыпанный улов. Но одна, самая упрямая слива резво покатилась вниз по покатой улочке. Не желая упускать ее, он быстро шагнул следом и перехватил беглянку в самый последний момент.

Когда он разогнулся, перед его лицом оказалась широкая, тяжело дышащая грудь коня. Кал удивленно замер. Кони на этих тесных, людных рыночных улицах были редкостью, обычно верхом здесь позволялось передвигаться только королевской кавалерии.

Мужчина сделал осторожный шаг вбок, уходя с дороги животного, и поднял взгляд, чтобы рассмотреть всадника.

В ту же секунду сердце Кал Эла пропустило удар. В этом юном рыжем всаднике он мгновенно узнал того самого рыжего парнишку, который когда-то был приближен к королевскому двору, но давно покинул столицу.

Кончики ушей Кала под плотной тканью капюшона невольно дернулись. Разум подсказывал, что окликнуть его прямо сейчас, посреди многоголосого рынка, будучи одетым как нищий, значит привлечь к себе ненужное, опасное внимание.

Эльф покрепче перехватил корзину со сливами, глубже надвинул капюшон на глаза и, не упуская из виду покачивающуюся в седле рыжую макушку, бесшумно двинулся следом в толпу.