2 месяца сегодня крошке! до сих пор не верится🐣🩷

зубы чистить успеваем не всегда, а вот застать рассвет — раз плюнуть)))

Паштету, кстати, полюбились диско-игрушки, а мне — облезший фикус из подъезда, который я намереваюсь излечить. он уже гораздо лучше, чем с нашей первой встречи, но, уверяю, это только начало! я ему и землю заготовила, и удобрения прикупила, и горшок новый… осталось только выпросить у дочери полчасика на пересадку🤞🏼

Пусть любовь и свет поселятся в ваших сердцах и домах, дорогие!

Почему "ЖЕНЩИНА" — это не комплимент?

Я люблю слово «женщина», но у него странная репутация. В публичном пространстве такое обращение часто воспринимается как упрёк. Словно в нём скрыт намёк на границу, которую ты уже пересекла: черта юности осталась позади, как и воспоминания о лёгкости, которую принято считать чуть ли не главным признаком притягательности. Как будто «женщина» — это утратившая молодость, свежесть энергии и былую красоту. Идущая к увяданию. Для меня
это звучит запредельно поверхностно.

Да, быть женщиной — значит встретиться с потерями.
с потерей иллюзии
собственной исключительности;
с пониманием, что боль — часть устройства жизни;
с осознанием, что искренность не всегда защищает;
с идеей, что все должно быть так, как ты захочешь.

Женщина расстаётся с мыслью, что её ценность определяется тем, насколько она удобна, красива или незаменима. Прощается с убеждением, что усилия гарантируют желаемый результат. Да, чтобы стать женщиной, мы лишаемся наивной девушки внутри себя. И это болезненно. Но за этой утратой есть кое-что ещё. Каждая потеря ставит нас
на развилку, где сердце может пойти двумя путями:
затвердеть
или
стать мягче и глубже.

В первом случае появляется защитная
конструкция в виде «взрослого цинизма». Снижается чувствительность, усиливается рациональность, возникает дистанция от живого внутри себя и других. Во втором
раскрываются дары, которые недоступны «девушке».

Первый — проницательность. Способность выдерживать больший объём человеческой сложности. Разделять глубину переживания. Видеть мотивы, замечать хрупкость чужого состояния, регулировать позывы применять жестокость там, где делают больно. Женщина становится устойчивее к неопределенности, яснее в формулировках, она знакомится со своими и чужими ограничениями. Знает цену свободы. Её трезвость не равна холоду. Она выбирает лучшее для себя и своих детей, даже если это не вписывается в социальные ожидания. Умеет защищать своё и сохранять милосердие. Её притягательность не связана с глубиной декольте, а рождается из честности с собой. В таком измерении «женщина» — это расцвет, ведь зрелость добавляет многослойности.

Культура потребления продолжает романтизировать незрелость, потому что молодость легче монетизировать и контролировать. На зрелости сложнее заработать, потому что она предполагает автономность. Девушка быстрее сомневается в себе, её проще помещать в сценарии ожидания. За девушку можно решить, с женщиной нужно считаться. «Дамочку», «милую леди», «прекрасный пол» можно сделать декорацией. Женщина понимает, в каком спектакле она задействована, и будет пользоваться той ролью, которую сочтёт правильной.

Слово «женщина» звучит так серьёзно, потому что это
второе имя субъектности
[ и глубины ].