это как если бы
все вокруг проводило ток,
а ты не проводил
все вокруг издавало одну ноту,
а ты - другую,
нет, не одну ноту - так слишком скучно
как если бы всё вокруг было нотами одной партитуры, а ты
даже не нотой - обертоном,
осколком нетемперированного строя,
грязью звучания, не укладывающейся вообще ни в одну тональность,
если бы говорил на языке, который сам по себе красив,
но ты - единственный его носитель,
и никто вокруг не только не понимает тебя,
но даже не понимает, как начать тебя понимать, -
потому что твой язык основан на запахах и биолюминисценции,
а всё окружающее не умеет светиться
и различает примерно одну десятую от привычных тебе оттенков запаха
те, кто считает, что быть подменышем круто
просто никогда не пробовали разговаривать,
имея для разговора со всей вселенной и всеми ее людьми и вещами
только светящиеся крылышки
и вообще нихрена, кроме гребаных крылышек,
и никакого понимания, где можно взять и как приставить к себе
хоть что-то кроме гребаных крылышек

Возле берега внезапно исчезают краски:
Под руинами мола - стальное море,
Над стальным морем - свинцовое небо,
Медленно на берег ложатся волны,
Медленно под волнами ходят твари,
Странные твари - в железной коже,
В костяной броне и глаза не моргают.

[она говорит: уникальная экосистема,
перенасыщение среды продуктами распада...
чего распада? всего распада]

А глаза не моргают, потому что слепы,
Впрочем, и не страшно: им и не надо,
Странные твари - костяные рыбы,
Железные спруты, огневые медузы, -
Страшные твари подходят к молу,
чуют тепло человечьей крови.

[она говорит: выживает самый приспособленный;
так вот, они охренительно приспособились,
мы уже понемногу придумываем термины -
беллофилы, танатофаги, арматоморфы -
такие, знаете... чтобы все было понятно,
но все-таки не по имени,
потому что имена тех, кто живет внизу...
лишний раз действительно лишний]

Подплывает рыба в чешуе горелой,
Глаз ее кровавый бельмом затянут;
Подплывает змей с маслянистой шкурой,
Пышут жутким жаром шестнадцать пастей,
А туда, где пляшут на воде медузы,
Черные, шипастые и слепые, -
Так туда и вовсе смотреть не стоит.

[она говорит: вы эту экосистему видели?
идешь над бухтой на плоскодонке, с минимальной осадкой,
так всё дно - железо, ржавчина и взрывчатка.
здесь не купаются даже в тихую погоду,
даже когда тепло и водорослей нет.
потом долго молчит.
потом добавляет: а я была дура.
пьяная дура, и пари к тому же проспорила.
так что залезла в воду, толком не протрезвев и сама не зная,
то ли хочу им всем показать, то ли к чертовой матери утопиться,
то ли...
вот тут они и пришли,
они очень хорошо чуют, когда кто-то хочет,
чтобы другие люди умерли

а я, говорит она,
я сразу и испугалась,
и не испугалась.
то есть их - не испугалась,
ну подумаешь, железные,
ну подумаешь, боеголовки из боков торчат,
я к четвертому курсу и не такое вскрывала,
и не в такой, заметим, степени разложения.
а вот когда поняла, что я могу приказать,
и эта... рыбина меня послушается...]

Женщина идет самой кромкой моря,
Женщина босая, в холщовом платье,
Держит в пальцах то ли дудочку, то ли ножик,
То ли ржавый ключ, то ли чашку с водою,
Женщина поет - негромко, сквозь губы,
И ложится солнце на камни мола,
И ложатся рыбы на дно залива,
И стихает ветер, и волны тоже.

[она говорит: я не то что не знаю,
как у меня это получилось,
я даже не знаю, что у меня, собственно, получилось,
и никто не знает, вы не первый приехали,
и для вас у меня точно так же нет ответов,
как для всех предыдущих.
мы просто как-то друг друга поняли -
она протягивает руку, рассеянно чешет кончик плавника
здоровенной черной твари,
похожей на акулу и на подлодку примерно в равной мере,
садится на корточки, пристраивается к боку, достает чемоданчик,
начинает расчищать бок/борт от ракушек -
я же обычный нормальный биолог,
не шаманка, не ведьма, даже не фольклористка,
так что у меня даже терминов внятных нет,
мне просто как-то стало их жалко,
я поговорила, поговорила, погладила, плавник вот обработала...
и осталась.
а то чего они такие... неисследованные?
и потом, они ведь вполне адаптивны
когда-нибудь случится одно из двух -
или они научат меня смерти,
или я научу их жизни;
я сомневаюсь, что я успею,
но если один человек придумал ядерный синтез,
а другой человек вообще взял и воскрес из мертвых,
то вероятно, категорию невозможного стоит поставить под серьезное сомнение;
ну и в конце концов,
если ничего не делать,
то ничего и не будет]

Хищная черная тварь покачивается на свинцовых волнах,
Маленькая женщина сидит рядом с ней на развалинах мола,
Солнце медленно опускается к краю бухты.
В этой истории не будет хорошего финала,
В этой истории не будет вообще никакого финала,
Только слезы сочувствия в карих глазах маленькой женщины,
Только искра понимания в алых глазах железной твари,
Только блики солнца, касающегося обеих.

*
как будто важно не оставлять следа
и правда важно не оставлять следа
ведь я вода не более чем вода
и блики солнца и ветер и жёлтый ирис

я легкий ветер паутинный дым
осенний лист над тростником седым
я снюсь как вы когда-то мне приснились

а может быть не снились никогда,
о, верьте, что не снились никогда

*
камеры и диктофоны не записывают
на пленке сплошная засветка
какие настройки не выставляй
достоверных свидетельств не существует
это примерно как пытаться увидеть магнитные изолинии,
как потрогать радиоволны,
расшифровать подобие огама, выписанное жуком-древоточцем,
удержать в ладони солнечный блик
я пробовал много раз
и кажется, мне довольно,
или, по крайней мере,
больше не хочется.

*
потому что мы отчаянно отравлены друг другом,
как городской воздух отравлен осенним туманом с запахом яблок
[как высокие травы и белые цветы отравлены
холодным железом и солью]
потому что твое колдовство протекает сквозь мои пальцы
[потому что твоя смертность колотится в мои ребра]
потому что очень хочется остановить мгновение
[потому что это мгновение никогда не повторится]
потому что спустя века ты даже не вспомнишь, как меня звали
[потому что мое золото превратится в листья,
но ты сохранишь эти листья в своей записной книжке,
как единственное хоть сколько-то сохраняемое]

потому что у одного из нас есть время
у другого из нас есть вечность
но у нас как единого целого
есть только сейчас и ничего кроме сейчас

и в этом сейчас
не пытайся ничего удержать
ничего
кроме моей руки

...и бросай его в воду, и бросай в воду -

все свое добро, всю свою славу,
что успел сделать и что не сделал,
свой надежный меч в золоченых ножнах,
парусов своих шелк и бумаги шорох;
все твои имена, все твои годы -
невесомей блика в волне прилива,
невесомей листка на воде соленой, -

- так бросай его в воду, бросай его в воду,

пусть волна несет, пусть волна качает,
пусть уносит ветер на все четыре
стороны света; пусть повторяют
над волнами моря твой голос чайки

- так бросай его в воду, бросай в воду,

где-то там, за самым последним морем
семена плодов твоих прорастают,
витражи из осколков твоих сложили,
и прибой говорит твоими словами, -

так бросай их в воду, бросай их в воду...

Баю-баюшки-баю,
Были мы с тобой в бою,
Спи, пока не начат новый,
Я на страже постою.

Баю-баюшки-баю,
Звезды на небе поют,
Тех, кто к ним ушел навечно,
Здесь уже не узнают,

Баю-баюшки-баю,
Страшно жить в родном краю,
Ходит смерть от дома к дому -
Где накормят, где нальют?

Травам в поле не расти,
Птицам песен не плести,
Нет ни сада, и ни дома,
Дальше некуда идти.

Баю-баюшки-баю,
Вот и встали на краю,
И стоим, и смотрим в небо -
Где искать судьбу свою?

Баю-баюшки-баю,
Отчего я не боюсь?

От того, да от того,
Что не осталось ничего.

...баю-баюшки-баю,
Проводи мою ладью.

Ты никогда не возвращаешься,
Даже ступая той же самой тропой
Сквозь те же самые холмы,
Даже в том же самом месте перепрыгивая через реку,
Даже надев те же самые ботинки с той же самой латкой,
Даже поздоровавшись с хозяевами этих мест
Теми же самыми словами.

Ты никогда не возвращаешься:
Из пня твоего старого ореха
Пророс молодой клён,
И зарянки давно не вьют гнезда там,
Где уже много лет
Нет никакого малинника.

И ты всегда возвращаешься:
Бесконечный летний день,
Бесконечный запах разнотравья,
Золотая и зелёная волна,
Идущая навстречу небу по склону холма.

Каждому человеку и каждой вещи на земле
Лишь единожды дается такой золотой полдень,
Но он дается каждому,
А значит -
Не кончается никогда.

…а там, где мы пили из двух родников,
Их вдруг оказалось три.
И у воды третьего - вкус не слез, и не крови,
Но солнечного блика
На лезвии клинка.

钢天

Если никогда не проигрывать,
Никогда не ошибаться,
Никогда не отступать,
И ничего не бояться,

Если делать то, что должен, и не просить награды,
Держаться данного слова, даже презирая того, кому оно дано,
Не щадить и не ждать пощады,
Не сомневаться даже в тех своих решениях,
Которые потом многократно - ежедневно - вернутся в кошмарных снах,

Если быть - одновременно тем, по чьему слову
Расступаются волны и склоняются скалы,
И тем, кто никогда не отдаст ни одного приказа, -
Потому что сам выбрал быть мечом, а не рукой...

...все, что у тебя останется -
пятнадцать минут по таймеру на слезы,
следы стяжек и крепежей под нижним слоем одежды,
и выжженное поле, от которого - снизу вверх - бьют рогатые молнии.

Если задуматься -
Больше
Чем у многих.

У каждого, решившегося назвать себя поэтом
Должна быть песня бесконечной радости,
В которую вплетены
И золотое солнце летнего полдня, текущее сквозь высокие травы,
И тепло родного дома, и запах хлеба,
И вкус вина, и огненные блики в чаше,
Поднятой за победу и славу,
И вкус губ единственной и любимой…

Если ему повезет,
Таких песен будет больше одной.

У каждого, решившегося назвать себя поэтом,
Должна быть песня, которая на самом деле была криком,
Или слезами, или отчаянным яростным воем,
Или вызовом, брошенным в лицо смерти,
Песня, написанная потому,
Что хочется бесконечно повторять чужое имя,
Но уже бессмысленно повторять это имя.

Если ему повезет,
Таких песен будет не больше одной.

У каждого поэта
На каждого поэта
Однажды наступает что-то,
Для чего не находится песни,
Не находится даже пары созвучных строк,
Даже пары слов,
Потому что а что тут уже говорить.

Если ему повезет…
Настолько никогда не везет.

не разговаривай с мертвыми
не разговаривай с мертвыми

не рассказывай им
куда им пойти
откуда им пойти
кем они больше никогда не будут
где их больше никогда не ждут

не рассказывай им
какая часть тебя
отхвачена ржавым ножом
брошена в поле
какой ветер ходит над полем
какие молнии бьют
какой огонь расплескивается из края в край

не стой посреди мертвого поля
раскинув руки
запрокинув лицо
навстречу рогатым молниям

ожидая того мгновения
когда переплетутся
кривые корни и витые сполохи
и можно будет разговаривать
с уже-никогда-не-мертвыми

Где-то по-над Атлантидой кружит парусник седой
Невключение в континуум не является бедой,
Невтечение в потоки, невпадение в моря…
Смотрит кто-то многоокий мотыльком из янтаря -
Наблюдатель, невидатель, невмешатель ни во что;
Льется день от даты к дате, как песок сквозь решето,
Ходят звёздные орбиты мимо жизней, мимо нот…

А при чем здесь Атлантида?
А не все ли нам равно?

история ходит в темноте кругами на ощупь

вот мне десять, каникулы, позднее лето,
вот я читаю про безоблачное небо над всей Испанией,
про интербригады, про пятнадцатилетнего солдата из Бильбао
и ветер из моей форточки пахнет мандаринами и пороховым дымом

вот мне тридцать семь, позднее лето, начало осени
я иду по коридору от медблока до изолятора
и тащу парням из интербригады,
годящимся мне в сыновья,
говорящим со мной на испанском,
лекарства в кармане хирургички,
синей-синей,
как самое безоблачное в мире небо

история ходит кругами в темноте на ощупь
лоб у истории в синяках и шрамах
и ничего не видно впереди
и слишком
страшно
обернуться