Когда мы играли с первым курсом в любимую игру "С чего началась Троянская война?", котята неизменно исполнялись какого-то близкого к священному трепета, понимая, что по сути — со всего, вплоть до сотворения человеков. Здесь было самое время посадить в котячьи мозги важную мысль об ограничении сюжета, который и даёт литературу: с чего начинается "Илиада", сказать легко, это первый пример гексаметра, который они в переводе Гнедича осваивали, кивая и отбивая ритм лапками по столам — гнев, богиня, воспой. Миф необъятен и текуч, текст замкнут и движется линейно, как бы прихотливо линия ни изгибалась.

Удивительно, но стоит задуматься о причинах происходящего в действительности, понимаешь примерно то же — начни разматывать клубок, он приведёт к тому или иному сотворению мира. Литература выстроена лучше, по чистой обречённости на выбор и отбор.

Сами себя мы, конечно, пишем как текст, и мировоззрение наше, и память устроены так же. А оно, внешнее, всё размывает сюжет и утекает к сотворению мира, к хаосу, чудовищам, героям, вбирая по пути всё, с чем соприкоснётся — и в понятный смысл не даётся.

Пол Эванс, "Золотой час".

Хоппер был прекрасен уже в 1906 году. "Лестница на рю де Лилль, 48 в Париже".

Надоело, что мои записи воруют ВКонтактик, так что я теперь там есть, буду транслировать и, возможно, что-то ещё писать.

Традиционное осеннее.
Много уже лет назад у знакомого учителя пятиклашки читали и воспроизводили Пушкина — как умели.

Франц фон Штук не только танцовщиц писал. "Дикая охота", например.