Дорогие саратовцы,

до возвращения в Москву я ещё раз покажусь на публике, в программе Смысловой 226 на "Волжской волне". Собственно, я там — далеко не самый интересный персонаж, программа богатая, присмотритесь.

Сегодня #осеннее_ночное_радио выходит утром, так давайте начнём его с чего-то безусловно прекрасного. Например, с "Королевы фей" Пёрселла — Пёрселла, как известно, много не бывает.

Now the Night is chased away, ночь изгнана, все приветствуйте восходящее солнце, нынче тот самый счастливый день, день рожденья короля Оберона... я не уверена, что у Оберона день рожденья сегодня, но какая разница, празднуем.

Леа Дезандр, ансамбль Jupiter и Томас Данфорд с лютней, как всегда.

#нельзяне

Accursio Graffeo — нарочно пишу латиницей, так вы его найдёте при желании — в нельзяграме показывает, зачем вообще существует эта ваша иишенка.

Разговорились опять об одержимости почему-то американцев больше даже, чем англичан, "Тигром" Блейка — от молодого Скорсезе до "Менталиста" — и о том, что вбирает это поле. И "тора (тора, тора)", в смысле 虎, тигр, и даже виагра немножко тигр, व्याघ्रः потому что.

Но беда с блейковским Тигром по-русски в том, что он, как ни тяни за полосатый хвост, нейдёт во вторую стопу хорея. И там, где оригинал пляшет — мы же помним, что χορεῖος значит "плясовой"? — в священном безумии, перевод спотыкается.

Греческие слова, потерявшие вокализованное окончание, по-русски маются фантомным шва: теат(ы)р, психиат(ы)р, или, вот, тиг(ы)р, он же тигерь и тигра. Последние хорошо легли бы в строку, тем более, что и у Блейка-то тигр не бытовой, он, во-первых, с прописной, во-вторых, Tyger, в архаичном написании, чтобы отличался от тех, что в зверинце.

Всё это я говорю, отбивая ритм ребром ладони по второй, Tyger, Tyger, где ты был, чижик-пыжик, лютый страх, на Фонтанке водку пил.

Семантический ореол метра, бессердечная ты парадигма.

Коллективным разумом в комментах под давешним тигром дошли до плодотворной дебютной идеи: передать Tyger как Тигре, звательным падежом — и тебе искомая архаика, и необходимые две стопы.

Считаю необходимым донести до почтенной публики, вдруг кто соберётся Блейка переводить.

Через пару часов Солнце достигнет осенней границы, помедлит на ней денёк — и пойдёт домой.

Равноденствие #осеннее_ночное_радио встречает английским XVII веком, тихим и чистым, без слов, самое то сегодня.

Кристофер Симпсон, "Сентябрь" из цикла "Месяцы", ансамбль Les Lucioles.

Как всегда в осеннее равноденствие, сходила постоять на мосту.

Сегодня день рожденья Жана-Филиппа Рамо, и #осеннее_ночное_радио отмечает его фрагментом мотета Quam Dilecta, одной из самых прекрасных музык на свете. Хотелось дать его целиком, но нынче двадцатиминутный ролик в телегу запостить сложно.

Как вожделенны жилища Твои, Господи сил.

Софи Дейнман и Les Arts Florissants, за пультом великий Уильям Кристи.

Послезавтра, 30 сентября, буду здесь.

Интересующиеся, обратите внимание: ссылка на трансляцию по запросу к организатору, запись обещают.

И опять о непереводимости.

Имя Ромео, понятно, происходит через латинское Romaeus от греческого Ρωμαίος, "римский гражданин, римлянин". Средневековье смещает значение на "тот, кто побывал в Риме", то бишь, паломник к святыням.

Поэтому, заводя в пятой сцене первого действия "Ромео и Джульетты" речь о губах-пилигримах, Ромео себя обозначает, можно сказать, снимает маску; что, конечно, многое о нашем мальчике говорит. И Джульетта эту игру понимает и принимает, начиная называть его самого пилигримом.

Но пилигрим по-английски — не только pilgrim от латинского peregrinus, "пришедший из другой страны, странник", но и palmer, "несущий пальмовую ветвь", собственно, паломник, поскольку именно ветки пальмы приносили из святых мест. Тут сложный эмблематический ряд, от библейской пальмы/феникса к пальмовой ветви как атрибуту ангелов и праведников, сейчас не о нём.

Джульетта говорит, что у святых есть руки, которых касаются паломники —

And palm to palm is holy palmers’ kiss.

Palm как "пальма" и "ладонь" сразу, паломничество как соприкосновение рук, остающееся при этом паломничеством — и называющее Ромео по имени.

Переводчик вздыхает и пытается что-то с этим сделать.

Есть то, без чего #осеннее_ночное_радио не обходится, потому что я сама без этого не могу обойтись. Гендель, например, куда без него. Или Филипп Жарусски, который, страшно сказать, двадцать лет сияет над моей жизнью одной из самых надёжных звёзд.

Он когда-то сам пел эту арию из "Радамиста", теперь — век контртенора короче кавалергардского — дирижирует, а поёт чудесная Эмёке Барат. В этом ролике только часть арии, но так хорошо на них смотреть. Полную запись положу в комменты.

Qual nave smarrita, как заплутавший среди мелей в шторм корабль — вечное в барокко уподобление мятущейся души кораблю.

Нет ей ни маяка, ни гавани.

Уже писала об этом, но с тех пор ничего не поменялось.

Мне всегда казалось, что совпадение Дня переводчика с Верой, Надеждой, Любовью и матерью их Софией — не просто совпадение. В конце концов, как иначе браться за перевод, если не с верой, надеждой, любовью и мудростью, если бог даст? Как и за всё в этом мире, впрочем; иначе зачем вообще.

А в качестве открытки — мои любимые святой Иероним со святой Екатериной из Рийксмюсеума. Переводчик и учёная дева, река, сад, лев, чтобы погладить, даль, чтобы дать отдых глазам, книга и меч, равно могучие и равно бессильные.

Всё, что нужно для счастья.

Между тем, у Старшины Шекспира 2999 подписчиков, ждём юбилейного.

Upd. И есть, и мы продолжим!