«Дело вдов» или о рисках «сторонних» авторов в патенте
Есть в Госкорпорации «Росатом» машиностроительный дивизион – предприятия, разрабатывающие и производящие оборудование для атомных электростанций.
В 2005 году одно из них, ОАО «Инжиниринговая компания «ЗИОМАР», получило очередной патент – на полезную модель «Парогенератор». В списке авторов был указан сотрудник другой компании дивизиона, главный конструктор ОАО «Гидропресс» Николай Трунов, известный разработчик парогенераторов и автор более 30 изобретений.
Ситуация типична для крупных корпораций. Все работают над общими проектами, все друг друга знают и часто пересекаются, и один авторский коллектив может включать специалистов из разных организаций – запись в трудовой книжке в данном контексте вещь условная.
В общем, подобных патентов в стране не одна тысяча, и писать тут вроде бы и не о чем. Но далее события развивались так, что по ним можно было бы снять целый драматический фильм.
20 июня 2011 года Николай Трунов и несколько его коллег летели в служебную командировку в Петрозаводск. При заходе на посадку их самолет Ту-134 из-за ошибки экипажа в тумане зацепил крылом дерево и рухнул на землю. Погибли 47 из 52 человек, находившихся на борту, в том числе и все ученые-атомщики.
Вскоре после смерти Николая Трунова его супруга, Галина Степанова, обратилась к компаниям, с которыми работал ее покойный муж, за выплатой вознаграждения, причитавшегося ей как наследнице автора разработок. Не знаю, что у них происходило и кто кому что сказал, но факт – Степанова подала на «ЗИОМАР» в суд, требуя признать патент на полезную модель «Парогенератор» недействительным в части указания патентообладателя. Так поступила не она одна, были еще подобные иски.
Отмечу, что сам по себе спор об авторском вознаграждении компании особо ничем не грозит. Оспорить патент по такому основанию невозможно. Но тут дело было гораздо серьезнее, чем просто вознаграждение.
Аргументация Степановой была безупречна. Николай Трунов – автор полезной модели, но она не является для него служебной, так как он не был работником патентообладателя – компании «ЗИОМАР». Следовательно, его право на получение патента не перешло к работодателю. И следовательно, он должен быть патентообладателем этой полезной модели. Со всеми вытекающими последствиями – например, согласование с ним (точнее, с его наследницей) всех сделок и получением половины всего дохода от технического решения.
«Дело вдов», как его называли между собой, мгновенно превратилось из заурядного хозяйственного спора в проблему чуть ли не национального масштаба. Парогенератор – ключевой узел атомной энергетической установки. При наличии такого спора под угрозой оказались все поставки на строящиеся атомные станции в России и за рубежом, то есть многомиллиардные контракты и репутация не только «Росатома», но и всей страны.
Компания попала в очень сложное положение. Нормы закона, на которых строился иск, предельно просты и не допускают разных толкований и обходных путей. Документы, которые хоть как-то могли помочь, отсутствовали – они либо были уничтожены ввиду истечения регламентного срока хранения, либо вообще не оформлялись.
Разбирательства тянулись долго, дело дошло до Верховного Суда. Тот даже отменил решение Суда по интеллектуальным правам, принятое в пользу истца, но основания отмены были формальные и было ясно, что компания в конце концов дело проиграет. В итоге все же было заключено мировое соглашение, по которому Галине Степановой была выплачена очень крупная компенсация.
Это дело – яркий пример того, как одна строчка в патенте, не подкрепленная нужными документами, может доставить громадные проблемы. Когда говорят об управлении интеллектуальной собственностью, много внимания уделяют вопросам служебных результатов, о том, как работать со «своими» сотрудниками.
Но вот о том, какие риски несет участие в проекте специалистов из других организаций (для которых механизм «служебности» не работает), если с ними отношения не урегулированы, в том числе не оформлена передача интеллектуальных прав – зачастую просто не знают.
Есть в Госкорпорации «Росатом» машиностроительный дивизион – предприятия, разрабатывающие и производящие оборудование для атомных электростанций.
В 2005 году одно из них, ОАО «Инжиниринговая компания «ЗИОМАР», получило очередной патент – на полезную модель «Парогенератор». В списке авторов был указан сотрудник другой компании дивизиона, главный конструктор ОАО «Гидропресс» Николай Трунов, известный разработчик парогенераторов и автор более 30 изобретений.
Ситуация типична для крупных корпораций. Все работают над общими проектами, все друг друга знают и часто пересекаются, и один авторский коллектив может включать специалистов из разных организаций – запись в трудовой книжке в данном контексте вещь условная.
В общем, подобных патентов в стране не одна тысяча, и писать тут вроде бы и не о чем. Но далее события развивались так, что по ним можно было бы снять целый драматический фильм.
20 июня 2011 года Николай Трунов и несколько его коллег летели в служебную командировку в Петрозаводск. При заходе на посадку их самолет Ту-134 из-за ошибки экипажа в тумане зацепил крылом дерево и рухнул на землю. Погибли 47 из 52 человек, находившихся на борту, в том числе и все ученые-атомщики.
Вскоре после смерти Николая Трунова его супруга, Галина Степанова, обратилась к компаниям, с которыми работал ее покойный муж, за выплатой вознаграждения, причитавшегося ей как наследнице автора разработок. Не знаю, что у них происходило и кто кому что сказал, но факт – Степанова подала на «ЗИОМАР» в суд, требуя признать патент на полезную модель «Парогенератор» недействительным в части указания патентообладателя. Так поступила не она одна, были еще подобные иски.
Отмечу, что сам по себе спор об авторском вознаграждении компании особо ничем не грозит. Оспорить патент по такому основанию невозможно. Но тут дело было гораздо серьезнее, чем просто вознаграждение.
Аргументация Степановой была безупречна. Николай Трунов – автор полезной модели, но она не является для него служебной, так как он не был работником патентообладателя – компании «ЗИОМАР». Следовательно, его право на получение патента не перешло к работодателю. И следовательно, он должен быть патентообладателем этой полезной модели. Со всеми вытекающими последствиями – например, согласование с ним (точнее, с его наследницей) всех сделок и получением половины всего дохода от технического решения.
«Дело вдов», как его называли между собой, мгновенно превратилось из заурядного хозяйственного спора в проблему чуть ли не национального масштаба. Парогенератор – ключевой узел атомной энергетической установки. При наличии такого спора под угрозой оказались все поставки на строящиеся атомные станции в России и за рубежом, то есть многомиллиардные контракты и репутация не только «Росатома», но и всей страны.
Компания попала в очень сложное положение. Нормы закона, на которых строился иск, предельно просты и не допускают разных толкований и обходных путей. Документы, которые хоть как-то могли помочь, отсутствовали – они либо были уничтожены ввиду истечения регламентного срока хранения, либо вообще не оформлялись.
Разбирательства тянулись долго, дело дошло до Верховного Суда. Тот даже отменил решение Суда по интеллектуальным правам, принятое в пользу истца, но основания отмены были формальные и было ясно, что компания в конце концов дело проиграет. В итоге все же было заключено мировое соглашение, по которому Галине Степановой была выплачена очень крупная компенсация.
Это дело – яркий пример того, как одна строчка в патенте, не подкрепленная нужными документами, может доставить громадные проблемы. Когда говорят об управлении интеллектуальной собственностью, много внимания уделяют вопросам служебных результатов, о том, как работать со «своими» сотрудниками.
Но вот о том, какие риски несет участие в проекте специалистов из других организаций (для которых механизм «служебности» не работает), если с ними отношения не урегулированы, в том числе не оформлена передача интеллектуальных прав – зачастую просто не знают.
👍13
Законопроект о софт-патентах принят в первом чтении
Сегодня Государственная Дума приняла в первом чтении очень важный законопроект. Он вносит изменения в Гражданский кодекс, позволяющие запатентовать техническое решение, выраженное не в физическом устройстве, а в программируемом средстве. Иными словами, вскоре можно будет запатентовать компьютерную программу!
Законопроект приводит патентное право в соответствие современным реалиям, когда решение технической проблемы может быть получено исключительно за счет программного решения. Бурное развитие цифровых технологий сделало программное обеспечение стратегически важным активом, и теперь он получает самый высокий уровень защиты, возможный для объекта интеллектуальной собственности.
У этого законопроекта примечательная для меня история. Весной 2024 года я предложил сделать темой запланированного мероприятия Минобрнауки России на конференции «Цифровая индустрия промышленной России» (ЦИПР) именно вопрос возможности патентования компьютерных программ. Эта идея понравилась заместителю министра Д.Б. Кирьяновой, которая тогда курировала в Минобрнауки и интеллектуальную собственность, и цифровые технологии. Ее выступление на «ЦИПР-2024» стало довольно резонансным, о нем написали многие СМИ.
Но самое интересное, что, как оказалось, такой законопроект в тот момент уже готовился одной хорошо известной в наших кругах организацией. Разработчики сомневались в его будущем, так как патентование программ для ЭВМ было воистину революционным изменением, но то, что Минобрнауки России выступило с такой же идеей, придало им уверенности. За несколько месяцев – небольшой срок для такого документа – они доработали проект и передали его на рассмотрение в Совет Федерации для последующего внесения в Думу. И здесь для поддержки законопроекта, действительно, большое значение имела позиция нашего ведомства.
Так что, хотя я непосредственно и не написал в этом законопроекте ни строчки, чувствую причастность к нему и надеюсь, что он станет важной вехой в развитии интеллектуальной собственности у нас в стране.
Сегодня Государственная Дума приняла в первом чтении очень важный законопроект. Он вносит изменения в Гражданский кодекс, позволяющие запатентовать техническое решение, выраженное не в физическом устройстве, а в программируемом средстве. Иными словами, вскоре можно будет запатентовать компьютерную программу!
Законопроект приводит патентное право в соответствие современным реалиям, когда решение технической проблемы может быть получено исключительно за счет программного решения. Бурное развитие цифровых технологий сделало программное обеспечение стратегически важным активом, и теперь он получает самый высокий уровень защиты, возможный для объекта интеллектуальной собственности.
У этого законопроекта примечательная для меня история. Весной 2024 года я предложил сделать темой запланированного мероприятия Минобрнауки России на конференции «Цифровая индустрия промышленной России» (ЦИПР) именно вопрос возможности патентования компьютерных программ. Эта идея понравилась заместителю министра Д.Б. Кирьяновой, которая тогда курировала в Минобрнауки и интеллектуальную собственность, и цифровые технологии. Ее выступление на «ЦИПР-2024» стало довольно резонансным, о нем написали многие СМИ.
Но самое интересное, что, как оказалось, такой законопроект в тот момент уже готовился одной хорошо известной в наших кругах организацией. Разработчики сомневались в его будущем, так как патентование программ для ЭВМ было воистину революционным изменением, но то, что Минобрнауки России выступило с такой же идеей, придало им уверенности. За несколько месяцев – небольшой срок для такого документа – они доработали проект и передали его на рассмотрение в Совет Федерации для последующего внесения в Думу. И здесь для поддержки законопроекта, действительно, большое значение имела позиция нашего ведомства.
Так что, хотя я непосредственно и не написал в этом законопроекте ни строчки, чувствую причастность к нему и надеюсь, что он станет важной вехой в развитии интеллектуальной собственности у нас в стране.
sozd.duma.gov.ru
№922784-8 Законопроект :: Система обеспечения законодательной деятельности
Информационный ресурс Государственной Думы. Здесь собрана информация о рассмотрении законопроектов и проектов постановлений Государственной Думы
❤4👍3
ИИ и преодоление «исторических» технологических барьеров
На пути к технологическому суверенитету существуют научно-технические задачи, которые никак не удается решить своими силами из-за недостатка многолетнего опыта разработок и отсутствия развитой культуры производства.
Яркий пример – автомобилестроение. Речь даже не о мучениях нашего АвтоВАЗа. У китайцев, при всех их впечатляющих темпах технологического развития, здесь тоже есть нерешаемые проблемы. Они так и не смогли ни разработать самостоятельно, ни нормально скопировать топливную систему, коробку передач и полноприводную трансмиссию.
Более века опыта разработок, имеющегося у известных автомобилестроителей, так просто не компенсировать. Бесперспективность конкуренции с «Тойотой» или «Фольксвагеном» на поле бензиновых автомобилей в Китае фактически признана – китайские автозаводы сфокусированы на развитии электромобилей и гибридов. Дело не только в том, что Китай – безусловный мировой лидер в сфере тяговых батарей, но и в том, что в таких машинах просто нет тех «проблемных» узлов, которые китайцы не могут нормально воспроизвести.
Аналогичная ситуация наблюдалась и в сфере автомобильных шин. Почти 150 лет истории европейских разработчиков, получивших свои первые патенты ещё в XIX веке, создали непреодолимую пропасть в качестве шин между ними и китайскими производителями. И если коробка передач электромобилю не нужна, то без шин он ездить никак не может. Так что китайским шинам, казалось бы, было уготовано вечное место в маргинальном сегменте рынка.
Но неожиданно ситуация кардинально изменилась. Китайцы вдруг стали выкатывать на рынок шины, ничем не уступающие европейским лидерам. И вот шины с иероглифами уже активно теснят продукцию «Мишлена» и «Пирелли» на их родных рынках, и даже на «Мерседесы» на конвейере устанавливают шины китайской компании «Triangle».
Ключом к преодолению технологических барьеров стал искусственный интеллект.
Традиционная разработка автомобильных шин основана на изготовлении прототипов (использующих определенный состав компонентов и новый рисунок протектора) и их тестировании на лабораторных стендах и в реальных условиях эксплуатации. Циклы тестирования и модификации прототипов требуют высочайших компетенций, а на их реализацию уходят годы.
Китайские инженеры, не имеющие таких возможностей, стали использовать нейросети, обученные на больших данных о материалах и условиях эксплуатации автомобильных шин.
Начали сразу с первого этапа – моделирование состава резины. Алгоритмы оптимизации позволяют выбрать наиболее эффективные комбинации компонентов, обеспечивающие наилучшие характеристики шины: прочность, эластичность, устойчивость к повреждениям и износостойкость.
Та же система применяется для моделирования поведения шин в различных дорожных ситуациях. ИИ-модель симулирует взаимодействие колеса с дорожным покрытием, позволяя разрабатывать протекторы с оптимальной формой блоков и каналов водоотвода. При этом с помощью нейронных сетей можно тестировать множество конфигураций шин в экстремальных условиях.
Использование нейросетей поменяло и процесс контроля качества на производстве. ИИ-системы мониторинга контролируют процесс изготовления каждой шины, выявляют отклонения от заданных параметров и оперативно вносят необходимые корректировки, минимизируя вероятность брака.
Такой подход позволил обойти барьеры «старых» достижений, недоступных новичкам в этой сфере, создав продукты, не уступающие, а порой и превосходящие шины традиционных лидеров. Очень важно и то, что срок разработки многократно ускорился – китайцы очень быстро обновляют свои линейки шин, выпуская оптимизированные серии.
Нельзя не отметить, что успеху способствовали и привычные сильные стороны китайской промышленности: масштабные инвестиции, мгновенные изменения, активное привлечение зарубежных специалистов и подготовка собственных кадров, а также внедрение любых доступных западных технологий. Хотя эти факторы сами по себе не могут компенсировать отсутствие многолетнего опыта в разработке, они создали благоприятные условия для достижения этой цели.
На пути к технологическому суверенитету существуют научно-технические задачи, которые никак не удается решить своими силами из-за недостатка многолетнего опыта разработок и отсутствия развитой культуры производства.
Яркий пример – автомобилестроение. Речь даже не о мучениях нашего АвтоВАЗа. У китайцев, при всех их впечатляющих темпах технологического развития, здесь тоже есть нерешаемые проблемы. Они так и не смогли ни разработать самостоятельно, ни нормально скопировать топливную систему, коробку передач и полноприводную трансмиссию.
Более века опыта разработок, имеющегося у известных автомобилестроителей, так просто не компенсировать. Бесперспективность конкуренции с «Тойотой» или «Фольксвагеном» на поле бензиновых автомобилей в Китае фактически признана – китайские автозаводы сфокусированы на развитии электромобилей и гибридов. Дело не только в том, что Китай – безусловный мировой лидер в сфере тяговых батарей, но и в том, что в таких машинах просто нет тех «проблемных» узлов, которые китайцы не могут нормально воспроизвести.
Аналогичная ситуация наблюдалась и в сфере автомобильных шин. Почти 150 лет истории европейских разработчиков, получивших свои первые патенты ещё в XIX веке, создали непреодолимую пропасть в качестве шин между ними и китайскими производителями. И если коробка передач электромобилю не нужна, то без шин он ездить никак не может. Так что китайским шинам, казалось бы, было уготовано вечное место в маргинальном сегменте рынка.
Но неожиданно ситуация кардинально изменилась. Китайцы вдруг стали выкатывать на рынок шины, ничем не уступающие европейским лидерам. И вот шины с иероглифами уже активно теснят продукцию «Мишлена» и «Пирелли» на их родных рынках, и даже на «Мерседесы» на конвейере устанавливают шины китайской компании «Triangle».
Ключом к преодолению технологических барьеров стал искусственный интеллект.
Традиционная разработка автомобильных шин основана на изготовлении прототипов (использующих определенный состав компонентов и новый рисунок протектора) и их тестировании на лабораторных стендах и в реальных условиях эксплуатации. Циклы тестирования и модификации прототипов требуют высочайших компетенций, а на их реализацию уходят годы.
Китайские инженеры, не имеющие таких возможностей, стали использовать нейросети, обученные на больших данных о материалах и условиях эксплуатации автомобильных шин.
Начали сразу с первого этапа – моделирование состава резины. Алгоритмы оптимизации позволяют выбрать наиболее эффективные комбинации компонентов, обеспечивающие наилучшие характеристики шины: прочность, эластичность, устойчивость к повреждениям и износостойкость.
Та же система применяется для моделирования поведения шин в различных дорожных ситуациях. ИИ-модель симулирует взаимодействие колеса с дорожным покрытием, позволяя разрабатывать протекторы с оптимальной формой блоков и каналов водоотвода. При этом с помощью нейронных сетей можно тестировать множество конфигураций шин в экстремальных условиях.
Использование нейросетей поменяло и процесс контроля качества на производстве. ИИ-системы мониторинга контролируют процесс изготовления каждой шины, выявляют отклонения от заданных параметров и оперативно вносят необходимые корректировки, минимизируя вероятность брака.
Такой подход позволил обойти барьеры «старых» достижений, недоступных новичкам в этой сфере, создав продукты, не уступающие, а порой и превосходящие шины традиционных лидеров. Очень важно и то, что срок разработки многократно ускорился – китайцы очень быстро обновляют свои линейки шин, выпуская оптимизированные серии.
Нельзя не отметить, что успеху способствовали и привычные сильные стороны китайской промышленности: масштабные инвестиции, мгновенные изменения, активное привлечение зарубежных специалистов и подготовка собственных кадров, а также внедрение любых доступных западных технологий. Хотя эти факторы сами по себе не могут компенсировать отсутствие многолетнего опыта в разработке, они создали благоприятные условия для достижения этой цели.
👍3
Заседание Совета по научно-технической информации
Сегодня у нас в Минобрнауки России прошло очередное ежегодное заседание Межгосударственного координационного совета по научно-технической информации (МКСНТИ), председателем которого я являюсь.
В этом году к нашей работе по решению задач в области научно-технической информации (НТИ) подключилась Государственная публичная научно-техническая библиотека России (ГПНТБ России), одна из крупнейших организаций страны в данном направлении.
Мы приступили к реализации проекта Банка инноваций CНГ – информационной системы для построения эффективного взаимодействия науки и бизнеса на евразийском экономическом пространстве. Принята обновленная концепция Банка, проработаны многие организационные вопросы, в том числе по определению оператора проекта.
Базовая организация МКСНТИ – ВИНИТИ РАН – представила предложения по новым направлениям работы в следующем году, которые были поддержаны Советом:
- совместная подготовка «Белой книги НТИ СНГ» с вариантами использования НТИ в науке, отраслях экономики и социальной сферы;
- развитие ежеквартального научного сборника «Международный форум по информации» (в том числе – для публикации «Белой книги»).
- разработка и закрепление в нормативно-технических документах требований к качеству НТИ, в том числе – с учетом необходимости ее автоматизированной обработки;
- формирование инфраструктуры оценки соответствия технологий искусственного интеллекта, используемых для обработки НТИ (закрепленные в стандартах унифицированные методики испытаний и средства испытаний);
- реализация на базе ВИНИТИ образовательных программ для повышения квалификации специалистов из стран СНГ по вопросам НТИ.
Благодарю руководителя ГПНТБ России Н.А. Михальченкову и руководителя ВИНИТИ РАН С.В. Гарбука за их ценнейший вклад в нашу совместную работу. Желаю всем участникам МКСНТИ новых успехов и достижений в наступающем году!
Сегодня у нас в Минобрнауки России прошло очередное ежегодное заседание Межгосударственного координационного совета по научно-технической информации (МКСНТИ), председателем которого я являюсь.
В этом году к нашей работе по решению задач в области научно-технической информации (НТИ) подключилась Государственная публичная научно-техническая библиотека России (ГПНТБ России), одна из крупнейших организаций страны в данном направлении.
Мы приступили к реализации проекта Банка инноваций CНГ – информационной системы для построения эффективного взаимодействия науки и бизнеса на евразийском экономическом пространстве. Принята обновленная концепция Банка, проработаны многие организационные вопросы, в том числе по определению оператора проекта.
Базовая организация МКСНТИ – ВИНИТИ РАН – представила предложения по новым направлениям работы в следующем году, которые были поддержаны Советом:
- совместная подготовка «Белой книги НТИ СНГ» с вариантами использования НТИ в науке, отраслях экономики и социальной сферы;
- развитие ежеквартального научного сборника «Международный форум по информации» (в том числе – для публикации «Белой книги»).
- разработка и закрепление в нормативно-технических документах требований к качеству НТИ, в том числе – с учетом необходимости ее автоматизированной обработки;
- формирование инфраструктуры оценки соответствия технологий искусственного интеллекта, используемых для обработки НТИ (закрепленные в стандартах унифицированные методики испытаний и средства испытаний);
- реализация на базе ВИНИТИ образовательных программ для повышения квалификации специалистов из стран СНГ по вопросам НТИ.
Благодарю руководителя ГПНТБ России Н.А. Михальченкову и руководителя ВИНИТИ РАН С.В. Гарбука за их ценнейший вклад в нашу совместную работу. Желаю всем участникам МКСНТИ новых успехов и достижений в наступающем году!
👍6❤2
Проблема трансфера технологий №1
Насколько я вижу по предложениям, которые приходят к нам в Минобрнауки России по поводу повышения эффективности трансфера технологий из науки в бизнес, а также по обсуждениям этого вопроса экспертном сообществе, в основном у нас читают, что в главная проблема здесь состоит в поиске производственного партнера и выстраивании с ним отношений, чтобы продать ему свою разработку или получить от него заказ на новую.
Так как очевидно, что бизнес-структуры в целом более динамичны и адаптивны по сравнению с научными и образовательными учреждениями, то принято считать, что это наша наука здесь не дорабатывает, не имея заинтересованности или компетенций вести трансфер технологий.
Проблема мотивации и бизнес-компетенций в науке действительно имеет место. Но не она является главным барьером для инноваций. В чем же первопричина того, что коммуникации с производственными партнерами не так уж часто заканчиваются реальным трансфером технологий?
Дело в том, что наша государственная наука, в том числе в лице университетов, в основном занимается фундаментальными исследованиями. Именно на фундаментальные исследования ежегодно выделяются значительные бюджетные средства. Результат таких исследований имеет уровень готовности технологии (УГТ) максимум 3 из 9. Производственному партнеру же нужен более высокий уровень – 6, 7, а в идеале 8-9.
При этом производственные компании не могут сами заниматься доведением разработок вузов до высоких УГТ – и ввиду отсутствия научных компетенций, и ввиду рискованности такой работы в плане получения готового результата. Бизнесу проще получить готовую к производству технологию из-за рубежа или переключиться на другое направление.
Научным организациям и вузам нужны собственные технологические площадки для масштабирования своих разработок. Они должны иметь возможность отрабатывать технологии на своей опытно-промышленной базе и быстро выдавать производственному партнеру готовый продукт. Решить эту задачу без изменения подходов к целевому государственному финансированию науки невозможно.
Таким образом, проблема трансфера технологий №1 состоит в том, что в большинстве случаев научной организации или вузу просто нечего передать бизнесу. А раз нет объекта трансфера, то и меры по наращиванию компетенций в этой сфере, развитию института технологических брокеров, принятию у нас аналога американского Закона Бэя – Доула и т.п. будут давать эффект не столь значительный, как обычно рассчитывают.
Насколько я вижу по предложениям, которые приходят к нам в Минобрнауки России по поводу повышения эффективности трансфера технологий из науки в бизнес, а также по обсуждениям этого вопроса экспертном сообществе, в основном у нас читают, что в главная проблема здесь состоит в поиске производственного партнера и выстраивании с ним отношений, чтобы продать ему свою разработку или получить от него заказ на новую.
Так как очевидно, что бизнес-структуры в целом более динамичны и адаптивны по сравнению с научными и образовательными учреждениями, то принято считать, что это наша наука здесь не дорабатывает, не имея заинтересованности или компетенций вести трансфер технологий.
Проблема мотивации и бизнес-компетенций в науке действительно имеет место. Но не она является главным барьером для инноваций. В чем же первопричина того, что коммуникации с производственными партнерами не так уж часто заканчиваются реальным трансфером технологий?
Дело в том, что наша государственная наука, в том числе в лице университетов, в основном занимается фундаментальными исследованиями. Именно на фундаментальные исследования ежегодно выделяются значительные бюджетные средства. Результат таких исследований имеет уровень готовности технологии (УГТ) максимум 3 из 9. Производственному партнеру же нужен более высокий уровень – 6, 7, а в идеале 8-9.
При этом производственные компании не могут сами заниматься доведением разработок вузов до высоких УГТ – и ввиду отсутствия научных компетенций, и ввиду рискованности такой работы в плане получения готового результата. Бизнесу проще получить готовую к производству технологию из-за рубежа или переключиться на другое направление.
Научным организациям и вузам нужны собственные технологические площадки для масштабирования своих разработок. Они должны иметь возможность отрабатывать технологии на своей опытно-промышленной базе и быстро выдавать производственному партнеру готовый продукт. Решить эту задачу без изменения подходов к целевому государственному финансированию науки невозможно.
Таким образом, проблема трансфера технологий №1 состоит в том, что в большинстве случаев научной организации или вузу просто нечего передать бизнесу. А раз нет объекта трансфера, то и меры по наращиванию компетенций в этой сфере, развитию института технологических брокеров, принятию у нас аналога американского Закона Бэя – Доула и т.п. будут давать эффект не столь значительный, как обычно рассчитывают.
👍5🤔3🔥2
Интересное с Конгресса молодых ученых
На днях в Сочи завершился Конгресс молодых ученых – самый масштабный научный форум в нашей стране. За три дня в залах «Сириуса» прошло большое количество дискуссий и, конечно же, в числе актуальных для наших ученых вопросов обсуждалась и тема взаимодействия науки и бизнеса.
Хотел бы отметить такие мероприятия из насыщенной программы Конгресса, посвященные технологическому предпринимательству, трансферу технологий, интеллектуальной собственности и смежным вопросам.
1. Практический опыт коммерциализации и создания востребованных экономикой решений
В сессии участвовали замглавы Минобрнауки России Д.С. Секиринский и руководители молодежных лабораторий университетов, рассказавшие о результатах работы и проблемах, с которыми они сталкиваются. Практически все говорили о сложностях с масштабированием разработок, передачей интеллектуальной собственности и ее оценкой, то есть подтвердили всю ту проблематику, над которой мы работаем. Интересным элементом формата обсуждения стало участие производственных партнеров вузов, представивших свой взгляд на сотрудничество. Очень содержательная и полезная дискуссия, непременно рекомендую.
2. Реформа малых инновационных предприятий
Организатор мероприятия – Агентство стратегических инициатив, которое сейчас занимается вопросом совершенствования механизма МИП (у нас в Минобрнауки России недавно также рассматривались их предложения). Отрадно, что в дискуссии АСИ не стало тянуть одеяло на себя и главными героями стали представители вузов. Все доклады были очень интересными, мне особенно понравились выступления ректора МФТИ Д.В. Ливанова (это, конечно, неизменно высочайший уровень) и М.С. Французова из МГТУ им. Баумана. Прозвучала масса полезнейшей информации из первых рук, надеюсь и АСИ учтет ее в своей работе.
3. Успешный патент: практики успеха и модели интеграции науки и бизнеса
А вот здесь, в отличие от предыдущего мероприятия, слишком много говорили об организаторе (ФИПС). Конкурс «Успешный патент» хорош, спору нет, но на такой площадке хотелось бы более нейтральных обсуждений. В целом в ходе сессии акцент был смещен в сторону патентования, что закономерно, учитывая основную компетенцию ФИПС – экспертизу патентных заявок. В этом плане полезной информации было довольно много, да и состав спикеров был объективно компетентным, так что кого интересует тема правовой охраны разработок – вполне имеет смысл ознакомиться.
4. Государственная система научно-технической информации: ресурсы для технологического лидерства
Тема кажется несколько отдаленной от вопросов интеграции науки и бизнеса, но на самом деле предмет обсуждения является одним из ключевых элементов инновационной системы. Уникальный состав участников – руководители крупнейших организаций в сфере НТИ – ВИНИТИ РАН и ГПНТБ России – С.В. Гарбук и Н.А. Михальченкова, замдиректора РЦНИ А.Е. Гуськов, директор ЦИТиС – разработчика домена «Наука и инновации» и ЕГИСУ НИОКТР – П.П. Стариков, модератор – директор профильного департамента Минобрнауки России А.П. Шашкин. Очень полезная дискуссия и для понимания основ НТИ, и для ознакомления с новациями в этой сфере, и для погружения на экспертный уровень вопроса.
5. От научного прорыва к миллионам: как превратить науку в прибыльный бизнес?
Здесь ничего не говорили об интеллектуальной собственности или о деталях работы научных подразделений университетов, но сессия получилась очень интересная. Прозвучали живые истории создания успешных российских научно-технологических компаний, рассказы о причинах не только успехов, но и неудач, ценные рекомендации для студентов и молодых ученых – думаю, после этого многие из них получат новую мотивацию и даже работу. Местами не обошлось без самолюбования, но это выглядело довольно органично – героев мероприятия действительно можно только поздравить с впечатляющими достижениями.
По ссылкам доступны записи трансляций мероприятий.
На днях в Сочи завершился Конгресс молодых ученых – самый масштабный научный форум в нашей стране. За три дня в залах «Сириуса» прошло большое количество дискуссий и, конечно же, в числе актуальных для наших ученых вопросов обсуждалась и тема взаимодействия науки и бизнеса.
Хотел бы отметить такие мероприятия из насыщенной программы Конгресса, посвященные технологическому предпринимательству, трансферу технологий, интеллектуальной собственности и смежным вопросам.
1. Практический опыт коммерциализации и создания востребованных экономикой решений
В сессии участвовали замглавы Минобрнауки России Д.С. Секиринский и руководители молодежных лабораторий университетов, рассказавшие о результатах работы и проблемах, с которыми они сталкиваются. Практически все говорили о сложностях с масштабированием разработок, передачей интеллектуальной собственности и ее оценкой, то есть подтвердили всю ту проблематику, над которой мы работаем. Интересным элементом формата обсуждения стало участие производственных партнеров вузов, представивших свой взгляд на сотрудничество. Очень содержательная и полезная дискуссия, непременно рекомендую.
2. Реформа малых инновационных предприятий
Организатор мероприятия – Агентство стратегических инициатив, которое сейчас занимается вопросом совершенствования механизма МИП (у нас в Минобрнауки России недавно также рассматривались их предложения). Отрадно, что в дискуссии АСИ не стало тянуть одеяло на себя и главными героями стали представители вузов. Все доклады были очень интересными, мне особенно понравились выступления ректора МФТИ Д.В. Ливанова (это, конечно, неизменно высочайший уровень) и М.С. Французова из МГТУ им. Баумана. Прозвучала масса полезнейшей информации из первых рук, надеюсь и АСИ учтет ее в своей работе.
3. Успешный патент: практики успеха и модели интеграции науки и бизнеса
А вот здесь, в отличие от предыдущего мероприятия, слишком много говорили об организаторе (ФИПС). Конкурс «Успешный патент» хорош, спору нет, но на такой площадке хотелось бы более нейтральных обсуждений. В целом в ходе сессии акцент был смещен в сторону патентования, что закономерно, учитывая основную компетенцию ФИПС – экспертизу патентных заявок. В этом плане полезной информации было довольно много, да и состав спикеров был объективно компетентным, так что кого интересует тема правовой охраны разработок – вполне имеет смысл ознакомиться.
4. Государственная система научно-технической информации: ресурсы для технологического лидерства
Тема кажется несколько отдаленной от вопросов интеграции науки и бизнеса, но на самом деле предмет обсуждения является одним из ключевых элементов инновационной системы. Уникальный состав участников – руководители крупнейших организаций в сфере НТИ – ВИНИТИ РАН и ГПНТБ России – С.В. Гарбук и Н.А. Михальченкова, замдиректора РЦНИ А.Е. Гуськов, директор ЦИТиС – разработчика домена «Наука и инновации» и ЕГИСУ НИОКТР – П.П. Стариков, модератор – директор профильного департамента Минобрнауки России А.П. Шашкин. Очень полезная дискуссия и для понимания основ НТИ, и для ознакомления с новациями в этой сфере, и для погружения на экспертный уровень вопроса.
5. От научного прорыва к миллионам: как превратить науку в прибыльный бизнес?
Здесь ничего не говорили об интеллектуальной собственности или о деталях работы научных подразделений университетов, но сессия получилась очень интересная. Прозвучали живые истории создания успешных российских научно-технологических компаний, рассказы о причинах не только успехов, но и неудач, ценные рекомендации для студентов и молодых ученых – думаю, после этого многие из них получат новую мотивацию и даже работу. Местами не обошлось без самолюбования, но это выглядело довольно органично – героев мероприятия действительно можно только поздравить с впечатляющими достижениями.
По ссылкам доступны записи трансляций мероприятий.
👍6❤4👎1
Правила управления правами на РИД в науке и вузах
На портале Regulation опубликован разработанный нами новый законопроект в продолжение нашей работы по установлению для научных организаций и университетов нормативного основания заключения сделок с интеллектуальной собственностью.
Ранее я писал, что первый вариант, предусматривающий утверждение Правительством Правил управления правами на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) государственных научных организаций и вузов, не был поддержан в Правительстве из-за позиции Совета по кодификации при Президенте Российской Федерации.
В новом законопроекте мы идем не через регулирование интеллектуальной собственности, которое и вызывало концептуальные возражения Совета, а через управление наукой. Мы предлагаем внести изменения в Федеральный закон «О науке и научно-технической политике», которые предусматривают, что:
1. Правительство утвердит типовой порядок управления правами на РИД государственных научных организаций и вузов, определяющий в том числе требования к выявлению, оформлению, учету интеллектуальных прав и условия распоряжения этими правами;
2. Государственные научные организации и вузы должны утвердить у себя порядок управления правами на РИД в соответствии с этим типовым порядком.
Получается достаточно универсальный механизм. Организации, которые уверенно чувствуют себя в сфере трансфера технологий, могут взять типовой порядок за основу и расширить его в своем документе, предусмотрев дополнительно те положения, которые необходимы им для эффективной работы. Тем организациям, которым не хватает компетенций или по иным соображениям удобно пользоваться стандартным вариантом, могут просто поменять в типовом порядке заголовок и утвердить его как свой внутренний нормативный акт.
Что касается текста типового порядка, то он будет разработан также Минобрнауки России и утвержден Правительством после принятия этого законопроекта Государственной Думой во втором чтении.
На портале Regulation опубликован разработанный нами новый законопроект в продолжение нашей работы по установлению для научных организаций и университетов нормативного основания заключения сделок с интеллектуальной собственностью.
Ранее я писал, что первый вариант, предусматривающий утверждение Правительством Правил управления правами на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) государственных научных организаций и вузов, не был поддержан в Правительстве из-за позиции Совета по кодификации при Президенте Российской Федерации.
В новом законопроекте мы идем не через регулирование интеллектуальной собственности, которое и вызывало концептуальные возражения Совета, а через управление наукой. Мы предлагаем внести изменения в Федеральный закон «О науке и научно-технической политике», которые предусматривают, что:
1. Правительство утвердит типовой порядок управления правами на РИД государственных научных организаций и вузов, определяющий в том числе требования к выявлению, оформлению, учету интеллектуальных прав и условия распоряжения этими правами;
2. Государственные научные организации и вузы должны утвердить у себя порядок управления правами на РИД в соответствии с этим типовым порядком.
Получается достаточно универсальный механизм. Организации, которые уверенно чувствуют себя в сфере трансфера технологий, могут взять типовой порядок за основу и расширить его в своем документе, предусмотрев дополнительно те положения, которые необходимы им для эффективной работы. Тем организациям, которым не хватает компетенций или по иным соображениям удобно пользоваться стандартным вариантом, могут просто поменять в типовом порядке заголовок и утвердить его как свой внутренний нормативный акт.
Что касается текста типового порядка, то он будет разработан также Минобрнауки России и утвержден Правительством после принятия этого законопроекта Государственной Думой во втором чтении.
👍5
Законопроект о правах на результаты бюджетных субсидий
Для общественного осуждения опубликован еще один наш новый законопроект. Он добавляет в Гражданский кодекс нормативно-правовое регулирование результатов интеллектуальной деятельности (РИД), созданных за счет бюджетных субсидий.
Государственные субсидии составляют большую часть финансирования научных исследований в нашей стране. Однако специальное регулирование в отношении РИД, созданных по таким субсидиям, отсутствует, что постоянно вызывает множество вопросов при структурировании проектов и управлении правами на их результаты, в том числе и при дальнейшем использовании и коммерциализации РИД.
Законопроект предлагает дополнить четвертую часть Гражданского кодекса новой статьей 1240.2 «Результат интеллектуальной деятельности, созданный за счет или с привлечением бюджетных средств, полученных по договору (соглашению) о предоставлении субсидии, гранта в форме субсидии». Основными положениями этой статьи являются:
1. Приоритет закрепления прав на РИД за организацией, создавшей РИД;
2. Закрепление прав на РИД в отдельных случаях за государством, в частности, если РИД необходим для предоставления государственных услуг либо для осуществления государственных функций;
3. Возможность закрепления прав на РИД за другим участником проекта (не получателем субсидии), например, за соинвестором;
4. Возможность использования РИД государством (или лицом, на которое укажет государство), если права принадлежат исполнителю работ, и наоборот, возможность исполнителя использовать созданный РИД, если права на него принадлежат государству;
5. Условия о передаче прав на РИД другому заинтересованному лицу, если правообладатель примет решение о досрочном прекращении действия патента.
Все это очень напоминает уже существующую в Гражданском кодексе статью 1240.1 «Результат интеллектуальной деятельности, созданный при выполнении государственного или муниципального контракта». Мы осознанно использовали некоторые правовые конструкции этой статьи, так как в части обращения с РИД субсидии и госконтракты во многом схожи. Кроме того, надеюсь, что применение уже существующих в Кодексе подходов к регулированию вызовет меньше замечаний к новому законопроекту и позволит не затягивать его принятие. А принять такой закон очень важно, он существенно поможет научным организациям и вузам в их работе в сфере инноваций.
Процедуры по согласованию и доработке законопроекта будут завершены к марту 2026 года, после чего мы направим его в Правительство Российской Федерации для дальнейшего рассмотрения и внесения в Государственную Думу в порядке законодательной инициативы.
Для общественного осуждения опубликован еще один наш новый законопроект. Он добавляет в Гражданский кодекс нормативно-правовое регулирование результатов интеллектуальной деятельности (РИД), созданных за счет бюджетных субсидий.
Государственные субсидии составляют большую часть финансирования научных исследований в нашей стране. Однако специальное регулирование в отношении РИД, созданных по таким субсидиям, отсутствует, что постоянно вызывает множество вопросов при структурировании проектов и управлении правами на их результаты, в том числе и при дальнейшем использовании и коммерциализации РИД.
Законопроект предлагает дополнить четвертую часть Гражданского кодекса новой статьей 1240.2 «Результат интеллектуальной деятельности, созданный за счет или с привлечением бюджетных средств, полученных по договору (соглашению) о предоставлении субсидии, гранта в форме субсидии». Основными положениями этой статьи являются:
1. Приоритет закрепления прав на РИД за организацией, создавшей РИД;
2. Закрепление прав на РИД в отдельных случаях за государством, в частности, если РИД необходим для предоставления государственных услуг либо для осуществления государственных функций;
3. Возможность закрепления прав на РИД за другим участником проекта (не получателем субсидии), например, за соинвестором;
4. Возможность использования РИД государством (или лицом, на которое укажет государство), если права принадлежат исполнителю работ, и наоборот, возможность исполнителя использовать созданный РИД, если права на него принадлежат государству;
5. Условия о передаче прав на РИД другому заинтересованному лицу, если правообладатель примет решение о досрочном прекращении действия патента.
Все это очень напоминает уже существующую в Гражданском кодексе статью 1240.1 «Результат интеллектуальной деятельности, созданный при выполнении государственного или муниципального контракта». Мы осознанно использовали некоторые правовые конструкции этой статьи, так как в части обращения с РИД субсидии и госконтракты во многом схожи. Кроме того, надеюсь, что применение уже существующих в Кодексе подходов к регулированию вызовет меньше замечаний к новому законопроекту и позволит не затягивать его принятие. А принять такой закон очень важно, он существенно поможет научным организациям и вузам в их работе в сфере инноваций.
Процедуры по согласованию и доработке законопроекта будут завершены к марту 2026 года, после чего мы направим его в Правительство Российской Федерации для дальнейшего рассмотрения и внесения в Государственную Думу в порядке законодательной инициативы.
👍5❤1🔥1
СМИ о законопроекте о правах на результаты бюджетных субсидий
«Коммерсантъ» пишет о нашей законотворческой инициативе, которой я посвятил предыдущий пост. Написано все в общем верно; видно, что тема журналисту не очень понятна и он старался не отходить от текста пояснительной записки и самого законопроекта.
Любопытно почитать и мнения экспертов, правда, не соглашусь с тезисом «Законопроект продолжает вектор на усиление контроля за РИД, созданными за счет госфинансирования», который может восприниматься как «закручивание гаек». Нет, цель здесь только упорядочить правоотношения и устранить правовую неопределенность, что будет способствовать в том числе и привлечению к совместным проектам с вузами бизнеса, которому важно иметь единые и понятные правила игры.
Сами же новые нормы достаточно либеральны – это и приоритет закрепления прав на результаты интеллектуальной деятельности за исполнителем, и возможность поделиться правами с соинвестором. Определенные интересы государства тоже учтены, но в целом регулирование вышло достаточно сбалансированным.
«Коммерсантъ» пишет о нашей законотворческой инициативе, которой я посвятил предыдущий пост. Написано все в общем верно; видно, что тема журналисту не очень понятна и он старался не отходить от текста пояснительной записки и самого законопроекта.
Любопытно почитать и мнения экспертов, правда, не соглашусь с тезисом «Законопроект продолжает вектор на усиление контроля за РИД, созданными за счет госфинансирования», который может восприниматься как «закручивание гаек». Нет, цель здесь только упорядочить правоотношения и устранить правовую неопределенность, что будет способствовать в том числе и привлечению к совместным проектам с вузами бизнеса, которому важно иметь единые и понятные правила игры.
Сами же новые нормы достаточно либеральны – это и приоритет закрепления прав на результаты интеллектуальной деятельности за исполнителем, и возможность поделиться правами с соинвестором. Определенные интересы государства тоже учтены, но в целом регулирование вышло достаточно сбалансированным.
Коммерсантъ
Патент на бюджетной основе
Поправки к ГК распределят права на созданные с участием государства изобретения
👍5
Трудности перевода
Иногда слышу лестные слова о том, что интеллектуальная собственность – одна из самых сложных отраслей права. Можно спорить, но даже если посмотреть на базовые термины в этой сфере, то сразу вырисовывается список трудностей, которые являются проблемой не только для новичков, но и на более высоком уровне.
1. Исключительное право и исключительная лицензия – не одно и то же
Это абсолютный «хит». Сбивает с толку всех специалистов в других областях, которым приходится сталкиваться с интеллектуальной собственностью. Чемпион по количеству вопросов от коллег «Как это – не одно и то же?! А какая между ними разница?» за всю историю моей работы в этой сфере.
2. Объекты интеллектуальной собственности невозможно продать или передать
Они вообще не являются предметом экономического оборота – вместо них оборачиваются права на них. Практически непостижимая логика после мира материальных вещей. Ведь даже по договору аренды недвижимости предоставляется сам объект – в пользование – хотя фактически речь идет только о праве использования. А у нас, с интеллектуальной собственностью, даже при сделках купли-продажи – все равно речь только о правах.
Очень неудобная конструкция для повседневного обращения, ведь реально предметом интереса всегда является само изобретение или другой объект, а не эфемерные права на него. Приходится все время поправлять и себя и других, но оно все равно просачивается. Например, один из отделов в нашем департаменте называется «Отдел правового обеспечения оборота результатов интеллектуальной деятельности»…
3. Иногда это все же объекты, а не права на них
Можно сказать – это же интеллектуальные права, у них совершенно другая природа, чем у вещей! Да, это так, и в таком случае пусть всегда говорили бы о правах, но ведь в некоторых случаях все равно задействуется сам объект. Например, государственной регистрации подлежат объекты интеллектуальной собственности, а не права на них. Они же, объекты, а не права на них, используются правообладателем или лицензиатом.
Запутаться немудрено – например, даже в Правила по управлению правами Российской Федерации (Постановление Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2021 г. № 2550) в свое время прокралась странная формулировка «право на результат интеллектуальной деятельности может передаваться для использования» (пункт 36). «Использование права» – видимо, при разработке нормативного акта махнули рукой, мол кто их разберет… Только недавно это поправили, вернув корректную формулировку «право использования результата интеллектуальной деятельности» (Постановление Правительства Российской Федерации от 4 сентября 2025 г. № 1367).
4. Патент – не объект интеллектуальной собственности
В этом легко убедиться, прочитав статью 1225 Гражданского кодекса и не найдя в списке результатов интеллектуальной деятельности такой объект, как патент. Патент только удостоверяет исключительное право (статья 1354 Гражданского кодекса).
Впрочем, патент – не просто красивая бумажка с печатью. Если обычно свидетельство о государственной регистрации только лишь воспроизводит данные из государственного реестра, то в данном случае реестровая модель отсутствует и сведения, указанные в патенте, имеют приоритет над какой-либо другой информацией.
Кроме того, статья 1365 Гражданского кодекса называет договор об отчуждении исключительного права также договором об отчуждении патента, так что получается, что «патент» равно «исключительное право». Вот такой интересный пример, когда право, нематериальное по своей природе, имеет вполне материальное воплощение.
Иногда слышу лестные слова о том, что интеллектуальная собственность – одна из самых сложных отраслей права. Можно спорить, но даже если посмотреть на базовые термины в этой сфере, то сразу вырисовывается список трудностей, которые являются проблемой не только для новичков, но и на более высоком уровне.
1. Исключительное право и исключительная лицензия – не одно и то же
Это абсолютный «хит». Сбивает с толку всех специалистов в других областях, которым приходится сталкиваться с интеллектуальной собственностью. Чемпион по количеству вопросов от коллег «Как это – не одно и то же?! А какая между ними разница?» за всю историю моей работы в этой сфере.
2. Объекты интеллектуальной собственности невозможно продать или передать
Они вообще не являются предметом экономического оборота – вместо них оборачиваются права на них. Практически непостижимая логика после мира материальных вещей. Ведь даже по договору аренды недвижимости предоставляется сам объект – в пользование – хотя фактически речь идет только о праве использования. А у нас, с интеллектуальной собственностью, даже при сделках купли-продажи – все равно речь только о правах.
Очень неудобная конструкция для повседневного обращения, ведь реально предметом интереса всегда является само изобретение или другой объект, а не эфемерные права на него. Приходится все время поправлять и себя и других, но оно все равно просачивается. Например, один из отделов в нашем департаменте называется «Отдел правового обеспечения оборота результатов интеллектуальной деятельности»…
3. Иногда это все же объекты, а не права на них
Можно сказать – это же интеллектуальные права, у них совершенно другая природа, чем у вещей! Да, это так, и в таком случае пусть всегда говорили бы о правах, но ведь в некоторых случаях все равно задействуется сам объект. Например, государственной регистрации подлежат объекты интеллектуальной собственности, а не права на них. Они же, объекты, а не права на них, используются правообладателем или лицензиатом.
Запутаться немудрено – например, даже в Правила по управлению правами Российской Федерации (Постановление Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2021 г. № 2550) в свое время прокралась странная формулировка «право на результат интеллектуальной деятельности может передаваться для использования» (пункт 36). «Использование права» – видимо, при разработке нормативного акта махнули рукой, мол кто их разберет… Только недавно это поправили, вернув корректную формулировку «право использования результата интеллектуальной деятельности» (Постановление Правительства Российской Федерации от 4 сентября 2025 г. № 1367).
4. Патент – не объект интеллектуальной собственности
В этом легко убедиться, прочитав статью 1225 Гражданского кодекса и не найдя в списке результатов интеллектуальной деятельности такой объект, как патент. Патент только удостоверяет исключительное право (статья 1354 Гражданского кодекса).
Впрочем, патент – не просто красивая бумажка с печатью. Если обычно свидетельство о государственной регистрации только лишь воспроизводит данные из государственного реестра, то в данном случае реестровая модель отсутствует и сведения, указанные в патенте, имеют приоритет над какой-либо другой информацией.
Кроме того, статья 1365 Гражданского кодекса называет договор об отчуждении исключительного права также договором об отчуждении патента, так что получается, что «патент» равно «исключительное право». Вот такой интересный пример, когда право, нематериальное по своей природе, имеет вполне материальное воплощение.
👍9❤1👎1😁1🤣1
Заседание Совета по вопросам интеллектуальной собственности Совета Федерации
Сегодня побывал в Совете Федерации на заседании Совета по вопросам интеллектуальной собственности. Мероприятие было посвящено теме «Актуальные вопросы правовой охраны и защиты интеллектуальной собственности в сфере моды, промышленного дизайна, архитектуры».
Среди выступавших – известные модельеры Виктория Андреянова, Алена Ахмадуллина, Денис Симачев, архитекторы Дмитрий Наринский и Андрей Тютерев, художник Александр Пономарев, президент Союза дизайнеров России Виталий Ставицкий, президент Российской академии художеств Василий Церетели. Очень интересно было увидеть и послушать высококлассных профессионалов в другой сфере деятельности, которые коснулись вопроса интеллектуальной собственности.
Закономерно, что главной темой почти всех выступлений стал автор и его права. Были отмечены:
- отсутствие системы признания авторов в области архитектуры и дизайна, когда создатели объектов, которыми пользуются миллионы людей десятилетиями, остаются безвестными;
- необходимость введения обязательного авторского надзора при реализации проектов, чтобы первоначальный замысел автора не искажался заказчиком;
- существование практики заключения большими компаниями кабальных договоров с молодыми дизайнерами, в результате чего авторы лишаются даже права на имя (вообще-то, по закону – неотчуждаемого);
- ничтожная роль автора в проектах, пренебрежительное отношение заказчиков и их нежелание учитывать интересы автора в условиях договоров, невозможность участия автора в дальнейшей судьбе произведения;
- отсутствие в Гражданском кодексе закрепления депонирования как механизма обеспечения презумпции авторства;
- массовые нарушения прав авторов, когда на маркетплейсах продаются копии оригинального товара без согласия автора (от этого страдают в первую очередь молодые дизайнеры, не имеющие возможностей, а зачастую и просто знаний по защите своих прав);
- угрозы со стороны систем искусственного интеллекта, использующих произведения без согласия их авторов.
Надо сказать, что так остро вопросы защиты прав авторов ставятся у нас не так уж часто, ведь основная движущая сила технологического развития – это большие и средние компании, в которых роль отдельного автора не так уж велика.
Что ж, посмотрим, какие из этих проблем будут отражены в решении Совета, которое должно выйти через неделю-полторы. Решение направляется в Правительство в форме рекомендаций, а Правительство уже направляет соответствующие поручения в профильные министерства.
Сегодня побывал в Совете Федерации на заседании Совета по вопросам интеллектуальной собственности. Мероприятие было посвящено теме «Актуальные вопросы правовой охраны и защиты интеллектуальной собственности в сфере моды, промышленного дизайна, архитектуры».
Среди выступавших – известные модельеры Виктория Андреянова, Алена Ахмадуллина, Денис Симачев, архитекторы Дмитрий Наринский и Андрей Тютерев, художник Александр Пономарев, президент Союза дизайнеров России Виталий Ставицкий, президент Российской академии художеств Василий Церетели. Очень интересно было увидеть и послушать высококлассных профессионалов в другой сфере деятельности, которые коснулись вопроса интеллектуальной собственности.
Закономерно, что главной темой почти всех выступлений стал автор и его права. Были отмечены:
- отсутствие системы признания авторов в области архитектуры и дизайна, когда создатели объектов, которыми пользуются миллионы людей десятилетиями, остаются безвестными;
- необходимость введения обязательного авторского надзора при реализации проектов, чтобы первоначальный замысел автора не искажался заказчиком;
- существование практики заключения большими компаниями кабальных договоров с молодыми дизайнерами, в результате чего авторы лишаются даже права на имя (вообще-то, по закону – неотчуждаемого);
- ничтожная роль автора в проектах, пренебрежительное отношение заказчиков и их нежелание учитывать интересы автора в условиях договоров, невозможность участия автора в дальнейшей судьбе произведения;
- отсутствие в Гражданском кодексе закрепления депонирования как механизма обеспечения презумпции авторства;
- массовые нарушения прав авторов, когда на маркетплейсах продаются копии оригинального товара без согласия автора (от этого страдают в первую очередь молодые дизайнеры, не имеющие возможностей, а зачастую и просто знаний по защите своих прав);
- угрозы со стороны систем искусственного интеллекта, использующих произведения без согласия их авторов.
Надо сказать, что так остро вопросы защиты прав авторов ставятся у нас не так уж часто, ведь основная движущая сила технологического развития – это большие и средние компании, в которых роль отдельного автора не так уж велика.
Что ж, посмотрим, какие из этих проблем будут отражены в решении Совета, которое должно выйти через неделю-полторы. Решение направляется в Правительство в форме рекомендаций, а Правительство уже направляет соответствующие поручения в профильные министерства.
👍9
Нам нужна стратегия по IT-экспорту
Сегодня я принял участие в круглом столе по теме поддержки стартапов и малых предприятий в сфере информационных технологий, который проводил Комитет по экономической политике Совета Федерации.
В дискуссии участвовали представители Минцифры России, Фонда «Сколково», «СберТеха», «Ростелекома», «Софтлайна» и IT-компаний поменьше. Вели мероприятие сенаторы И.В. Тресков и И.А. Евстифеев.
Я рассказал о поддержке IT-стартапов в рамках нашей «Платформы университетского технологического предпринимательства», о том, что студенческие стартапы, переросшие уровень «предпринимательской песочницы», становятся настоящими малыми технологическими компаниями, привел примеры успешных университетских стартапов, разработавших востребованные цифровые продукты. Но самое интересное было не в этом.
Многие участники говорили о том, что необходимым условием роста IT-отрасли в нашей стране является развитие экспорта продуктов и технологий. Это как раз то, о чем я писал ранее (1, 2) – для эффективного технологического развития необходим высокий спрос на технологии, а его могут обеспечить только рынки, значительно более крупные, чем российский внутренний рынок.
Отлично сказал Александр Ковалев из компании «Zecurion»: «Нам нет смысла создавать собственный процессор. Мы его никогда не окупим».
Так что в ходе дискуссии я не мог не высказать поддержку предложению коллег о разработке стратегического документа по IT-экспорту и надеюсь, что эта инициатива получит свое дельнейшее развитие.
Сегодня я принял участие в круглом столе по теме поддержки стартапов и малых предприятий в сфере информационных технологий, который проводил Комитет по экономической политике Совета Федерации.
В дискуссии участвовали представители Минцифры России, Фонда «Сколково», «СберТеха», «Ростелекома», «Софтлайна» и IT-компаний поменьше. Вели мероприятие сенаторы И.В. Тресков и И.А. Евстифеев.
Я рассказал о поддержке IT-стартапов в рамках нашей «Платформы университетского технологического предпринимательства», о том, что студенческие стартапы, переросшие уровень «предпринимательской песочницы», становятся настоящими малыми технологическими компаниями, привел примеры успешных университетских стартапов, разработавших востребованные цифровые продукты. Но самое интересное было не в этом.
Многие участники говорили о том, что необходимым условием роста IT-отрасли в нашей стране является развитие экспорта продуктов и технологий. Это как раз то, о чем я писал ранее (1, 2) – для эффективного технологического развития необходим высокий спрос на технологии, а его могут обеспечить только рынки, значительно более крупные, чем российский внутренний рынок.
Отлично сказал Александр Ковалев из компании «Zecurion»: «Нам нет смысла создавать собственный процессор. Мы его никогда не окупим».
Так что в ходе дискуссии я не мог не высказать поддержку предложению коллег о разработке стратегического документа по IT-экспорту и надеюсь, что эта инициатива получит свое дельнейшее развитие.
👍4
Методика оценки стоимости сделок с интеллектуальной собственностью
Оценка стоимости прав на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) – самый острый из всех вопросов управления интеллектуальными правами научных организаций и университетов. О нем говорят буквально при каждом обсуждении темы трансфера технологий из науки в промышленность.
Дело не только в том, у сотрудников наших организаций часто нет компетенций для проведения самостоятельной оценки стоимости прав, а привлекать профессионального оценщика слишком дорого. Основная проблема – обоснованность этой оценки. Не продешевили ли мы, распорядившись правом на РИД, созданный за государственный счет? Что мы скажем Счетной палате или Генеральной прокуратуре, когда нас спросят, на каком основании мы определили именно данную цену сделки?
Федеральный стандарт оценки «Оценка интеллектуальной собственности и нематериальных активов (ФСО XI)» не может ответить на эти вопросы. Поэтому я предложил разработать отдельные методические рекомендации Минобрнауки России по расчету размера платежей при распоряжении правами на РИД государственными научными организациями и вузами.
Методика должна содержать четкий и однозначный алгоритм определения стоимости сделки, а данные, используемые для оценки, должны быть легко доступны. Сейчас именно то, что при оценке допускается учет множества факторов, но при этом существует неопределенность их значений, делает оценку довольно сложным делом.
Если очень кратко, без всех нюансов, то основа методики – формула определения стоимости, состоящая из двух основных компонентов: базовой стоимости права и различных коэффициентов, на которые умножается базовая стоимость.
Базовая стоимость определяется по своей отдельной формуле, в которой учитываются затраты, понесенные на создание РИД. Тут можно сразу возразить, что затраты на РИД и рыночная стоимость права на него – вещи практически не связанные. Это действительно так, но определение базовой стоимости по затратам на создание РИД хорошо тем, что эти данные объективны и их можно обосновать. Таким образом, в методике затраты на РИД учитываются, но, что важно, их значение снижено.
Снижение значения затрат на РИД для определения стоимости сделки реализуется за счет коэффициентов. Они отражают характеристики РИД и условия сделки: отнесение к перечню сквозных или критических технологий, уровень готовности технологии, планируемый объем производства продукции, срок действия исключительного права, вид лицензии, участие лицензиара в деятельности лицензиата и т.д.
У каждого коэффициента есть шкала значений, которые могут быть меньше или больше 1 (то есть они могут быть как понижающими, так и повышающими). Например, коэффициент уровня готовности технологии имеет, как легко догадаться, шкалу из 9 значений, и если УГТ 1-3, не востребованные производством, имеют значение 0,3 (то есть понижающее), то УГТ 8-9 имеют значение 3. Значения подобраны так, чтобы они давали в целом соответствующую рыночным реалиям цену.
Такая система позволит наконец сдвинуть вопрос оценки с мертвой точки:
- максимальная простота уровня пошаговой инструкции; определить стоимость по ней может даже человек, далекий от сферы оценки;
- прямая зависимость оценки от факторов, действительно влияющих на актуальную стоимость;
- однозначность выбора значений для формулы расчета, что увеличивает скорость оценки;
- простое обоснование оценки при проверках контролирующих органов – путем ссылки на конкретные цифры значений шкалы соответствующего коэффициента.
Проект документа разработан и сейчас обсуждается с отдельными организациями, имеющими опыт в трансфере технологий. Утвердить методику планируется приказом Минобрнауки России в начале наступающего года, после чего мы будем проводить мониторинг ее применения и при необходимости вносить в нее изменения.
Оценка стоимости прав на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) – самый острый из всех вопросов управления интеллектуальными правами научных организаций и университетов. О нем говорят буквально при каждом обсуждении темы трансфера технологий из науки в промышленность.
Дело не только в том, у сотрудников наших организаций часто нет компетенций для проведения самостоятельной оценки стоимости прав, а привлекать профессионального оценщика слишком дорого. Основная проблема – обоснованность этой оценки. Не продешевили ли мы, распорядившись правом на РИД, созданный за государственный счет? Что мы скажем Счетной палате или Генеральной прокуратуре, когда нас спросят, на каком основании мы определили именно данную цену сделки?
Федеральный стандарт оценки «Оценка интеллектуальной собственности и нематериальных активов (ФСО XI)» не может ответить на эти вопросы. Поэтому я предложил разработать отдельные методические рекомендации Минобрнауки России по расчету размера платежей при распоряжении правами на РИД государственными научными организациями и вузами.
Методика должна содержать четкий и однозначный алгоритм определения стоимости сделки, а данные, используемые для оценки, должны быть легко доступны. Сейчас именно то, что при оценке допускается учет множества факторов, но при этом существует неопределенность их значений, делает оценку довольно сложным делом.
Если очень кратко, без всех нюансов, то основа методики – формула определения стоимости, состоящая из двух основных компонентов: базовой стоимости права и различных коэффициентов, на которые умножается базовая стоимость.
Базовая стоимость определяется по своей отдельной формуле, в которой учитываются затраты, понесенные на создание РИД. Тут можно сразу возразить, что затраты на РИД и рыночная стоимость права на него – вещи практически не связанные. Это действительно так, но определение базовой стоимости по затратам на создание РИД хорошо тем, что эти данные объективны и их можно обосновать. Таким образом, в методике затраты на РИД учитываются, но, что важно, их значение снижено.
Снижение значения затрат на РИД для определения стоимости сделки реализуется за счет коэффициентов. Они отражают характеристики РИД и условия сделки: отнесение к перечню сквозных или критических технологий, уровень готовности технологии, планируемый объем производства продукции, срок действия исключительного права, вид лицензии, участие лицензиара в деятельности лицензиата и т.д.
У каждого коэффициента есть шкала значений, которые могут быть меньше или больше 1 (то есть они могут быть как понижающими, так и повышающими). Например, коэффициент уровня готовности технологии имеет, как легко догадаться, шкалу из 9 значений, и если УГТ 1-3, не востребованные производством, имеют значение 0,3 (то есть понижающее), то УГТ 8-9 имеют значение 3. Значения подобраны так, чтобы они давали в целом соответствующую рыночным реалиям цену.
Такая система позволит наконец сдвинуть вопрос оценки с мертвой точки:
- максимальная простота уровня пошаговой инструкции; определить стоимость по ней может даже человек, далекий от сферы оценки;
- прямая зависимость оценки от факторов, действительно влияющих на актуальную стоимость;
- однозначность выбора значений для формулы расчета, что увеличивает скорость оценки;
- простое обоснование оценки при проверках контролирующих органов – путем ссылки на конкретные цифры значений шкалы соответствующего коэффициента.
Проект документа разработан и сейчас обсуждается с отдельными организациями, имеющими опыт в трансфере технологий. Утвердить методику планируется приказом Минобрнауки России в начале наступающего года, после чего мы будем проводить мониторинг ее применения и при необходимости вносить в нее изменения.
👍5😐1
Сессия по интеллектуальной собственности на форуме ТехПреда
Выступил на IV Всероссийском форуме технологического предпринимательства в рамках сессии «Интеллектуальная собственность — на страже и во благо: как заработать всем стейкхолдерам университетского стартапа»
Мы в Минобрнауки России очень хотим, чтобы все стейкхолдеры зарабатывали – от этого все только выигрывают. Рассказал, что мы делаем для преодоления одного из ключевых барьеров в этой сфере – невозможности принятия решения об условиях сотрудничества университетов и бизнеса. Может ли университет распорядиться правами на результаты интеллектуальной деятельности (РИД), созданными за бюджетный счет, и если может, то кому и какой объем прав, на каких условиях он может передать?
Об этих мерах я здесь уже писал:
1. Законопроект о РИД, созданных за счет бюджетных субсидий: устраняет правовую неопределенность по вопросу принадлежности прав на разработки. Появится возможность закреплять права не только за получателем субсидии, но и за соинвестором;
2. Законопроект об изменениях в ФЗ «О науке и научно-технической политике»: Правительство утвердит типовой порядок управления правами РИД государственных научных организаций и вузов, определяющий в том числе требования к выявлению, оформлению, учету интеллектуальных прав и условия распоряжения этими правами;
3. Методические рекомендации по оценке стоимости сделок с правами на РИД: установят простой и понятный подход к определению стоимости сделок через формулу, включающую базовую стоимость исключительного права и коэффициенты, отражающие качество РИД и его востребованность.
Коллеги-спикеры поделились своим богатым практическим опытом по реализации трансфера технологий в самых разных формах: университетские стартапы, малые инновационные предприятия, совместные проекты по развитию и коммерциализации технологий. Было очень интересно; также рад отметить прогресс наших вузов в этом нелегком деле и движение к новым результатам, о которых надеюсь услышать на форуме в следующем году!
Выступил на IV Всероссийском форуме технологического предпринимательства в рамках сессии «Интеллектуальная собственность — на страже и во благо: как заработать всем стейкхолдерам университетского стартапа»
Мы в Минобрнауки России очень хотим, чтобы все стейкхолдеры зарабатывали – от этого все только выигрывают. Рассказал, что мы делаем для преодоления одного из ключевых барьеров в этой сфере – невозможности принятия решения об условиях сотрудничества университетов и бизнеса. Может ли университет распорядиться правами на результаты интеллектуальной деятельности (РИД), созданными за бюджетный счет, и если может, то кому и какой объем прав, на каких условиях он может передать?
Об этих мерах я здесь уже писал:
1. Законопроект о РИД, созданных за счет бюджетных субсидий: устраняет правовую неопределенность по вопросу принадлежности прав на разработки. Появится возможность закреплять права не только за получателем субсидии, но и за соинвестором;
2. Законопроект об изменениях в ФЗ «О науке и научно-технической политике»: Правительство утвердит типовой порядок управления правами РИД государственных научных организаций и вузов, определяющий в том числе требования к выявлению, оформлению, учету интеллектуальных прав и условия распоряжения этими правами;
3. Методические рекомендации по оценке стоимости сделок с правами на РИД: установят простой и понятный подход к определению стоимости сделок через формулу, включающую базовую стоимость исключительного права и коэффициенты, отражающие качество РИД и его востребованность.
Коллеги-спикеры поделились своим богатым практическим опытом по реализации трансфера технологий в самых разных формах: университетские стартапы, малые инновационные предприятия, совместные проекты по развитию и коммерциализации технологий. Было очень интересно; также рад отметить прогресс наших вузов в этом нелегком деле и движение к новым результатам, о которых надеюсь услышать на форуме в следующем году!
univerforum.ru
Всероссийский форум технологического предпринимательства
Всероссийский форум технологического предпринимательства — масштабное мероприятие Платформы университетского технологического предпринимательства
🔥5
С участниками дискуссии «Интеллектуальная собственность — на страже и во благо: как заработать всем стейкхолдерам университетского стартапа» на IV Всероссийском форуме технологического предпринимательства.
👍3🔥1
Дорожная карта «Инновации и патенты»
Недавно Правительство утвердило Национальную модель целевых условий ведения бизнеса до 2030 года. Это система ключевых показателей эффективности (КПЭ) и планов мероприятий ("дорожных карт") по их достижению до 2030 года, направленных на улучшение делового климата и условий ведения бизнеса в стране. Разрабатывало ее Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов.
В части интеллектуальной собственности установлено два КПЭ:
1. Доля фирм, внедривших новый продукт, услугу, производственный процесс за последние 3 года и потративших средства на исследования за последний год – увеличение с 28,3% сейчас до 60% в 2030 году. Иными словами – это часть ранее установленного Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 показателя достижения национальной цели «Технологическое лидерство» «Увеличение к 2030 году внутренних затрат на исследования и разработки не менее чем до 2 процентов валового внутреннего продукта, в том числе за счет увеличения инвестиций со стороны частного бизнеса на эти цели не менее чем в два раза»;
2. Количество патентных заявок на изобретения и полезные модели, поданных российскими заявителями в Российской Федерации и за рубежом по договору о патентной кооперации – увеличение с 30 тысяч в год сейчас до 66,9 тысяч в 2030 году.
Оба этих КПЭ фактически об одном и том же: увеличение числа патентных заявок прямо связано именно с увеличением инвестиций бизнеса в разработки, так как государственное финансирование науки и так преобладает и какого-то роста тут не предвидится.
Для достижения этих показателей Национальная модель включает дорожную карту «Инновации и патенты» из 18 пунктов (приложение № 15). Это, в частности, мероприятия в области совершенствования предоставления государственных услуг Роспатента, информационных сервисов, развития кредитования под залог интеллектуальной собственности, повышения информированности о возможностях защиты интеллектуальных прав.
В дорожную карту включены и законотворческие инициативы, которые уже реализуются (я о них писал ранее): выделение долей в исключительном праве, софт-патенты, а также порядок управления правами на результаты интеллектуальной деятельности в государственных научных организациях и вузах.
Недавно Правительство утвердило Национальную модель целевых условий ведения бизнеса до 2030 года. Это система ключевых показателей эффективности (КПЭ) и планов мероприятий ("дорожных карт") по их достижению до 2030 года, направленных на улучшение делового климата и условий ведения бизнеса в стране. Разрабатывало ее Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов.
В части интеллектуальной собственности установлено два КПЭ:
1. Доля фирм, внедривших новый продукт, услугу, производственный процесс за последние 3 года и потративших средства на исследования за последний год – увеличение с 28,3% сейчас до 60% в 2030 году. Иными словами – это часть ранее установленного Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 показателя достижения национальной цели «Технологическое лидерство» «Увеличение к 2030 году внутренних затрат на исследования и разработки не менее чем до 2 процентов валового внутреннего продукта, в том числе за счет увеличения инвестиций со стороны частного бизнеса на эти цели не менее чем в два раза»;
2. Количество патентных заявок на изобретения и полезные модели, поданных российскими заявителями в Российской Федерации и за рубежом по договору о патентной кооперации – увеличение с 30 тысяч в год сейчас до 66,9 тысяч в 2030 году.
Оба этих КПЭ фактически об одном и том же: увеличение числа патентных заявок прямо связано именно с увеличением инвестиций бизнеса в разработки, так как государственное финансирование науки и так преобладает и какого-то роста тут не предвидится.
Для достижения этих показателей Национальная модель включает дорожную карту «Инновации и патенты» из 18 пунктов (приложение № 15). Это, в частности, мероприятия в области совершенствования предоставления государственных услуг Роспатента, информационных сервисов, развития кредитования под залог интеллектуальной собственности, повышения информированности о возможностях защиты интеллектуальных прав.
В дорожную карту включены и законотворческие инициативы, которые уже реализуются (я о них писал ранее): выделение долей в исключительном праве, софт-патенты, а также порядок управления правами на результаты интеллектуальной деятельности в государственных научных организациях и вузах.
👍1🔥1
Документы и «сторонние» авторы
В посте о «деле вдов», посвященном рискам наличия в патенте авторов, не являющихся сотрудниками организации-патентообладателя, я писал:
«Это дело – яркий пример того, как одна строчка в патенте, не подкрепленная нужными документами, может доставить громадные проблемы».
А, собственно, какие документы нужны в данном случае?
Сначала нужно определить основания участия «стороннего» автора в работе над патентуемым техническим решением.
Первый вариант – организация-работодатель автора (назову ее О2) участвует в проекте официально. Тогда организация-патентообладатель (О1) должна заключить с О2 договор, скажем, договор на НИОКР, на основании которого О2 выполняет работы и передает права на результаты заказчику, О1. В таком случае право на получение патента переходит от «стороннего» автора в порядке служебности к его работодателю (О2), а затем – от О2 к О1 в порядке исполнения упомянутого договора. В идеале нужно убедиться, что все процедуры по служебности (например, подача автором уведомления о создании результата интеллектуальной деятельности) в О2 выполнены.
Второй вариант – «сторонний» автор напрямую привлечен к работе над проектом. Тогда нужно заключить непосредственно с ним договор об отчуждении права на получение патента в пользу О1. В договоре автор в том числе должен дать гарантии, что ранее он это право никому не передавал.
Важно, что если в ходе подготовки заявки на получение патента наименование патентуемого результата интеллектуальной деятельности изменилось, то нужно внести изменения в договор или иным способом закрепить, что по договору передавались права именно на тот самый объект, который патентуется. Иначе есть риск, что в будущем автор может заявить, что передавал он право на совсем другое техническое решение, а не на то, на которое получен патент.
И, конечно же, этот порядок необходимо закрепить в локальном нормативном акте организации, чтобы о нем были уведомлены все сотрудники и он всегда соблюдался.
Вот в целом и всё. Ничего сложного – и тем более впечатляет масштаб возможных негативных последствий, если этого не делать.
В посте о «деле вдов», посвященном рискам наличия в патенте авторов, не являющихся сотрудниками организации-патентообладателя, я писал:
«Это дело – яркий пример того, как одна строчка в патенте, не подкрепленная нужными документами, может доставить громадные проблемы».
А, собственно, какие документы нужны в данном случае?
Сначала нужно определить основания участия «стороннего» автора в работе над патентуемым техническим решением.
Первый вариант – организация-работодатель автора (назову ее О2) участвует в проекте официально. Тогда организация-патентообладатель (О1) должна заключить с О2 договор, скажем, договор на НИОКР, на основании которого О2 выполняет работы и передает права на результаты заказчику, О1. В таком случае право на получение патента переходит от «стороннего» автора в порядке служебности к его работодателю (О2), а затем – от О2 к О1 в порядке исполнения упомянутого договора. В идеале нужно убедиться, что все процедуры по служебности (например, подача автором уведомления о создании результата интеллектуальной деятельности) в О2 выполнены.
Второй вариант – «сторонний» автор напрямую привлечен к работе над проектом. Тогда нужно заключить непосредственно с ним договор об отчуждении права на получение патента в пользу О1. В договоре автор в том числе должен дать гарантии, что ранее он это право никому не передавал.
Важно, что если в ходе подготовки заявки на получение патента наименование патентуемого результата интеллектуальной деятельности изменилось, то нужно внести изменения в договор или иным способом закрепить, что по договору передавались права именно на тот самый объект, который патентуется. Иначе есть риск, что в будущем автор может заявить, что передавал он право на совсем другое техническое решение, а не на то, на которое получен патент.
И, конечно же, этот порядок необходимо закрепить в локальном нормативном акте организации, чтобы о нем были уведомлены все сотрудники и он всегда соблюдался.
Вот в целом и всё. Ничего сложного – и тем более впечатляет масштаб возможных негативных последствий, если этого не делать.
Telegram
Станислав Жарков | Онлайн
«Дело вдов» или о рисках «сторонних» авторов в патенте
Есть в Госкорпорации «Росатом» машиностроительный дивизион – предприятия, разрабатывающие и производящие оборудование для атомных электростанций.
В 2005 году одно из них, ОАО «Инжиниринговая компания…
Есть в Госкорпорации «Росатом» машиностроительный дивизион – предприятия, разрабатывающие и производящие оборудование для атомных электростанций.
В 2005 году одно из них, ОАО «Инжиниринговая компания…
👍3🔥1
ВПК, конкуренция и патенты
Как я уже писал ранее, интеллектуальная собственность имеет смысл только в условиях свободного и конкурентного рынка. Монополисту, выпускающему продукцию, оборот которой еще и ограничен, как правило, незачем защищать свои интеллектуальные права патентами, так как их просто некому нарушать.
Однако в эту систему не вписывается военно-промышленный комплекс. Свободного оборота военной продукции у нас, разумеется, нет, а число производителей ограничено, но при этом объемы патентования в этой сфере очень большие. На самом деле рынок тут хоть и несвободный, но конкуренция очень даже есть, причем в том числе в формах, несвойственных гражданскому сектору.
Во-первых, конкуренция в привычном смысле в военно-промышленном комплексе тоже присутствует. Да, производителей «конечных изделий» очень мало: например, танки Т-72 и Т-90 выпускает только «Уралвагонзавод», а зенитные ракетные комплексы С-400 и С-500 – «Алмаз-Антей». Но в разработке такой техники и поставке комплектующих для нее участвуют десятки предприятий, которые между собой как раз конкурируют. Случаются и утечки интеллектуальной собственности, нарушения прав, судебные разбирательства – всё, как в коммерческом секторе.
Во-вторых, в отношении интеллектуальных прав здесь существует такая необычная форма конкуренции, как конкуренция между государством и предприятиями. Когда ведомство заключает государственный контракт на разработку чего-либо в рамках оборонного заказа, организация-исполнитель нередко стремится сдать государственному заказчику только тот минимум результатов, который следует из технического задания. Остальное потом предприятие патентует на свое имя, так как это дает массу преимуществ – от свободного использования для своих нужд до отсутствия необходимости платить лицензионные платежи государству при поставке на экспорт продукции, где использовано запатентованное техническое решение.
Наконец, своеобразная конкуренция есть даже между государственными структурами. Как известно, если результаты работ принадлежат государству, то патент выдается не просто на имя Российской Федерации, а на Российскую Федерацию в лице ведомства или госкорпорации, выступавших государственным заказчиком. Лицо, указанное в таком патенте, управляет правами государства на этот результат интеллектуальной деятельности и имеет фактически все полномочия правообладателя.
Если другому ведомству нужно использовать это же техническое решение для своих проектов, то, несмотря на то, что оно (ведомство) тоже представляет государство, оно должно проходить непростую процедуру согласования с соответствующим государственным заказчиком. Делать это никто не любит, поэтому ведомству очень выгодно, чтобы в патенте было указано именно оно само. Понятно, что государственный заказчик в каждом конкретном случае официально определен и именно он будет указан в патенте, но все же заинтересованность в таких патентах есть у многих.
Как я уже писал ранее, интеллектуальная собственность имеет смысл только в условиях свободного и конкурентного рынка. Монополисту, выпускающему продукцию, оборот которой еще и ограничен, как правило, незачем защищать свои интеллектуальные права патентами, так как их просто некому нарушать.
Однако в эту систему не вписывается военно-промышленный комплекс. Свободного оборота военной продукции у нас, разумеется, нет, а число производителей ограничено, но при этом объемы патентования в этой сфере очень большие. На самом деле рынок тут хоть и несвободный, но конкуренция очень даже есть, причем в том числе в формах, несвойственных гражданскому сектору.
Во-первых, конкуренция в привычном смысле в военно-промышленном комплексе тоже присутствует. Да, производителей «конечных изделий» очень мало: например, танки Т-72 и Т-90 выпускает только «Уралвагонзавод», а зенитные ракетные комплексы С-400 и С-500 – «Алмаз-Антей». Но в разработке такой техники и поставке комплектующих для нее участвуют десятки предприятий, которые между собой как раз конкурируют. Случаются и утечки интеллектуальной собственности, нарушения прав, судебные разбирательства – всё, как в коммерческом секторе.
Во-вторых, в отношении интеллектуальных прав здесь существует такая необычная форма конкуренции, как конкуренция между государством и предприятиями. Когда ведомство заключает государственный контракт на разработку чего-либо в рамках оборонного заказа, организация-исполнитель нередко стремится сдать государственному заказчику только тот минимум результатов, который следует из технического задания. Остальное потом предприятие патентует на свое имя, так как это дает массу преимуществ – от свободного использования для своих нужд до отсутствия необходимости платить лицензионные платежи государству при поставке на экспорт продукции, где использовано запатентованное техническое решение.
Наконец, своеобразная конкуренция есть даже между государственными структурами. Как известно, если результаты работ принадлежат государству, то патент выдается не просто на имя Российской Федерации, а на Российскую Федерацию в лице ведомства или госкорпорации, выступавших государственным заказчиком. Лицо, указанное в таком патенте, управляет правами государства на этот результат интеллектуальной деятельности и имеет фактически все полномочия правообладателя.
Если другому ведомству нужно использовать это же техническое решение для своих проектов, то, несмотря на то, что оно (ведомство) тоже представляет государство, оно должно проходить непростую процедуру согласования с соответствующим государственным заказчиком. Делать это никто не любит, поэтому ведомству очень выгодно, чтобы в патенте было указано именно оно само. Понятно, что государственный заказчик в каждом конкретном случае официально определен и именно он будет указан в патенте, но все же заинтересованность в таких патентах есть у многих.
👍5👎2🤯1😐1
Трансфер технологий и технологическое предпринимательство в транспортном комплексе
Правительство утвердило Концепцию научно-технологического развития транспортного комплекса (распоряжение от 19 декабря 2025 года №3871-р). А что в ней пишут относительно взаимодействия науки и производства?
Здесь довольно большой набор:
- формирование на базе вузов центров трансфера технологий;
- создание университетских стартапов и инфраструктуры для них (бизнес-инкубаторы, акселерационные программы, тренинги компетенций, привлечение инвестиций), выделение грантов таким стартапам;
- расширение деятельности студенческих конструкторских бюро на весь контур отрасли;
- заказ исследований с ориентацией на технологические потребности транспортного комплекса.
Меры правильные, но интересно, а как это всё будет реализовываться? Допустим, часть относительно университетских стартапов можно «приземлить» на нашу Платформу университетского технологического предпринимательства, если вообще это не уже реализующиеся ее мероприятия имеются ввиду. Но центры трансфера технологий нужно создавать отдельно, дело это недешевое – около 20 млн рублей в год на один центр.
Еще вопрос – контур реализации этой Концепции. В ней говорится об отраслевых научных организациях и вузах, то есть подведомственных Министерству транспорта, а также федеральным службам и агентствам в его ведении. Это, с одной стороны, логично, но с другой стороны – научно-исследовательскую деятельность в интересах транспортного комплекса ведут и организации, подведомственные другим министерствам. Такие организации упоминаются в начале Концепции (пункт 12), но в дальнейшем все ее мероприятия отнесены именно к отраслевым организациям.
В целом такой стратегический отраслевой документ – дело очень важное и нужное, так как он является основанием для реализации мероприятий, включая и указанные выше, в том числе и для выделения бюджетного финансирования для них.
Правительство утвердило Концепцию научно-технологического развития транспортного комплекса (распоряжение от 19 декабря 2025 года №3871-р). А что в ней пишут относительно взаимодействия науки и производства?
Здесь довольно большой набор:
- формирование на базе вузов центров трансфера технологий;
- создание университетских стартапов и инфраструктуры для них (бизнес-инкубаторы, акселерационные программы, тренинги компетенций, привлечение инвестиций), выделение грантов таким стартапам;
- расширение деятельности студенческих конструкторских бюро на весь контур отрасли;
- заказ исследований с ориентацией на технологические потребности транспортного комплекса.
Меры правильные, но интересно, а как это всё будет реализовываться? Допустим, часть относительно университетских стартапов можно «приземлить» на нашу Платформу университетского технологического предпринимательства, если вообще это не уже реализующиеся ее мероприятия имеются ввиду. Но центры трансфера технологий нужно создавать отдельно, дело это недешевое – около 20 млн рублей в год на один центр.
Еще вопрос – контур реализации этой Концепции. В ней говорится об отраслевых научных организациях и вузах, то есть подведомственных Министерству транспорта, а также федеральным службам и агентствам в его ведении. Это, с одной стороны, логично, но с другой стороны – научно-исследовательскую деятельность в интересах транспортного комплекса ведут и организации, подведомственные другим министерствам. Такие организации упоминаются в начале Концепции (пункт 12), но в дальнейшем все ее мероприятия отнесены именно к отраслевым организациям.
В целом такой стратегический отраслевой документ – дело очень важное и нужное, так как он является основанием для реализации мероприятий, включая и указанные выше, в том числе и для выделения бюджетного финансирования для них.
government.ru
Правительство утвердило Концепцию научно-технологического развития транспортного комплекса России на период до 2035 года
Распоряжение от 19 декабря 2025 года №3871-р
👍3😁1