Лев Николаевич трунит над европоцентризмом

а вы "меркурий, меркурий" 🤓

Преосвященный Антоний Храповицкий вспоминает школьные годы.

Законоучитель: церковно-педагогический и общественный журнал. N°30. Житомир, 1914.

Сейчас будет совершенно угарная история из 1900-х.

Слова о законе и благодати чтение.

Всех с праздником св. Владимира!
Даст Бог, выживем, и что-нибудь, хоть малое, но сохраним.

Мережковский и русские баптисты в США

Читал тут статью Жураковского про братства (спасибо @Academia_Ch). Автор(ы) там цитируют стихотворение Мережковского про крылья ("Ниц простертые, унылые...").

Ниц простертые, унылые,
Безнадежные, бескрылые,
В покаянии, в слезах,—
Мы лежим во прахе прах,
Мы не смеем, не желаем,
И не верим, и не знаем,
И не любим ничего.

Боже, дай нам избавленья,
Дай свободы и стремленья,
Дай веселья Твоего.
О, спаси нас от бессилья,
Дай нам крылья, дай нам крылья,
Крылья духа Твоего!

Интересно, что похожий текст лежит на holychords.pro, огромном банке текстов/записей/нот/аккордов для протестанского богослужения.

Ниц пpocтepтыe, унылыe,
бeзнaдeжныe, бecкpылыe.
В пoкaянии и в cлeзax
мы лeжим вo пpaxe - пpax.
Нaш Oтeц, к Teбe взывaeм.
Tы пpocти нac, умoляeм.
Бeз Teбя нe мoжeм ничeгo!
Дaй нaм кpылья Дуxa Tвoeгo.

Кому же пришло в голову использовать на собраниях стих Мережковского (где вообще он и где отечественные евангелики).

НО Мережковскому принадлежат только 8 строк, остальное братья и сестры до/переписали сами:

Боже, дай нам освящения.
Дай свободы и общения.
Спаси нас от бессилия,
дай нам Духа крылья,
дай нам крылья.

2 КУПЛЕТ:

Чтоб взлететь нам над землею
твердой верою святою.
И парить в любви Твоей,
приводить к Тебе людей.
Помоги нам быть примером
перед этим гордым миром.
Без тебя не можем ничего!
Дай нам крылья Духа Твоего.

_______
сравните выделенное ради интереса, коллеги

🎥: тут

Дружочек @pravonaslovo_myzdrikov вещает. Сегодня встреча о дневниках.

Приходите на Покровку, у нас бывает много всего интересного.

30.07.1938.

88 лет назад по приговору тройки управления НКВД по Ленобласти был расстрелян прот. Пётр Маккавеев.

Мученичен на стиховне утрени четверга 7 гласа

Также сегодня день начала [основной части] Большого террора.

30 июля 1937 года вышел известный приказ Ежова №00447, повеление тираново всегубительное, именем не его, но приспешника запечатленное, как называет его в какой-то службе Ольга Игоревна.

Мы привыкли говорить о мученичестве победно и радостно и да, для христианина такое сверхестественное отношение к смерти возможно. Но, вообще говоря, не все тогда могли и не все хотели сотворити нужду любочестием, а убийство – это скверная вещь, даже единичное, что уж говорить о массовом.

О дорогих нам людях, убитых в лето, дыхaния адова исполненное, мы с @dmmgar поговорили в итоговом выпуске @word_mart (вк, тг, ютуб).

Въ лѣ‌то стра‌шное три‌десять седьмо‌е, число‌мъ всѣ‌мъ конце‌мъ страны‌ безбо‌жныя отмѣ‌реннымъ, тоя‌ жи‌тели потребля‌ются, во е‌же годи‌ну двадеся‌тую держа‌вства безпеча‌льно изверго‌мъ пра‌здновати.

Вспомним своих.
Люди, не убивайте друг друга!

Я знаю, вы любите Поттериану!
(не все, Коля не любит)

Но я зимой дочитал и убедился, что прекрасная история, оч человеческая и христианская.

С ДР!

Пост с впечатлениями тут.

коллеги, сегодня ночью у меня перестала работать джемини.

у вас как?

Дорогие коллеги, Кирилл и Алексей, отозвались на текст моей рецензии на кн. Вуден, а также на вышедшую в том же номере статью о. П. Хондзинского. В этом обсуждении прозвучал важный тезис, с которым я не могу согласиться. Его суть: евхаристическую экклезиологию (ЕЭ) следует рассматривать как «тайнозрение», как некое откровение о Церкви, которое находится вне научной верификации. Мне кажется, что такая постановка не только уводит от сути, но и искажает сам замысел Афанасьева. Он не был мистиком, строящим умозрительные конструкции. Он был историком и богословом, который предложил очень конкретную методологию, и в этом — как сила, так и уязвимость его проекта. Вуден в своей книге показывает, что Афанасьев работал в поле историко-богословского синтеза. Это принципиально важный момент. Афанасьев не вычитывал ЕЭ из текстов напрямую. Он столкнулся с ситуацией, хорошо известной любому церковному историку: «...когда исторические свидетельства не поддерживают или даже противоречат существующему церковному учению» (Wooden, p. 63). И здесь он делает методологический шаг, который Вуден описывает так:

Использование экклезиологии как модели для заполнения пробелов в исторических свидетельствах может быть неподходящим при изучении человеческих институтов, однако оно оправдано при исследовании Церкви как богочеловеческой реальности. При отсутствии исторически проверяемых данных экклезиология обеспечивает богословскую верификацию исторических гипотез о жизни ранней Церкви (Wooden, p. 65).

Иными словами, путь Афанасьева: история → экклезиология (как модель) → возвращение к истории. И сам он называл это «спекуляцией», но «спекуляцией, основанной на твердом основании экклезиологии» (Wooden, p. 68). И здесь, на мой взгляд, кроется самое важное. Афанасьев не отрицает, что строит гипотезу. Более того, он признает ее гипотетический характер. Но его «твердое основание» — это не откровение, а именно экклезиологическая модель, которая для него становится априорным условием возможности исторической реконструкции. Именно здесь мы подходим к уязвимости метода, о которой пишет о. Павел в своей статье. Вуден фиксирует это предельно честно: «Как и любая историческая гипотеза, евхаристическая экклезиология никогда не может быть окончательно подтверждена или опровергнута исторически и всегда будет оставаться открытой для критики, особенно за предполагаемо избирательное использование источников» (Wooden, p. 69). О. Павел показывает в своей работе именно эту обратимость афанасьевского тезиса: экзегеза Игнатия зависит от априорной предпосылки. Но это не означает, что Афанасьев «неправ». Это означает, что его проект — это оптический прибор, который позволяет увидеть Церковь определенным образом, но не гарантирует, что мы видим «вещь в себе». И теперь главное. Вместо того чтобы спорить, «истинна» ли ЕЭ как норма, или это всего лишь одна из интерпретаций, я предлагаю кардинально сместить фокус. И здесь я бы хотел использовать слово, которое уже прозвучало в разговоре — критика оснований, но не в богословском, а скорее в кантовском смысле. Нам пора перестать быть апологетами или критиками Афанасьева. Нам пора спросить себя: почему этот проект вообще появился в XX веке? Почему именно у русского богословия в эмиграции возникла потребность в такой модели? Вуден фиксирует любопытный факт: первоначально Афанасьев интересовался ролью государства в развитии соборных институтов, но затем его фокус сместился к происхождению епископского служения. Почему? Потому что мир, в котором государство и Церковь находились в симфонии, рухнул. В эмиграции, в ситуации юрисдикционного хаоса, «универсальная» модель перестала работать. И Афанасьев нашел точку опоры там, где государство и история бессильны — в евхаристическом собрании как внеисторическом событии. Это не делает ЕЭ «ложной». Это делает ее богословским ответом на вызов своего времени. Но если мы не поймем этого генезиса, мы будем вечно гадать, является ли ЕЭ «утраченной нормой». А этот вопрос, как я и писал в рецензии, непродуктивен с чисто научной точки зрения.

ЕЭ — это не тайнозрение, а сложный историко-богословский конструкт, предложенный для решения конкретной задачи: как описать Церковь в ситуации, когда привычные институциональные и исторические скрепы утрачены. Она уязвима как любая историческая гипотеза. И именно поэтому мы должны перестать доказывать ее истинность и начать изучать ее как документ нашей собственной богословской истории. Это и есть та самая работа с самими собой, которая, как мне кажется, сейчас нужнее всего. Тогда ЕЭ перестанет быть предметом спора о прошлом и станет инструментом понимания нашего настоящего.

Нельзя не согласиться со Славой @Academia_Ch насчёт поиска оснований, но всё же богословские ответы на вызовы времени даются нередко в том числе и для того, чтобы найти какие-то решения на практическом уровне церковной жизни или чтобы осмыслить уже вошедшие в практику решения.

Отсутствие практического уровня в этой работе не отменяет верности интуиций, но незакрытая потребность найти способ жить (а не только мыслить) Церковь в изменившихся условиях постоянно даёт о себе знать.

Афанасьев нашел точку опоры там, где государство и история бессильны — в евхаристическом собрании как внеисторическом событии.

А могу ли я (не лично я, а ты или кто угодно ещё) в моём сегодня найти опору в евхаристическом собрании как внеисторическом событии?

Отказ от споров об утраченной норме не решит для меня этот вопрос. Да и споры эти, наверное, вызваны более страхом утраты будто бы найденной опоры, чем поиском "исторической истины".