Вся подает Дух Святый, / точит пророчествия, священники совершает, / некнижныя мудрости научи, / рыбари богословцы показа, / весь собирает собор церковный. / Единосущне и сопрестольне Отцу и Сыну, / Утешителю, слава Тебе.

Как старцы спасли...

Слушайте, ну я дочитал.

Даже если вы не собираетесь на защиту и не в силах читать полный текст – очень советую познакомиться с основными тезисами по автореферату.

Хотя Коля не слишком много ссылается на П.Л. Михельсона, один из его важных выводов продолжает тезис этого симпатяги из Indiana University о том, что аскетизм – это наше с вами второе имя.

Не в том смысле, что все мы выдающиеся аскеты, а в том, что на риторическом уровне именно через образ старца-аскета в XX веке стали легитимировать те или иные практики духовной жизни, которые были заложены во время "аскетической революции" = выхода монашеских практик за монастырские стены.

Причем образ этот во многом строится на том, что дал нам с надрывом Федор Михайлович Достоевский.

Буквально: современная русская духовная жизнь выросла из "Братьев Карамазовых" и конкретной практики прп. Амвросия Оптинского, объединившего откровение помыслов с исповедью (Коля называет это "сакраментализацией откровения помыслов").

Но случилось это, конечно же, не потому что старцы хотели сделать жизнь мирян снова великой, как при домострое, а наоборот – потому что что как бы мы не возрождали что угодно из прошлого - родится у нас... (нет, не автомат калашникова) или ничего, или нечто, отвечающее на запрос времени (модéрновенькое).

Не узнали? Не согласны?

Приходите, послушайте.

Вам там объяснят всё про рассогласование Erfahrungsraum'а и Erwartungshorizont'а, которое и порождает плодотворный криииизис.

И сразу же станет понятно, почему мы так морщимся, когда читаем про церковную жизнь XVIII века или не можем не воображать средневековых преподобных принимающими богомольцев у хибарки в скиту.
Ладно, самые сильные духом могут.

Автореферат тут.
Ссылку на трансляцию завтра репостну.

Какое же небо красивое сегодня в Москве!

кто со мной?
там будут полевые отчёты и сережина выставка

https://t.me/bf_pstbi/5163

Надежда Борисовна Киценко интересные вещи пишет о том, что патриарх Никон действовал, в общем-то в полном согласии с Early Modern церковными властями других конфессий и что справа и стандартизация – это действие духа времени, а не реализация роли личности в истории.

Ладно, последнее не пишет, но это между строк.
—
Kizenko N. Good for the Souls. P. 36.

Другой момент, который Н.Б. акцентирует в книге – то, что дониконовские чины исповеди видели в священнике не судью и даже не (с)только точию свидетеля, сколько fellow sinner'а, который помогает кающемуся покаяться.

И ты, чадо, не устыдися лица человеча, вси бо грешны есьмы, не потаи в себе ни единаго греха, еже согрешил еси от юности до сего часа...
Не устыдися лица моего, но вся ми исповеждь, вся бо Господь Бог весть...
исповеждь без стыдения, аз бо таков же человек и грешнее паче всех человек.

Это примерно то, что у нас "Се, чадо, Христос невидимо стоит...".