Слабость

Она бы просто хотела со всем этим покончить. Народу в кафе было мало, но шума — все равно много. Звенело и грохотало с кухни, телевизоры по углам транслировали передачу про животных, фоном играла какая-то восьмибитная музыка, мешавшая даже сформулировать мысль, не то что произнести. Мешала — ей, но не ему. Он затянул этот монолог полчаса назад — им уже успели принести кофе, она ополовинила уже вишневый пирог, не понимая, какой он на вкус. Каждая ее рука налилась за последние месяцы неправдоподобной тяжестью, усталость бродила под кожей головы, щекотала основание черепа, давила на плечи и поясницу, словно ее оседлал, как на японской гравюре, какой-то мситительный дух.
Он говорил, говорил, что-то разбилось на кухне и оттуда закричали приглушенно, не по-русски, и тревога схватила ее за горло так, словно кричат на нее. Она смотрела на его шевелящиеся губы, но никак не могла сконцентрироваться на его словах. Господи. Она бы просто хотела покончить с этим.
По телевизору змеи преследовали игуан на мрачном, сером пляже, и было ясно, какую из игуан они сейчас догонят — кадр не попал бы в монтаж, если б они не догнали никого, а эта игуана — последняя, совсем отстала, из-под когтистых лап выстреливает песок и мелкая галька, змеи настигают ее страшными зигзагами, оставляют волнистые борозды в песке. В глазах ящерицы ей чудится понимание скорой смерти, обреченность висельника. Зачем они показывают это в кафешке? Тяжесть давила ей на грудь, и самой себе она казалась такой непомерно тяжелой, что непонятно было, каким образом не ломается под ней это засаленное кресло, почему не идет трещинами пол, почему она не провалится отсюда на парковку, и потом еще глубже и глубже. Он все еще говорил, а она хотела уже поскорее со всем этим покончить. Сил не было даже заговорить.
Когда они только встретились, она перед ним робела — эти его губы, шевелящиеся сейчас напротив, тогда казались ей какими-то слишком очерченными и красными для мужчины, его губы ее смущали, как и длинные пальцы и длинные ногти на правой руке: «я играю на гитаре» — и, вроде бы, это уже само по себе звоночек, а потом еще эти встречи бог знает где...
Змеи настигли игуану всей толпой, обвились вокруг ее тела, она рвалась и, наверно, кричала, пока они душили ее, прижимали к песку, наваливались, сжимались, выдавливали из нее жизнь. Ругань на кухне стихла, и только примитивная музыка ввинчивалась теперь ей в голову — ныла от усталости ушная раковина, пульсировали слуховой проход и барабанная перепонка, четыре ноты били отчаянно прямо в слуховой нерв, резонировали, расползались по ее уставшей, ошалевшей голове. Почему она не может покончить с этим прямо сейчас.
Официант принес счёт, и они расплатились, но продолжали сидеть. Она не хотела вставать при нем, знала, что обопрется о столешницу, как старуха, что ей придется наклониться всем корпусом, уложить грудь на ляжки, медленно перенести вес на ноги — и тогда только встать. Она не хотела, чтобы он это видел, чтобы настораживался и что-то подозревал. Ему следовало уйти, оставить ее в покое.
- На следующей неделе в это же время? - кажется, уже не в первый раз повторил он, и она его, наконец, услышала и автоматически кивнула. - Мы сможем встретиться в офисе, это будет куда комфортнее. Я запишу вас, да?
Она поколебалась и кивнула еще раз. Недоеденный пирог распластался на блюдце, вывалил начинку, как сбитое на дороге животное.
- Держитесь. Такая апатия бывает при смене препаратов. Если появятся те самые мысли — звоните мне в любое время, хорошо?
- Хорошо, - сказала она, как эхо.
Он накинул пальто и шарф и пошел к двери, плиточный пол блестел и поскрипывал от касания его туфель. Кажется, она уже удалила его номер. Звякнула, закрываясь, дверь, а она всё сидела, собираясь с силами. Нужно просто попасть домой. И там она со всем этим покончит.

#плачь_плачь_строчи_строчи

Покажу вот крошечный кусочек, который я выкинула из книжки. Он необязательный, но, как по мне, милый, пусть будет здесь. Это кусочек флешбека про время, когда Тима был еще жив, и Егор бесился, что он изо всех сил старается поладить с его мамой.

— Думаешь, если ты подлижешься, она благословит наш союз или что? — как-то раз спросил я, когда он особенно меня выбесил — я полчаса не мог вытащить его с кухни, потому что матери приспичило рассказать, как она пятнадцать лет назад продавала прабабкин дом в деревне, а он вообще не попытался ее остановить, и даже уместно использовал слова типа «кадастровый».
— Я просто стараюсь быть вежливым с твоей мамой, что тебя так бесит? — он плюхнулся на мою кровать и потянул меня за руку, но я остался сидеть на краю, как будто собираюсь читать ему вслух.
— Просто ты притворяешься, — буркнул я, и он так нахмурился, что я тут же пожалел о сказанном. — В смысле, ты не такой, как со мной.
— Я ни с кем не такой, как с тобой, — фыркнул он, но, вроде, смягчился, поджал ноги, чтобы я мог сесть, и добавил очень серьезно: — Я же близнецы.
— Чего? — я тоже залез с ногами на кровать и уселся напротив него.
— По гороскопу. Что? — он видел, что я пытаюсь сдержать смех, и сам старался не улыбаться.
— Ты веришь в гороскопы? — спросил я, и он моргнул, на секунду отвел глаза и потом снова пристально посмотрел на меня.
— Нет, — он улыбнулся. Я заржал, не выдержал.
— Нет, веришь! Ты сказал «нет», потому что ты близнецы! — он ткнул меня пальцами в ребра, и я дернулся от щекотки, — Ну охуеть теперь, близнецы он! Как удобно!
Я пытался отпнуть его, перехватывал его руки, но он легко вырывался и продолжал тыкать мне в ребра, подминая меня под себя. Мы уже оба давились от хохота. Он уселся на мне сверху и шлепал меня по лицу моими же руками, но я не затыкался.
— У тебя вообще нет личности? Ты человеческое зеркало, ты говоришь только то, что от тебя ждут? — шлепки по лицу прекратились, я посмотрел на него. Он сидел у меня на животе, с моими запястьями в руках.
— Ауч. Вот сейчас больно было, — он собрал мою ладонь в кулак, ударил сам себя в челюсть — и театрально взмахнул головой, будто от сильного удара, и волосы упали ему на лицо. А через секунду он сам рухнул на кровать поверх меня.

#меня_здесь_нет_невошедшее

Невошедшее в книжку, кое-что о Егорке и его матери. Ору с "ну, размечтался", это, кажется, много дает понять об отношениях родителей.

Когда я стал постарше, и начались ссоры с матерью, я из мстительности воображал собственные похороны (вот тогда она пожалеет!) или грезил о приемной семье. Быть сиротой казалось романтичным, а приемная семья всегда представлялась в лучезарном свете: добрые, самоотверженные взрослые, сплоченная команда приемных детей. Как-то раз я даже из вредности спросил маму, что со мной будет, если она умрет (мне было лет тринадцать), а она даже бровью не повела: «Будешь жить с отцом». «А если и он умрет?» — «Ну, размечтался. В деревню тогда поедешь, к бабке с дедом, если они тебя возьмут. А если не возьмут, поедешь в детдом» — «Может, меня кто-нибудь усыновит?» — «Да кому ты нужен? Усыновляют маленьких, а ты здоровый лоб уже, смирись».

Еще один кусочек-выкидыш из книжки. Абзац из главы-флешбека, где на съемках клипа Егор погружается в любовное безумие, о котором нельзя сказать.

Каждая его крохотная черточка, каждый его нюанс — а я уже знал их все наизусть, все эти его сигареты за ухом, обкусанные ногти, родинки, вихор на затылке, гортанный глумливый хохоток, предваряющий настоящий смех — отчего-то ошеломляли всякий раз, как я заново их подмечал.
— Смотри, видишь разницу?
Я сижу на съемочном столе, а он вдруг нависает со спины, подсовывает дисплей камеры мне под нос, чтобы показать хороший дубль, щелкает кнопками в поисках нужного, упирается подбородком в мое плечо — это почти объятия, я чувствую голой спиной его грудь, плотную ткань мундира, и думать могу только о теле под этой формой, как оно движется и дышит там, спеленутое в планки и рукава, под строем пуговиц, отделенное от моего такой несущественной преградой — и все это в разы превосходит то, что способен вынести человек.
— Видишь? — допытывается он, а я в упор ничего не вижу, все это какая-то фигня — что он мне показывает. — Стало гораздо лучше, видишь?
— Наверное. Покажи предыдущий, — классическая уловка: показывай хоть «Комнату» Томми Вайсо, только не отходи от меня.

#меня_здесь_нет_невошедшее

А этот кусочек вырезан вообще вместе со всей сюжетной веткой. Была у меня в черновике версия, в которой после смерти Тимы Егора аутнули в школе, и его бывший "френд виз бенефитс" распространил по школе порно-ролик с мальчиком, похожим на Егора.

Пощу, поскольку Егор здесь исключительно слейный

#меня_здесь_нет_невошедшее

Я настиг Диму в туалете. Заметив меня, он заскочил в кабинку и проторчал там до звонка на урок, видимо, в надежде, что я уйду. Но мне теперь не составляло никакого труда бездействовать — я бы хоть до утра там простоял. На белом кафельном полу — лужа воды, свежевыкрашенная батарея уже в сигаретных ожогах, оконное стекло захватано жирными пальцами. Я видел Димины ботинки под дверью кабинки — вдруг вспомнился рассказ Стивена Кинга, где в туалетной кабинке сидел призрак в кроссовках. И на секунду показалось, что Димы за дверью нет.
— Да выходи уже, — сказал я.
Дима определенно был, я слышал его пыхтение. Ноги в кроссовках переминались, подошва скрипнула о кафель.
— Чего тебе от меня надо? — буркнул он с какой-то детской интонацией. Как будто я сейчас макну его головой в унитаз, как какой-то стереотипный хулиган. Я вдруг почувствовал себя таким уставшим, что привалился спиной к соседней кабинке. Пауза затягивалась. В коридоре уже сгустилась тишина, начался урок.
— Долго искал? — спросил я, и голос звучал на удивление спокойно, даже холодно. — Или ты всегда только такое и смотришь?
— Какое? — Дима неподдельно озадачился. Я знал, что так и будет.
— С кем-то похожим на меня, — этот панчлайн должен был разъебать публику, в моем воображении я только бросал этот намек, и одноклассники вгрызались в него, как голодные псы. Все должны были ахнуть (Ах!), воздеть руки, завосклицать (Димон! О чем он говорит? Объяснись!) — и Димон не смог бы им ничего объяснить, я пожинал бы плоды мрачного триумфа.
В пустом туалете мои взрывные вопросы прозвучали как-то неуместно. Диме тоже так показалось.
— Ёбнулся, что ли? — спросил он и лязгнул замком кабинки. — О чем ты вообще?

Два дня назад мне осталось вычитать 11 страниц рукописи про Егора и вдруг - МНЕ ВСЁ РАЗОНРАВИЛОСЬ.

Такое уже не в первый раз, но сейчас особенно обидно: счастье было так возможно.

Как человек с опытом, я не растерялась и уверенно посмотрела два обзора Дениса Чужого на книги Маргариты Симоньян.

Вроде, стало получше.

А вы что делаете, когда вам вдруг все не нравится?

Вот еще нашла кусочек книжки. Тут, вроде, даже контексты никакие особо не требуются.

Тима говорил, что я язычник — из-за этой моей привычки загадывать, выискивать тайные знаки вселенной, поданные черт знает кем. Существовали правила: если нужно было на что-то решиться, я пинал камень на дороге и загадывал, скажем: попадет на канализационный люк — сделаю это. Вопросы к книгам формулировались так, чтобы требовался развернутый, описательный ответ, случайная страница Википедия отвечала на четко поставленные вопросы «кто?» или «что?», правда, в основном, невпопад, «Тамбовской областью» или «Епархией Беллуно-Фельтре».
— А тебе не страшно вверять свою судьбу слепой случайности? — насмешливо спрашивал Тима. Тогда я еще не знал, что сам он верит в гороскопы.
— Не случайности, а неопределенным и жестоким богам.
— Почему жестоким?
— А разве бывают другие?
— Мне нравится твоя картина мира.
— А ты поехавший.
— Камон, снимите уже номер! — не выдерживал Гена, и я смущался, а Тима дружелюбно показывал ему средний палец.

#меня_здесь_нет_невошедшее

Еще один невошедший кусочек из книжки. Егор вернулся домой после похорон Тимы и встретил у подъезда бывшую.
#меня_здесь_нет_невошедшее

Честно говоря, я был так растерян, что и Чарльза Мэнсона пригласил бы зайти, будь он хоть чуть-чуть настойчив. Может, и неплохо, что Настя здесь: вернуться одному в пустую квартиру после такого дня было бы пыткой. Когда я прошел за ней в комнату, она сидела, сгорбившись, на стуле, зажав ладони между коленок.
— В школе всё знают.
Я ощутил, как желудок наполнился холодом, а стены комнаты будто приблизились на полшага. Логично: вчера туда приходила полиция, конечно, они все знают.
— Я думал, в этом весь смысл, — усмехнулся я, и она посмотрела на меня непонимающе. — Ну, они же, вроде, должны нас всему научить.
— Ха-ха, — буркнула она, но не ответила улыбкой, даже издевательской. Кажется, мои попытки пошутить теперь вызывали у нее отвращение. — Ты понимаешь. Они знают о тебе. И о твоем отце.
Она снова опустила взгляд, сосредоточенно ковыряла кожу вокруг ногтей — еще детская ее привычка, когда она нервничала, могла расцарапать пальцы до крови.
— А что о моем отце? — сам я со вчерашнего вечера о нем не думал, не было на это сил.
— Что его арестовали.
— Его не арестовали, просто допросили и отпустили потом.
Настя завела прядь волос за ухо, взглянула на меня исподлобья.
— Да? А в школе говорят, что это он его убил. Чтобы защитить тебя. Я сказала, что это полный бред, — торопливо добавила она, заметив, как изменилось мое лицо. — Но меня никто не слушает, потому что... — она замялась, вздохнула, раздувая ноздри, явно сдерживая гнев.
— Потому что ты встречалась с пидором, да?
— Да.
Я устало плюхнулся на разостланную кровать — мятые простыни, сплюснутая подушка, ком одеяла, следы бессонницы. Я знал, что мне не за что себя винить, но все равно чувствовал себя виноватым. Что она за сегодня успела выслушать? Что похожа на мужика? Что разбила мне сердце, и я перешел на парней из принципа? Может, от нее требовали детального отчета о нашей сексуальной жизни? Конечно, мне завтра придется гораздо хуже, но у меня-то были три месяца почти невыносимого счастья, а ей прилетело вообще ни за что.
— Прости, — сказал я. Она колупала ногти, стиснув зубы. С фотки над столом на нас смотрели мы же, только довольные до жопы, стриженые под машинку, пятнадцатилетние, смешные. Она в круглых солнечных очках Макса, обнимает меня за шею, на ногтях — облезлый черный лак, я разинул рот — типа сейчас откушу ей лицо. Она даже не представляет, чего мне стоило отстоять эту фотку — Тима пришел в бешенство, когда ее увидел.
— Ты не виноват. Пошли они в жопу.

НУ ШТО

Я отправила в издательство лучшую версию Егорки (Короче. Точнее. Благопристойнее)

Сократить в этот раз удалось чуть больше 100 тыс знаков (но я не вырезала сцены, только абзацы/предложения/слова)

Про матюги я вам уже рассказывала, ставьте 🌚, если хотите подборку цитат БЫЛО / СТАЛО

Мозг болит, рада, что отправила, и могу заняться чем-то ещё. Пойдём вот с собакой трогать траву например.

Мы?

А помните, я похвалялась, что мой рассказ взяли на сайт Прочитано?

Взаправду ведь взяли, смотрите!