День 1. Идея: с чего все началось и что от нее осталось.
И тут я поняла, что не особо помню, в чем заключалась Идея и была ли она вообще на старте. Какой-то общий смысл и «что хотел сказать автор» появились сильно потом, а что было в начале? Я обратиласьк секретным документам к переписке с Агатой за 2019-й — и прям ужаснулась, какие пренебрежительные я выбрала тогда слова, чтобы описать свою идею: «супер вторичный гейский детективчик», который мне «не нравится».
Это, как мы понимаем, начало большой любви.
(А вы говорите, троп от врагов к возлюбленным нереалистичный, ну-ну)
Что ж, тогда мне казалось, детективная интрига будет в центре внимания: у главного героя, старшеклассника Егора, умирает бойфренд, полиция ковыряет в носу, и ему приходится расследовать все самому. Янг эдалт с убийством, гомофобией и гей-паникой. Где-то на заднем плане мелькает музыкальная группа, в которой играл убитый.
Теперь музыкальная группа отчетливо переместилась на первый план, детективная канва осталась именно как скелет, на который нанизываются события и воспоминания, а полиция в расследовании еще как участвует — оказалось (не поверите), что без помощи полиции некоторые «кубики» истории вообще никак не извлечь из персонажей. А еще полиция классно нагнетает саспенс в российском сеттинге: в комнату заходит мужик в погонах, и у всех автоматически потеют ладошки (тут, конечно, радоваться нечему, но работаем с тем, что есть). И история получилась не столько про мальчика или про любовь, сколько про насилие, дисфункциональные семьи и желание «я» раствориться в «мы».
Ужасно грустно, что шесть лет назад я была такая затюканная, что в переписке с Лучшей Подругой, которой так-то можно любую херню рассказать, я так стыдливо, с деланным высокомерием пересказывала свою же идею. Что я, блин, от себя хотела? Сразу «Улисса» написать или что? Бедный ребенок.
#скольколет
#меня_здесь_нет
И тут я поняла, что не особо помню, в чем заключалась Идея и была ли она вообще на старте. Какой-то общий смысл и «что хотел сказать автор» появились сильно потом, а что было в начале? Я обратилась
Это, как мы понимаем, начало большой любви.
(А вы говорите, троп от врагов к возлюбленным нереалистичный, ну-ну)
Что ж, тогда мне казалось, детективная интрига будет в центре внимания: у главного героя, старшеклассника Егора, умирает бойфренд, полиция ковыряет в носу, и ему приходится расследовать все самому. Янг эдалт с убийством, гомофобией и гей-паникой. Где-то на заднем плане мелькает музыкальная группа, в которой играл убитый.
Теперь музыкальная группа отчетливо переместилась на первый план, детективная канва осталась именно как скелет, на который нанизываются события и воспоминания, а полиция в расследовании еще как участвует — оказалось (не поверите), что без помощи полиции некоторые «кубики» истории вообще никак не извлечь из персонажей. А еще полиция классно нагнетает саспенс в российском сеттинге: в комнату заходит мужик в погонах, и у всех автоматически потеют ладошки (тут, конечно, радоваться нечему, но работаем с тем, что есть). И история получилась не столько про мальчика или про любовь, сколько про насилие, дисфункциональные семьи и желание «я» раствориться в «мы».
Ужасно грустно, что шесть лет назад я была такая затюканная, что в переписке с Лучшей Подругой, которой так-то можно любую херню рассказать, я так стыдливо, с деланным высокомерием пересказывала свою же идею. Что я, блин, от себя хотела? Сразу «Улисса» написать или что? Бедный ребенок.
#скольколет
#меня_здесь_нет
❤14💔2
День 2. Главные герои: жертвы метаморфоз или непоколебимые скалы.
Я начала писать от первого лица и сначала думала даже, что главный герой обойдется вообще без имени, но быстро оказалось, что это глупость, Агата предложила имя Егор, а имена остальных героев я украла сама у себя — из своего детского романа про музыкантов (кстати, дописанного, но ни разу не перечитанного). Появился Тима — наша Лора Палмер, жизнь которого придется расследовать, чтобы разобраться в его смерти. Саша, внешность и вайб которого я списала с Николая Комягина и уже жалею об этом, но ладно. Давид, который из еврея стал армянином (и не изменился). И Гена, который в моей голове похож на бывшего моей подруги, так что я сделала его капризным и инфантильным. 🤡
Егор поначалу был ещё более крейзи, чем в финальном варианте. В первой главе был какой-то водевиль с шутками над полицейскими и сложно сконструированными репликами «Насколько вы близки? — По шкале от одного до десяти, где десять — это Ахилл и Патрокл, примерно на двенадцать», такой вот поц. Я стала выяснять, почему он так самоубийственно неосторожен с полицией и вышла на Егоркину жёсткую, совковую маму, которая выработала у сына низкую чувствительность к насилию и авторитетам. А потом пошло-поехало, но на втором драфте и Егора, и его маму я немножечко прибрала, хотя в главном оставила такими, как были: чел без башки и тотал-контрол мать.
А мальчики из группы становились от драфта к драфту все старше. Сначала им всем было по 20 лет. Потом я подумала: это же совсем дети. Стало ясно, что нужен контраст, дистанция между группой и Егором, между Егором и Тимой. Так Саша в одночасье постарел на пять лет, а остальные на два-три года. Лавстори стала «проблематичной», но нам как раз такое надо.
#меня_здесь_нет
#скольколет
Я начала писать от первого лица и сначала думала даже, что главный герой обойдется вообще без имени, но быстро оказалось, что это глупость, Агата предложила имя Егор, а имена остальных героев я украла сама у себя — из своего детского романа про музыкантов (кстати, дописанного, но ни разу не перечитанного). Появился Тима — наша Лора Палмер, жизнь которого придется расследовать, чтобы разобраться в его смерти. Саша, внешность и вайб которого я списала с Николая Комягина и уже жалею об этом, но ладно. Давид, который из еврея стал армянином (и не изменился). И Гена, который в моей голове похож на бывшего моей подруги, так что я сделала его капризным и инфантильным. 🤡
Егор поначалу был ещё более крейзи, чем в финальном варианте. В первой главе был какой-то водевиль с шутками над полицейскими и сложно сконструированными репликами «Насколько вы близки? — По шкале от одного до десяти, где десять — это Ахилл и Патрокл, примерно на двенадцать», такой вот поц. Я стала выяснять, почему он так самоубийственно неосторожен с полицией и вышла на Егоркину жёсткую, совковую маму, которая выработала у сына низкую чувствительность к насилию и авторитетам. А потом пошло-поехало, но на втором драфте и Егора, и его маму я немножечко прибрала, хотя в главном оставила такими, как были: чел без башки и тотал-контрол мать.
А мальчики из группы становились от драфта к драфту все старше. Сначала им всем было по 20 лет. Потом я подумала: это же совсем дети. Стало ясно, что нужен контраст, дистанция между группой и Егором, между Егором и Тимой. Так Саша в одночасье постарел на пять лет, а остальные на два-три года. Лавстори стала «проблематичной», но нам как раз такое надо.
#меня_здесь_нет
#скольколет
❤10
День 3. Второстепенные герои: смогли ли добиться повышения? или попали под сокращение?
Я честно старалась не допустить лишних героев еще на стадии черновика, вот прям как будто каждый герой платный. И все равно — на середине текста был затык из-за того, что один из второстепенных героев (одноклассник, с которым у Егора было «все сложно» где-то в анамнезе, до начала повествования), начал действовать так придурковато, что это нельзя было оставить без объяснений.
Много экранного времени тянули на себя персонажи из школы Егора, нужные просто для реалистичности сеттинга "Россия, 2019-й" — булли, гомофобные учителя, гомофобные полицейские, не имеющие прямого отношения к магистральной истории. В итоге мне удалось их переписать, собрать почти всю событийную гомофобию в одну (!) сцену и даже сделать эту сцену влияющей на основной сюжет.
Перед отправкой в издательство на редактуре полегли (полностью или частично) еще несколько фоновых взрослых: суровая подруга матери, болтливый друг отца, мама школьного хулигана. Ну, пепел к пеплу.
#скольколет
#меня_здесь_нет
Я честно старалась не допустить лишних героев еще на стадии черновика, вот прям как будто каждый герой платный. И все равно — на середине текста был затык из-за того, что один из второстепенных героев (одноклассник, с которым у Егора было «все сложно» где-то в анамнезе, до начала повествования), начал действовать так придурковато, что это нельзя было оставить без объяснений.
Много экранного времени тянули на себя персонажи из школы Егора, нужные просто для реалистичности сеттинга "Россия, 2019-й" — булли, гомофобные учителя, гомофобные полицейские, не имеющие прямого отношения к магистральной истории. В итоге мне удалось их переписать, собрать почти всю событийную гомофобию в одну (!) сцену и даже сделать эту сцену влияющей на основной сюжет.
Перед отправкой в издательство на редактуре полегли (полностью или частично) еще несколько фоновых взрослых: суровая подруга матери, болтливый друг отца, мама школьного хулигана. Ну, пепел к пеплу.
#скольколет
#меня_здесь_нет
❤11
День 4. Антагонист: злой зубастик или страдалец.
Ну конечно, так я вам и сказала, кто антагонист, у меня детектив или где?
Неназванный антагонист у нас и зубастик, и страдалец одновременно, вернее, кому как больше нравится, читатель может решить и так, и так — и то, и другое будет правильно. Мне хотелось, чтобы чувство к антагонисту было противоречивым — у меня как раз такое, потому что я ближе к концу узнала, что он антагонист, и сама такая: как ты мог? Ты был мне братом, Энакин, я любил тебя!
На самом деле, если не спойлерить и умничать, то Егоркин антагонист, конечно, сам Егорка, или даже вот прям лучшее, что в нём есть: эмпатичность, чувствительность к прекрасному, бесстрашие, жажда справедливости — вот этот характер его и погубит (или нет? Или что? У-у-у интрига).
Фанфакт: в тексте Егора называют "Егоркой" ноль раз. Его так называю только я.
#скольколет
#меня_здесь_нет
Ну конечно, так я вам и сказала, кто антагонист, у меня детектив или где?
Неназванный антагонист у нас и зубастик, и страдалец одновременно, вернее, кому как больше нравится, читатель может решить и так, и так — и то, и другое будет правильно. Мне хотелось, чтобы чувство к антагонисту было противоречивым — у меня как раз такое, потому что я ближе к концу узнала, что он антагонист, и сама такая: как ты мог? Ты был мне братом, Энакин, я любил тебя!
На самом деле, если не спойлерить и умничать, то Егоркин антагонист, конечно, сам Егорка, или даже вот прям лучшее, что в нём есть: эмпатичность, чувствительность к прекрасному, бесстрашие, жажда справедливости — вот этот характер его и погубит (или нет? Или что? У-у-у интрига).
Фанфакт: в тексте Егора называют "Егоркой" ноль раз. Его так называю только я.
#скольколет
#меня_здесь_нет
❤11🔥4
День 5. Сюжет: как росли цветы в саду или сколько кирпичиков легло в основание храма.
Где-то на 160-й странице текст встал, началась война — и я закрыла док с книжкой года на полтора-два. Позже, открыв и перечитав, почувствовала, что текст идет куда-то в тупик, нужно найти развилку, на которой он свернул не туда, и от этой развилки простроить нормальный маршрут.
Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я заказала на озоне пробковую доску.
Так и не разобравшись, как правильно планировать книгу на пробковой доске, я просто стала выписывать туда на стикеры то, что нужно уточнить в уже написанном тексте, а еще включила, наконец, голову, чтобы придумать, по каким ступенькам будет идти Следственная Мысль Егора. Записала в блокноте тезисно:
«1. Тима умер — о нет.
2. Это несчастный случай?
3. Это самоубийство?
4. Это убийство, и убийца — Х? И тд.»
Каждая из этих версий должна была опираться на какой-то Тимин «секретик», который Егор узнал уже после его смерти. Список секретиков я тоже вынесла на доску. Как-то приехала в гости подруга, и я застала её залипшей на эти стикеры. «Селфхарм, наркотики...» - это что, твои планы на выходные?» - спросила она (спасибо, Сосед, смешно было).
Следующий шаг — понять, по какому «пути», от какого персонажа в каких обстоятельствах мой пездюк может эти секретики узнать. Он же не полиция. С чего кто-то будет ему что-то рассказывать? Почему до сих пор ничего не рассказал? Какую часть информации осведомитель скрыл, а какую — рассказал? Каким личным воспоминанием Егора о Тиме подкрепить эту информацию, чтобы мы в нее поверили? Почему Егор отказывается от одной версии и переходит к другой? Как флешбеки, иллюстрирующие ложную версию, объясняются в контексте каждой последующей и, наконец, финальной версии?
Чот звучит непросто, но я потихонечку отвечала на все эти вопросы и собрала сюжет. Вот так вот.
#скольколет
#меня_здесь_нет
Где-то на 160-й странице текст встал, началась война — и я закрыла док с книжкой года на полтора-два. Позже, открыв и перечитав, почувствовала, что текст идет куда-то в тупик, нужно найти развилку, на которой он свернул не туда, и от этой развилки простроить нормальный маршрут.
Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я заказала на озоне пробковую доску.
Так и не разобравшись, как правильно планировать книгу на пробковой доске, я просто стала выписывать туда на стикеры то, что нужно уточнить в уже написанном тексте, а еще включила, наконец, голову, чтобы придумать, по каким ступенькам будет идти Следственная Мысль Егора. Записала в блокноте тезисно:
«1. Тима умер — о нет.
2. Это несчастный случай?
3. Это самоубийство?
4. Это убийство, и убийца — Х? И тд.»
Каждая из этих версий должна была опираться на какой-то Тимин «секретик», который Егор узнал уже после его смерти. Список секретиков я тоже вынесла на доску. Как-то приехала в гости подруга, и я застала её залипшей на эти стикеры. «Селфхарм, наркотики...» - это что, твои планы на выходные?» - спросила она (спасибо, Сосед, смешно было).
Следующий шаг — понять, по какому «пути», от какого персонажа в каких обстоятельствах мой пездюк может эти секретики узнать. Он же не полиция. С чего кто-то будет ему что-то рассказывать? Почему до сих пор ничего не рассказал? Какую часть информации осведомитель скрыл, а какую — рассказал? Каким личным воспоминанием Егора о Тиме подкрепить эту информацию, чтобы мы в нее поверили? Почему Егор отказывается от одной версии и переходит к другой? Как флешбеки, иллюстрирующие ложную версию, объясняются в контексте каждой последующей и, наконец, финальной версии?
Чот звучит непросто, но я потихонечку отвечала на все эти вопросы и собрала сюжет. Вот так вот.
#скольколет
#меня_здесь_нет
❤14❤🔥1👍1
День 6. Композиция и объем: как ваша трилогия свернулась до однотомника (или вы так и задумывали?..)
Я задумывала поугарать страниц на 100. Получилось 307, потом ужалось до 250 путем вычеркивания наречий, цитат из Шрека и частичного перевода слишком длинных диалогов в косвенную речь.
Но — раз уж речь зашла о композиции — история развивается паралелльно в двух линиях. В основной осень, паталогически пасмурная и холодная середина сентября, Егор переживает смерть парня, аутинг и полицейские процедуры. Параллельно этому всему идет линия флешбеков — начало июня (Лето. Вечер. Жара. Это далеко не город Москва), Егор знакомится с Тимой и его группой и начинается весь этот ваш, если угодно, слоубёрн.
Мне казалось, линия флешбеков мрачную линию расследования здорово отмывает — когда я писала флешбек, я вообще забывала, что Тима потом умрёт. Если там и фонит «мёртвой женой» из фильмов 90-х, то это я не специально. Могу гарантировать, что Тима ни разу не хихикает под простыней и не кружится с Егором за руки.
А сцена, где он красит стены, просочилась, вот зараза!
Ну извините, меня воспитали Николас Кейдж и Джон Траволта, тут уже ничего не сделать.
#скольколет
#меня_здесь_нет
Я задумывала поугарать страниц на 100. Получилось 307, потом ужалось до 250 путем вычеркивания наречий, цитат из Шрека и частичного перевода слишком длинных диалогов в косвенную речь.
Но — раз уж речь зашла о композиции — история развивается паралелльно в двух линиях. В основной осень, паталогически пасмурная и холодная середина сентября, Егор переживает смерть парня, аутинг и полицейские процедуры. Параллельно этому всему идет линия флешбеков — начало июня (Лето. Вечер. Жара. Это далеко не город Москва), Егор знакомится с Тимой и его группой и начинается весь этот ваш, если угодно, слоубёрн.
Мне казалось, линия флешбеков мрачную линию расследования здорово отмывает — когда я писала флешбек, я вообще забывала, что Тима потом умрёт. Если там и фонит «мёртвой женой» из фильмов 90-х, то это я не специально. Могу гарантировать, что Тима ни разу не хихикает под простыней и не кружится с Егором за руки.
А сцена, где он красит стены, просочилась, вот зараза!
Ну извините, меня воспитали Николас Кейдж и Джон Траволта, тут уже ничего не сделать.
#скольколет
#меня_здесь_нет
😁13❤1
День 7. Первая глава: моментальный мэтч или муки переписывания.
Сильно я первую главу не переписывала, только упрощала реплики и ужесточала полицейских (поначалу чудо что за полицейские были сахарные, как будто автор ни разу «Медузы» не читал) — сейчас они тоже в целом окей. Потому что если во всю эту ситуацию еще бахнуть полицейского произвола, уже точно будет перепельмень.
Вообще первая глава похожа на пьесу: мальчик, его тревожная мама, его отрешенный папа, двое оперативников. Никто никуда не перемещается, люди разговаривают, но разговор некомфортный. Мы до конца главы не знаем, что именно произошло, но важно обозначить расстановку сил. Стрессовая ситуация допроса быстро нам показывает, что за мальчик, что за семья у него, как дела с доверием (спойлер: плохо).
При переписывании мне удалось еще засунуть в эту домашнюю сцену упоминание об остальных главных героях — о парнях из группы — и задать отношение к ним. Егор сразу боится сболтнуть про них что-то лишнее, защищает еще до того, как кто-то нападёт, а про Сашу думает почти как про адвоката — «Не позвонить ли ему? Не попросить ли у него помощи?» — Егор не думает в таком ключе ни про кого из родителей и даже про Тиму.
Еще в этой сцене с операми задаётся вся хронология событий последнего дня жизни Тимы — нам эти события все следующие 250 страниц уточнять и интерпретировать, так что я хотела задать их как можно раньше. (Разумеется, у меня в блокноте появился со временем расписанный по часам план Того Самого Дня, и расписав его, я возвращалась к первой главе, чтобы заявить там сразу все эти моменты).
#скольколет
#меня_здесь_нет
Сильно я первую главу не переписывала, только упрощала реплики и ужесточала полицейских (поначалу чудо что за полицейские были сахарные, как будто автор ни разу «Медузы» не читал) — сейчас они тоже в целом окей. Потому что если во всю эту ситуацию еще бахнуть полицейского произвола, уже точно будет перепельмень.
Вообще первая глава похожа на пьесу: мальчик, его тревожная мама, его отрешенный папа, двое оперативников. Никто никуда не перемещается, люди разговаривают, но разговор некомфортный. Мы до конца главы не знаем, что именно произошло, но важно обозначить расстановку сил. Стрессовая ситуация допроса быстро нам показывает, что за мальчик, что за семья у него, как дела с доверием (спойлер: плохо).
При переписывании мне удалось еще засунуть в эту домашнюю сцену упоминание об остальных главных героях — о парнях из группы — и задать отношение к ним. Егор сразу боится сболтнуть про них что-то лишнее, защищает еще до того, как кто-то нападёт, а про Сашу думает почти как про адвоката — «Не позвонить ли ему? Не попросить ли у него помощи?» — Егор не думает в таком ключе ни про кого из родителей и даже про Тиму.
Еще в этой сцене с операми задаётся вся хронология событий последнего дня жизни Тимы — нам эти события все следующие 250 страниц уточнять и интерпретировать, так что я хотела задать их как можно раньше. (Разумеется, у меня в блокноте появился со временем расписанный по часам план Того Самого Дня, и расписав его, я возвращалась к первой главе, чтобы заявить там сразу все эти моменты).
#скольколет
#меня_здесь_нет
❤9❤🔥2
День 8. Последняя глава: а есть ли она вообще...
Последняя глава есть, но я думаю слегка переписать ее. Дописывала я, как водится, в агонии, поэтому последние страницы кажутся немного скомканными — это эпизоды из жизни Егора после всех ужасных событий, после раскрытия преступления, после кульминации семейной драмы.
Мне хотелось показать, какой след оставила на нем вся эта история, как она продолжает ежедневно влиять на мелочи его уже взрослой жизни, как она определяет его будущее и как он учится этому влиянию противостоять — потому что Егор не был бы Егором, если бы не противостоял.
Хотелось выйти в какое-то подобие светлого финала. Чтобы мой пездюк как-то нашел способ от этого трэшака отряхнуться и маленечко пожить жизнь. Да, след есть, да, бэкграунд, да, японка с судьбой — это преодолимо, человек больше, чем его травма. Только вот сепарироваться от мёртвой первой любви — это, знаете, задачка со звёздочкой. В принципе, роман мог бы быть только про это — про то, как переживается утрата. Без лавстори, без криминала — это сама по себе масштабная тема, которую можно медленно и вдумчиво расписывать на сто страниц.
А мне нужно как-то уложить это все страниц в пять, причем не превращая в эссе о горевании от лица героя. Нужно как-то упаковать весь этот сложный процесс в события и вещи. Мысль как это сделать, есть, буду пробовать.
#скольколет
#меня_здесь_нет
Последняя глава есть, но я думаю слегка переписать ее. Дописывала я, как водится, в агонии, поэтому последние страницы кажутся немного скомканными — это эпизоды из жизни Егора после всех ужасных событий, после раскрытия преступления, после кульминации семейной драмы.
Мне хотелось показать, какой след оставила на нем вся эта история, как она продолжает ежедневно влиять на мелочи его уже взрослой жизни, как она определяет его будущее и как он учится этому влиянию противостоять — потому что Егор не был бы Егором, если бы не противостоял.
Хотелось выйти в какое-то подобие светлого финала. Чтобы мой пездюк как-то нашел способ от этого трэшака отряхнуться и маленечко пожить жизнь. Да, след есть, да, бэкграунд, да, японка с судьбой — это преодолимо, человек больше, чем его травма. Только вот сепарироваться от мёртвой первой любви — это, знаете, задачка со звёздочкой. В принципе, роман мог бы быть только про это — про то, как переживается утрата. Без лавстори, без криминала — это сама по себе масштабная тема, которую можно медленно и вдумчиво расписывать на сто страниц.
А мне нужно как-то уложить это все страниц в пять, причем не превращая в эссе о горевании от лица героя. Нужно как-то упаковать весь этот сложный процесс в события и вещи. Мысль как это сделать, есть, буду пробовать.
#скольколет
#меня_здесь_нет
❤15
День 9. Резня: буквально то, что вырезано.
Резня происходила параллельно написанию — у меня был файл «выкидыши.doc», куда я скидывала всё неугодное и иногда вытаскивала потом один-два абзаца обратно в мир живых — сейчас в этом файле больше 7 авторских листов.
Еще у меня в какой-то момент был круг «уточняющих правок» — я немножко прошарила матчасть и решила насытить текст подробностями о том, как там что работает в музыкальной индустрии или в псевдобуддийских ритуалах, которые практикуют главные герои. Что за функции у менеджера? А что в райдере у группы? А сколько просмотров у их клипов на ютубе? А откуда они взялись, маркетинг был какой-нибудь?
Короче, на редактуре я вырезала то, что надобавляла на этом круге «уточнений», потому что это все, конечно, информации прикольные, хорошо, когда автор их знает, но для истории нужны две-три таких подробности, а не двадцать.
Покинула чат сцена, в которой Егор сжигает свой гонорар в 3 тысячи рублей, иррационально расстроившись после отъезда группы. Нет больше сцены ругани с мамой, где Егор говорит, как персонаж «Лжеца» Стивена Фрая. Потому что — ну, Егор там говорит как персонаж Стивена Фрая. Я избавилась также от мучительной растянутой сцены объяснения с лучшей подругой в духе «как ты понял, что ты гей? — ах, даже и не знаю». Не стало прикольной, в общем-то, сценки, в которой мама Егора, наконец, принимает его сторону, грозится написать заявление на школьного булли и обзывает его «выблядком» — но как-то эта сцена тормозила уже летящий к финалу сюжет. Еще под нож полетела сцена, в которой Давид придумывает Егору прозвище «Щенуля», которое потом сократится до «Щен» - раньше они сидели бухие ночью в машине и говорили о любви и уязвимости, и Егор в этом разговоре проявил себя как "романтик, щенуля, сердце-спаниеля". А теперь они выпили чуть поменьше, и этот разговор не состоялся.
Щас запощу еще один вырезанный кусочек — из тех, что «необязательные», потому что «у всех все хорошо, ничего не происходит».
#скольколет
#меня_здесь_нет
Резня происходила параллельно написанию — у меня был файл «выкидыши.doc», куда я скидывала всё неугодное и иногда вытаскивала потом один-два абзаца обратно в мир живых — сейчас в этом файле больше 7 авторских листов.
Еще у меня в какой-то момент был круг «уточняющих правок» — я немножко прошарила матчасть и решила насытить текст подробностями о том, как там что работает в музыкальной индустрии или в псевдобуддийских ритуалах, которые практикуют главные герои. Что за функции у менеджера? А что в райдере у группы? А сколько просмотров у их клипов на ютубе? А откуда они взялись, маркетинг был какой-нибудь?
Короче, на редактуре я вырезала то, что надобавляла на этом круге «уточнений», потому что это все, конечно, информации прикольные, хорошо, когда автор их знает, но для истории нужны две-три таких подробности, а не двадцать.
Покинула чат сцена, в которой Егор сжигает свой гонорар в 3 тысячи рублей, иррационально расстроившись после отъезда группы. Нет больше сцены ругани с мамой, где Егор говорит, как персонаж «Лжеца» Стивена Фрая. Потому что — ну, Егор там говорит как персонаж Стивена Фрая. Я избавилась также от мучительной растянутой сцены объяснения с лучшей подругой в духе «как ты понял, что ты гей? — ах, даже и не знаю». Не стало прикольной, в общем-то, сценки, в которой мама Егора, наконец, принимает его сторону, грозится написать заявление на школьного булли и обзывает его «выблядком» — но как-то эта сцена тормозила уже летящий к финалу сюжет. Еще под нож полетела сцена, в которой Давид придумывает Егору прозвище «Щенуля», которое потом сократится до «Щен» - раньше они сидели бухие ночью в машине и говорили о любви и уязвимости, и Егор в этом разговоре проявил себя как "романтик, щенуля, сердце-спаниеля". А теперь они выпили чуть поменьше, и этот разговор не состоялся.
Щас запощу еще один вырезанный кусочек — из тех, что «необязательные», потому что «у всех все хорошо, ничего не происходит».
#скольколет
#меня_здесь_нет
❤6🤔2😢2
"Оставалось снять только пожирание мяса, самую крупнобюджетную сцену клипа — и снимать её должен был я, что позволяло нам с Тимой улизнуть под предлогом обучения операторскому мастерству. В магазин за мясом Тима якобы вообще пошел один — никто не должен был нам помешать, если б не Димка.
В магазине мы вели себя, как придурки, но ничего такого — ну ржали, ну перешептывались, ну и что? Я первым заметил Димкин тяжёлый взгляд, и сначала надеялся просто его проигнорировать, но тот пялился так явно, что и Тима его заметил — и сразу напрягся, сразу стало не смешно, уставился на него в упор, и сделал этот пацанский жест головой - «чо, проблемы?»
Я офигел, как он резко изменился, его лицо, осанка — как будто он на моих глазах в оборотня превращался — следовало как-то это остановить, хотя вообще-то было сексуально. Я положил руку ему на плечо, типа, успокойся, и кивнул Димке, типа, привет — он вразвалочку пошел к нам, и Тима продолжал сверлить его взглядом берсерка, я едва сдерживался, чтоб не засмеяться.
Димка пришлёпал к нам, и был какой-то идиотский разговор — «ну как лето?» — «да все ровно, чо» — я постарался поскорее со всем этим покончить, и утащил Тиму на улицу, и мы минуты две почему-то шли молча.
Вроде, ничего не произошло, но уши у меня горели — Тима так психовал из-за Насти, что о Димке я вообще ничего ему не говорил на всякий случай. Мы пересекли магазинную парковку и свернули к пляжу — асфальт плавился под солнцем, пахло пылью и вареной кукурузой, в полдень на улице почти никого не было.
- Так и... - заговорил Тима, - почему Дуэйн Скала Джонсон так на тебя пялился? Я уже думал, у него инсульт.
Тон у него был насмешливый, но я чувствовал, что он тоже напрягся — может, это я запустил цепную реакцию, а может, и нет.
- А ты с ним пиздиться собирался? - буркнул я, глядя себе под ноги.
- Ну, если б пришлось... Что ты ржешь? Ну а хули он так пялился, чего ему надо?
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына.
- Да ничего ему не надо, это просто чел из моей школы...
Я видел наши тени на асфальте — Тимина раздраженно дернула плечами. Мы дошли до ступеней, ведущих на пляж, Тима соскочил в песок и вытащил сигарету. Я озирался, высматривая тень — Тимины черные волосы уже, наверное, раскаленные. Каковы шансы, что я когда-нибудь сумею заставить его надеть шляпу? Он закурил и посмотрел на меня снизу вверх.
- Это твой бывший, что ли?
- Блять... - я быстро огляделся, но рядом никого не было, только тетки загорали у самой воды. Но я все равно сбежал к Тиме вниз, чтоб он не орал об этом во всеуслышание. Моя реакция его развеселила.
- Бывший? Реально?
- Не совсем. Что смешного?
Он так заразительно смеялся, что я тоже не мог сдержать улыбку. Ему под ногу попала разбитая ракушка, и он лихо отпнул ее в сторону.
- Если б я с самого начала знал, что твой тип — ауешники...
- Ой, иди нахуй, - я засмеялся и как-то даже слегка смутился от этой формулировки - «мой тип». - Он не ауешник.
Мы пробирались к тени платана, ноги вязли в песке, от него шел сухой жар, как от чугунной сковородки. Тима первым упал в песок, откинулся спиной на пятнистый ствол. Я плюхнулся рядом с ним, прислонился плечом к плечу.
- Ты не говорил, что у тебя есть бывший, - улыбнулся он, и, кажется, его эта новость на самом деле обрадовала.
- Так мы не встречались. Просто... - я завис, не зная, как определить тот формат отношений.
- Трахались? - подсказал Тима.
- Нет. Мы... я не знаю, считается ли это за секс.
Тима усмехнулся и лукаво посмотрел на меня. Он сидел, откинув голову на ствол, и я вдруг мелочно обрадовался, что Димка нас увидел, увидел меня с ним.
- Если бы ты сделал то же самое с шестилетним, тебя бы посадили? - спросил Тима весело, а я тут же скривился.
- Блин, да! Еще как! - Тима расхохотался.
- Значит, это считается! - он, кажется, очень гордился своим авторским методом распознавания, что есть секс. А я чувствовал, что мы тратим на Димку уже слишком много времени".
#меня_здесь_нет_невошедшее
В магазине мы вели себя, как придурки, но ничего такого — ну ржали, ну перешептывались, ну и что? Я первым заметил Димкин тяжёлый взгляд, и сначала надеялся просто его проигнорировать, но тот пялился так явно, что и Тима его заметил — и сразу напрягся, сразу стало не смешно, уставился на него в упор, и сделал этот пацанский жест головой - «чо, проблемы?»
Я офигел, как он резко изменился, его лицо, осанка — как будто он на моих глазах в оборотня превращался — следовало как-то это остановить, хотя вообще-то было сексуально. Я положил руку ему на плечо, типа, успокойся, и кивнул Димке, типа, привет — он вразвалочку пошел к нам, и Тима продолжал сверлить его взглядом берсерка, я едва сдерживался, чтоб не засмеяться.
Димка пришлёпал к нам, и был какой-то идиотский разговор — «ну как лето?» — «да все ровно, чо» — я постарался поскорее со всем этим покончить, и утащил Тиму на улицу, и мы минуты две почему-то шли молча.
Вроде, ничего не произошло, но уши у меня горели — Тима так психовал из-за Насти, что о Димке я вообще ничего ему не говорил на всякий случай. Мы пересекли магазинную парковку и свернули к пляжу — асфальт плавился под солнцем, пахло пылью и вареной кукурузой, в полдень на улице почти никого не было.
- Так и... - заговорил Тима, - почему Дуэйн Скала Джонсон так на тебя пялился? Я уже думал, у него инсульт.
Тон у него был насмешливый, но я чувствовал, что он тоже напрягся — может, это я запустил цепную реакцию, а может, и нет.
- А ты с ним пиздиться собирался? - буркнул я, глядя себе под ноги.
- Ну, если б пришлось... Что ты ржешь? Ну а хули он так пялился, чего ему надо?
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына.
- Да ничего ему не надо, это просто чел из моей школы...
Я видел наши тени на асфальте — Тимина раздраженно дернула плечами. Мы дошли до ступеней, ведущих на пляж, Тима соскочил в песок и вытащил сигарету. Я озирался, высматривая тень — Тимины черные волосы уже, наверное, раскаленные. Каковы шансы, что я когда-нибудь сумею заставить его надеть шляпу? Он закурил и посмотрел на меня снизу вверх.
- Это твой бывший, что ли?
- Блять... - я быстро огляделся, но рядом никого не было, только тетки загорали у самой воды. Но я все равно сбежал к Тиме вниз, чтоб он не орал об этом во всеуслышание. Моя реакция его развеселила.
- Бывший? Реально?
- Не совсем. Что смешного?
Он так заразительно смеялся, что я тоже не мог сдержать улыбку. Ему под ногу попала разбитая ракушка, и он лихо отпнул ее в сторону.
- Если б я с самого начала знал, что твой тип — ауешники...
- Ой, иди нахуй, - я засмеялся и как-то даже слегка смутился от этой формулировки - «мой тип». - Он не ауешник.
Мы пробирались к тени платана, ноги вязли в песке, от него шел сухой жар, как от чугунной сковородки. Тима первым упал в песок, откинулся спиной на пятнистый ствол. Я плюхнулся рядом с ним, прислонился плечом к плечу.
- Ты не говорил, что у тебя есть бывший, - улыбнулся он, и, кажется, его эта новость на самом деле обрадовала.
- Так мы не встречались. Просто... - я завис, не зная, как определить тот формат отношений.
- Трахались? - подсказал Тима.
- Нет. Мы... я не знаю, считается ли это за секс.
Тима усмехнулся и лукаво посмотрел на меня. Он сидел, откинув голову на ствол, и я вдруг мелочно обрадовался, что Димка нас увидел, увидел меня с ним.
- Если бы ты сделал то же самое с шестилетним, тебя бы посадили? - спросил Тима весело, а я тут же скривился.
- Блин, да! Еще как! - Тима расхохотался.
- Значит, это считается! - он, кажется, очень гордился своим авторским методом распознавания, что есть секс. А я чувствовал, что мы тратим на Димку уже слишком много времени".
#меня_здесь_нет_невошедшее
❤12