А это я писал недавно. Всё таки внутренний человечек ещё "жив". Теплятся какие-то переживания, кроме рутинных забот и потребностей.

***
Обида - это бывшая любовь.
В поисках нужного сна,
Среди ночи открыв глаза вновь,
Как одержимый:
намеренно.
Из обрывочных мыслей и слов, я клею - ВЕСНА.
(время единственный способ найти амнистию)

Доктор - то самое время,
Старый еврей он, всеведущий джин.
Шьёт моё рваное темя,
Так искусственно:
медленно,
Что оно начинает ломить, не зажив.

Мнимо ли? Акт милосердия, суть - амнезия.
С первым осенним промозглым дождём,
С белым морозным выдохом зимним,
Словно бы в пропасть:
потерянно,
Глядя, сшиваю рубцы я огнём.

Пока я искал и копировал сюда тексты из разных заметок, где попало (чтоб все хранилось в одном "паблике", чтоб заказать прожарочного бота),
телега стала не актуальна😂
Но это меня не остановит.
И бота я закажу, и когда захочу понастальгировать, то буду знать куда залезть. Треть уже тут, значит продолжим😊

Пламя свечи, что дрожит над тобой, береги.
Не убежит, но погаснет, окована клетью.
Не от течения времени быстрой реки,
Но от сквозящей холодным молчанием плети.

О чем бы мне переживать?
О чем бы сильно истомиться?
Чтоб нету сил внутри держать!
Как в двадцать три, сейчас - в три тридцать.
Прям вот сейчас начать курить?
Или, как взять! И лечь поспать?
А за окном проснулись соловьи
(хотя там темень - зги не разобрать,
какие, к черту, соловьи!?)
И заливают так красиво,
Что начинают бережливо подвывать
Бурбонные маэстро спального массива,
Серенадисты неизвестного балкона.
О чем бы мне порвать меха аккордеона,
И разлюбиться до потери сна?
Так я ж и так не сплю - Весна.

Так, пока заканчивать этот бардак. Был второй пубертат, было прикольно. Время все сводит на ноль.
Прожарочного бота хотел? Хотел! Значит пока накидать все, что найду, и заказывать (если он ещё существует).

Серьезно? Самого добродушного стихотворения то тут и было, во дела. Логично впрочем, я же переваривал сплошь обиды. Но он греет, он без обид, это уже что-то на светлых фантазиях.

~~~~

Моя мечта рождалась из полётов в облаках.
Моя мечта не в потолках,
Не в кладовых, заполненных благами.
Когда по лужам словно сапогами,
Я шлёпал в кедах, самых лучших,
Уверенный, что жизнь не может быть минувшей,
Иль ожидающей на склоне лет.
Я знал: сейчас мы есть, потом нас просто нет.
Все очевидно, кроме мечт,
В которых разум словно меч,
Зовущий вытащить из камня именно тебя
Экскалибур сияющих: надеясь, веря и любя,
Волшебный дар смотреть насквозь
Простых обид, обидных просьб.
Смотреть в лицо, не видя боли,
Морщин, тревоги и неволи
Пролетающих в пылу ночей.
Смотреть на озадаченных врачей
И радоваться солнцу словно птица,
Которая мечтает раствориться
В восходящем от земли тепле.
Во мне, в тебе, в кромешной тьме
Все так знакомо и понятно.
А в коме от забот, а водой в этих прятках
Искать себе знакомый горизонт,
Хвалить грозу, вдыхать озон.
Как взор, однажды брошенный в оконный створ,
Из комнаты у бабушки в любимый двор,
Всегда останется с тобой.
Полётом в облаках или тоской
О красоте безмерно близкой.
С тем внеземным посланием, запиской,
Прошедшей световые годы
В фотоальбоме старой моды,
Меж фотографиями спрятанный клочок,
И маленький серебряный значок,
Поделенного надвое кулона с сердцем.
Родившейся в таком далёком, но бесценном детстве,
Той самой первой клятвы на крови,
Мечтой, признанием в любви.

да что ж такое?! Делаю кофе, в голове первая строчка... Думаю: что
за случайный набор слов? Какая ещё флорентийская азбука. Решаю: если введу в поисковик и это что-то существующее в реальности, то так и быть - запишу, что крутится в голове.

Любовь проходит цветами флорентийской азбуки.
Разума не лишает вслух названной,
Разрешаясь акантом в альбомном поле,
Завершает узор свой, не более
Гравёром дозволенной грани.

Художника волей рождаются
Херувимы преисполненными,
Вкушающий виноградные гроздья
Сатир, пляшущий меж сирен
Позами искушающих, но не более
Художнику знакомой грани.

Любовь приходит цветами
Каменной мозаики Флоренции.
Неузнаваемой глазами полудрагоценностью
Стены метро в подземной станции.
Дошедшими до грани.

Не пишу стихи, потому что не хочу этих переживаний и содержаний, свойственных мне. И они не приходят, как приходили раньше, не давая спать. А я совсем не против такого смирения. Но сны, от раза к разу повторяющиеся, эти сны, где я пишу песни, такие желанные, лёгкие, романтические, без надрыва, страдания, обиды и даже печали, сны, по которым я гуляю, сочиняя и напевая в процессе мелодичные невесомые тексты про любовь, эти сны заставляют меня проснувшись, вскочить, в судорожном желании уснуть обратно. В них так комфортно, я увлечен и счастлив своим занятием. То состояние, когда приходит вдохновение, какое хотелось бы на яву, когда мысль складывается в красоту, а не в страх, обиду и боль, от которых стремишься избавиться, если пишешь вживую.
Вечерний ресторан, я ищу свободный столик, ухожу далеко далеко вглубь. Проходя слышу популярный мотив, играющий в приглушённом свете. Ничего особенного, я слышал ее где-то по радио, и вдруг мне осязаемо хочется сочинять и слова сами ложатся на эту мелодию. Я думаю: зачем сочинять что-то на уже популярный мотив? Но решаю - неважно, потому что не остановиться. И напеваю и напеваю про себя, вплетая по слову, как в ручеек, среди лесной чащи. Начало забывается, я пытаюсь записать на каких-то клочках бумаги, но это выходит с переменным успехом, и я просто повторяю ее с самого сначала, раз за разом продолжая, нет не мысль, но приятное чувство, рождающееся само в процессе "сочинения". Выхожу из ресторана, а точнее меня просят перейти в другой зал по какой-то причине, но я уже пишу и пою у себя в голове, не в силах остановиться, забывая зачем пришел. Выхожу в парк и тихонько напеваю с начала: "Я улетаю, я улетаю...". Изредка встречаются парочки с зонтами, накрапывает дождик, поднимается ветер, молодые люди стремятся удержать одуванчики зонтов. Я не сопротивляюсь ветру, пою и расплетаю лёгкие романтичные стихи на незатейливую мелодию, забываясь поддаюсь порыву, ветер подхватывает меня и несёт вдоль склона по парку, вдоль лестниц и спящих фонтанов, я планирую, как осенний лист под последним ещё таким летним дождём, касаясь рукой поверхности воды в чашах. Я гуляю, пишу и пою в единении с собой, я счастлив в процессе. Не задумываясь куда иду, не задумываясь о том, почему лечу. Мне нравится чувство, о котором я сочиняю, оно окрыляет. Очень тяжело расставаться с этими снами. Не могу вспомнить содержание песни или восстановить смысл текста, чтоб сохранить частицу этой эйфории. Потому что мыслю и чувствую совершенно иначе, в том мире, в котором я сплю. Попробую уснуть без тревог и надежд, и возможно следующий сон вернёт меня в тот полёт, и возможно он будет дольше, ведь в нём я счастлив. А пока сохраню хотя бы картину сна в тексте, пока его помню, запишу словно мечту, чтоб не забывать о том, что умею мечтать.

Мир вокруг тебя наречён космосом.
Весь он твой, прикоснись полностью:
Волосы взъерошь ветром,
Голосом измерь километров
Скромность.
Не жди эхо, стань эхом
Предзеркального надсознания.
В прорехах между декалями
Окружающими тебя знание...
Смеха глазами.
Безоскально вербальный, вечный,
Искрится во взгляде путь млечный,
Прикованный вечером
Каждым, огнями замершими
В ледяном сиянии, меченом
Кратерами, океанами, морями
Ясности и застенчивости
Взрывов ядерных с тобой рядом.
Расстояние в масштабе вселенной
Значимо?

Ещё много раз отредачу,
Расставлю точки и восклицания,
Но это прямой эфир передачи
Моего больного сознания

Я устал влюбляться
в пустую
перестал стесняться
поступков
не боюсь
выглядеть глупо
наступит утро
тусклое сутулое
с отсутствием глупости
и я в нём проснусь
вот это страшно
молюсь чтобы
смог жалеть о вчерашнем
каждый каждый
гребаный день
этой каши
раскрашенной серо-розовым
чтобы самые навязчивые
из идей
преследовали и не отпускали
словно лошадей
не удержали
никакие вожжи
сталью подкуй сапожник
места которые достанешь
остальное на коже
сверстает художник
чтоб до мурашек
до дрожи
до фантомных прикосновений
как чебурашка
игрушкой бракованной
в сердце ребёнка
стать откровением
тревожить не должен
но чувствую буду
пока чувствую что могу
мое просветление
не в мозгу
оно грустью светлой
исследует укромные
тайники вселенной
огромной ли
или этой крохотной
в ладонь собранной
капельками тёплой души
наполненной музыкой
с кашлем и насморком
вспомнить бы
что главное
лечись или пиши
рецепты разные
никем не названный
тысячу раз вслух
и за спину
твой, ведь ты
решаешь как встать
и кем жить
копировать - вставить
копировать - вставить
дать зажить
или зажать shift

Чувствуешь эту нить?
Дотянись и рви!
А лучше не трогай,
Срочно выменяй у Бога

Пару золотых монет
И беги в автоматы.
На голову пакет,
Судорожно, как гранату,

Что упала рядом.
Ложись дурак!
Взрывать взглядом
Хватит - не танк

И не барабан
Минного тральщика.
Лев, но баран!
Заломай* ныряльщика.

Закроешь - видишь,
Откроешь - видишь,
Увидишь - не выпьешь,
Увидишь - не уснёшь.

Магнитуда растёт,
Глубинная дрожь,
Ругайся, бойся, цветёт
Без спросу, и ты уже ждёшь
Вопроса: Правда?
С ума сошёл? Серьезно?
Разве так можно?
Да.

Монологом
Глаза в глаза.
А с Богом
Поговоришь завтра.

*(заломай - кессонная болезнь)

Всем плевать, какие узоры застыли в моем окне.
Всем плевать, кого я увижу в тревожном сне.
Всем плевать, зачем звёзды падают в полутьме.
Всем плевать на розу, у которой было так много сил,
Чтобы жить, пока я не спросил: Что с ней?
Всем плевать, но не мне.
Посмотрю на узоры в холодном стекле.
Указательным пальцем нарисую сердце,
Теплым дыханием его проявлю.
Когда встречу во сне - помогу согреться.
Да, спасибо, я знаю, что сплю.
Это вовсе не звёзды, а кусочки комет,
Что до нас долетят в бесконечности лет.
Вот кусочек твой, вот кусочек мой.
Если верить, то лишних кусочков нет.
Я пойду поищу снова кайф немой,
Атмосферой сжигая десятки камней,
Что горели огнём, но теперь даже тлеть
Не способны, упав и коснувшись земли.
Прореву прямо в зал, что плевать стало мне
Как и всем, что из зала ушли.
Кто меня уже знал - не поверит.
За молчанием хлопнувшей двери
Роза... живи.

Один ночью свет в окне
Где то на девятом или седьмом небе
Он пишет ей: Привет
Или спит и выключить забыл

Маяка след во тьме
Для тех, кто бредёт в метели
К своим подъездам
В бездне ночной мглы

Их ждут и верят
В воскресное белёсое небо
В город под снежной пудрой
В то, что утром
Все найдут дом

Он пишет: Привет!
Своим окном
Направляя корабли в порт
Или спит,
Забыв выключить
Свет внутри

Я запрещаю себе думать
И прекращаю любые мысли.
Гашу сигналы, тушу свет.
Опускаю штору плотного: Нет!

В оконный створ моей души,
На котором не держатся кирпичи
С самым крепким жизненным раствором.
Не говори, голос в моей голове. Замолчи!

Готов поверить во что угодно.
Можно? Я буду мёртв, а она где-то смотрит,
Как пытаюсь играть в Бога,
Создавая себе любовь из тишины и холода.

Я бегу и ищу в глазах людей ответ:
Как пережить этот бред,
Который творится с моим сердцем?
А в их лицах моей же улыбки свет искрится.

И не добиться ничего кроме: Потерпи!
Ты же понял, что не так просто
Огнём из груди наполнить космос,
В котором ничего не горит.

Разгонись к звёздам!
Объектом с неопознанной скоростью.
В бесконечности твой мозг станет костным,
Или, возможно, где то на окраине вселенной

Ты найдешь планету, с таким же летом
И форма жизни теплокровностью
Поспорит с твоим внутренним солнцем.
Посмотрит, обнимет... и не сгорит кометой.

Не прыгай! Стой!
Вагон пустой,
Отдышись! Опоздай!
Что то миру создай!
Тебе интересно?
Билеты ведь с местом!
Чего всем так тесно?
Узнай!
Кому крест, кому кресло,
Кто внизу, кому лезть полезно?
Мечтай! Ведь лететь
Лучше с верхней полки,
Волком залай! Раскидай!
По стогам иголки.
Признай! Тебе больно,
Твои осколки.
Утром, пожалуйста,
Разбудите только!
Чай из бойлера?
За белье должен
Сколько?

Тут я открыл глаза, 5:00, и понял, что придется этот странный речитатив в моей голове - записать, иначе не усну, без шансов.

В кармане Головачёв,
За душой что-то за гранью.
По бедру твоему слеза моя,
Знаю - не спрошу ещё...
Знаю - все.
Знание Зая, не моё.
Крайние два дальние
Наши сознания.
Плечом в плечо
Наши дыхания,
В такт горячо,
Ещё и ещё!
С крана течёт
Кипяток-лёд.
Ты звездочёт,
Ведёшь подсчёт
Миллионами и
Световыми годами.
Я не в расчёт,
Путаюсь с днями
И временами,
Дня временами.
Твоё знамя
Вечно над нами.
В пламени синем,
Взгляд твой поймаю:
Ты так красива!
Скажу тебе, что лю…
Ты ответишь - чушь!
Сильно хочу
Когда депрессивен
Видеть тебя
На мне сидя.
Не глядя часов,
Экспрессивно!
Я агрессивен
В своём: «Дай мне снов!»
Дай мне себя больше!
Я отложу всех дольше,
Ты же пошли всех, дальше!
Тише, ты тише.
Текст не допишут.
Мы же знали, на что шли
Не говори основ
В ответ, слышишь.
Просто будь ближе,
Так чтоб я слышал,
Как ты в меня дышишь.

Так вышло, что за одну неделю до сезона
встретил много знакомых людей, которых не слышал вечность.
И у всех по разному, но «одна и та же» судьба.
А я против! Я маленький принц 😜

Я так рад видеть знакомых людей
Оставленных давным давно в зимних куртках.
Через ворох их зеркальных проблем и идей
Узнавать себя, в смешных предрассудках.

Взгляд пронзительный во взгляд безмолвный.
Словно брошенный камень
Прошивает до дна, моментально,
Не рождая ни всплеска ни волны.

Тоске слишком тесно в моей голове,
Обретая летучие формы,
Отправляется сразу в небо
К похожим на неё, как две капли воды,
Тучам.

Почему все так схоже?
И симптомы и лечение.
Что за чёртово зеркало предусмотренного назначения?
Я отказываюсь! Протестую!
Рву на себе майку принятия простых истин.
Потом просто хнычу,
Неподдающимися пальцами ткань рассудка
стиснув.

Усомниться? Оттолкнуть близкого?
Тщетностью назвать интуицию?
Не могу я так! Не буду!
Как удавка мне этот мрак бесчувственный.
Притворюсь лучше бесом, потом Буддой.

Хочу любить навсегда или на одну секунду!
Бездумно и трудно, сквозь груду нет и будет худо!
Словно свет проходит призму стекла мутного,
Растекаясь в неизвестном направлении,
На сотни оттенков и десятки сомнений
Надо, не надо?
Не Было, было бы...

Быть наконец то умнее:
Взвешивать, закрываться,
На расстоянии держать,
Чувства делить на последствия!

Если это все следствие принятых мною решений,
То сажайте меня на стул
И врубайте рубильником в мозг мне детство!
Где любовь не утешение,
Не средство стерилизации.

Где любовь это что-то страшное
Своей неизвестностью.
Оказаться битым на части,
Не собраться не убежать.
Где любовь - сплошная абстракция!
И значение ей не надо рожать.

Белый шум заполняет мой ум.
Это подарок твой и проклятие,
Словно заклятие оцепенения
Пеленой заключила в объятия,
Растворив жажду волнения.
Макс, подойди ближе!
Это всего лишь вьюга,
Моя подруга.
Она убивает не холодом,
А испугом.
Ты напуган, но еще жив,
Потому что всегда был напуган,
С минуты, когда получил жизнь.
Держи! Это снег - ешь!
Талой водой запивай.
Так надо.
Три круга ада
Были бы словно рай,
Если б я знал где вход искать,
Когда играя
Копал землю мерзлую руками,
Пальцы стирая в кости,
Находя поразительной красоты камни.
Один из них мог моим сердцем стать бы,
Ловцом душ на дверце
В мою детскую.
Но они оживали
И уносили ноги.
Теперь о Боге:
Я Бог, ты Бог
Все мы Боги!
Потому что Бога нет.
Есть дорога, ведущая к Богу
И по ней идущие.
В тебе свет веры,
Чтоб идти след в след
За тем, кто искал
И путь промерил.
Но он искал в себе и только.
Ты не поверишь:
В моей тишине их сгинуло столько!
Мне не больно,
Когда что-то режет тело.
Я молчу,
Продолжаю своё дело,
Учу его терпению.
Боль давным давно затвердела
В иглу шума белого.
Чтобы пела вьюга,
Я шепчу ей: Обними меня!
Я не думаю теперь ни о чем...
Твоя заслуга.
Твой подарок мне и проклятие!
Я останусь в твоих объятиях...
Милая.