В продолжение темы про рехаб-общагу и почти родной паб по соседству.
Однажды меня в этом пабе "сняли". Тут планировалась романтическая история. Но ничем, кроме таблетки от головы это не было. И в четком понимании происходящего была своя прелесть. Наверное я устал от глубокого эмоционального погружения в каждых своих отношениях, и просто заинтересовался, как это: когда без чувств.
____

Меня научили уходить вовремя:
Рано в шесть,
До пробуждения полного.
Когда хочется просто сесть, Напомню себе,
Что этот розовый пони
Ещё не взорванный.
Битой слепого виновника, Торжества духов ночи
Во власти Воланда.
За окном мокро и холодно,
Но ощутимо так правильно
Идти сейчас к другим подоконникам.
Меня научили оставаться не понятым.
Говорить искренне и прямо,
Как молния,
Что существует секунду
и тает в огромную,
Долгую паузу,
Перед громом.
Ни дня из прошлого,
Ни тени грядущего я не вспомню.
Ответы просятся:
Понятные и безусловные.
Словно в них наркоз,
и никому не будет больно.
Скальпель, зажим,
Я правда хотел остаться прежним:
Верным, цепным
Псом безутешным.
Но хозяин меня не бросил.
Просто случилась осень,
За ней пришла зима,
Такая длинная, мерзлая, темная,
И за ней...
ещё одна осень.

К чему это? К тому, что однажды утром я пришёл в зал, в очередной раз опоздав. И в качестве "наказания" меня поставили в планку на несколько минут. Это всегда вызывало злорадство: в планке я мог буквально спать по 5-10 минут, пока остальные мучались бегом по кругу.
В этот раз я увлеченно ковырял свои страшенные после шиномонтажа руки и рифмовал мысли.
Вышло вот что:

Чем меньше мы можем,
Тем больше берём,
В тревоге отстать
За поводырём.
Пот утираем,
На ноги встаём.
Фигуру теряя,
В прицеле своём.
Когда устаём:
Глаза поднимаем.
А небо все то же,
И не понимаем.
А если? Быть может?
Здесь место мое?
В сердцах проклиная
Темп задаём!
Кого-то догнав,
Себя узнаём.
И вдруг подержать
За руку даём.
На миг забываем
Про груз, что несём.
Земли не касаясь,
Вдвоём мы взлетаем!
И все же в сомнениях
Взгляд опустив,
Не можем мы веры
В полёт обрести.
Себе говорим:
Никому не спасти!
От тяжести, что
Суждено нам нести.
Прищурившись вдаль,
И сжавшись в кулак.
Мы рвёмся догнать,
Рассмотреть: кто и как?
Ведёт нас по жизни
К развязке пути.
Надежду рождает
Ответы найти.
Вдали, иль в груди,
Словно единорог.
Немыслимый страх,
Или все таки Бог?

Вот такое раскопал (следующим постом прикреплю). Написано после посещения "Тех самых" на Караванной, после большого перерыва в переживаниях, и рифмовании их соответственно. Нет стресса - нет рифм.
В целом описывает мое состояние без "качелей".
Качели у меня случаются только в отношениях с противоположенным полом. В остальном мне мир понятен всецело, как "идущему к реке", и переживаний не вызывает совсем, ни бедностью, ни смертностью, лишенный размышлений о суициде, сколько себя помню. Но вот отношения с женщинами - мой криптонит, мои переживания, рифмы. Я только начинаю понимать "что к чему", в 39, будучи отцом, строя вторую семью, только только меня отпускает, и происходящее кажется логичным.
Догадываюсь, что большинство этот опыт усвоили к 20-ти, а я пропустил такой этап. Но как вообще осознать, что влюбленная в тебя девушка, объясняет своему бывшему, что трахается с ним крайний раз, потому что влюблена в тебя. Что это такое, етить-колотить? Оказывается, это искренние чувства, но как вообще это воспринимать? Сложновато.

Нет глубоких мыслей,
Все до банального просто!
Камень большой под ногами,
И мы на нем - короста.
Шлифуем его сапогами -
Шлифуются импульсы мозга.
А можно меня вместе с вами
Построить в линейку по росту?
Затопаю в стр'оевом шаге
На марсово поле маршем,
И в кофе мне маршмелоу
Насыпят, меня не спрашивая.
Так стану я счастлив безмерно,
Как маленькая собачонка,
Которую в мир здоровенный
Выносят всегда на ручонках.
И нет больше злого холода,
И нет больше мокрой лужи.
Не будет такого повода,
Чтоб вопли мои послушать.
А вечером буду уверен я,
Что лучше остаться трезвым,
И спать буду только в проверенном,
Сухом и теплом подъезде.
А дальше все, как обычно,
Все заново: я и камень.
Такая тропинка привычная,
Утоптанная стихами.

Ну и ещё в догонку тот же вайб

__

Раньше не замечал кружащий тополиный пух.
Стою и думаю, наблюдаю: можно.
Аккуратно налил воду чужому коту -
это не сложно,
Я люблю всех котов.
Его женщина думает, что я избыточно сложен,
и напрасно строжит.
Но меня проще только краска, которой мажут
тротуарную оградку,
Думая, что она спасёт от мыслей ржавых,
Что ползут и ползут
по небу, куда-то пятнами.
Я никогда не хотел быть главным, на этом пожаре.
Что я хотел - никогда не было для меня главным.
В череде тел нахожу славными всех,
Даже очень странных.
Часто до страшного странные -
Самые славные.
Плавно кружит маленьким смерчем пух,
Мои мечты, фантазии, дух:
Стойкий, не сломленный, потому что пустой,
и открытый ветрам. Собирающим мокрую грусть и сухую печаль по дворам,
одиноких колодцев каналов, с именем Петербург.
Мешая их, и мало по малу, надувая и обезглавливая меня.
Чем то важным? Не думаю.
Совсем ничего важного не вижу.
Чувствую? Да!
Иногда даже пахнет, как будто бы ближе,
Тем самым: сильно сильно!
И мир вокруг пахнет силой, и я сам.
Кофе себе сварю и запахну им.
Вот и вся важность.
Разгонится запахом, забьется пухом под тротуар.
Нуарными вечерами усладой слуха всех ТЕХ САМЫХ, славных, кого я любил.
И полюблю заново,
Почуяв в этот момент: чувствовать, для меня - главное.

"Зима ухАди!"
(выставка детского творчества в клубе робототехники)

Мне вчера сон приснился, снова. Я проснулся от того, что выл и давился слезами.
Почти привык, что это снится несколько раз в год.
Обстоятельства во сне разные, но содержание примерно одно и то же: он не подаёт признаков жизни у меня на руках. И это из прошлого.
Когда моему сыну было 2 года, он на моих глазах очень неудачно упал. Не сразу пришел в себя. Я тогда сильно испугался за его жизнь, пока бежал с ним на руках.

Раньше я сразу садился и писал этот страх, меня отпускало. Теперь не пишется. Достал написанное ранее, может отпустит побыстрее.

Боюсь, что этот страх родом ещё из моего детства: страх моей матери, что я умру. А я это делал в детстве часто, и она боялась на протяжении многих лет, не прекращая.
И вот этот страх живёт во мне.

___

Мне снился сон,
Как открыт балкон.
На парапете мой сын
Стоит, не шелохнётся.
Воздух вокруг застыл,
Парализованный крик
Голову лопнет,
Но в звук не родится:
Замри, замри, замри!
Раз - бу - ди - те!
Не помню, значит не было:
Так удобнее.
Проснулся потным,
Щеки солёными начинают саднить,
Подушка вся мокрая.
Спал крепко, и некому
Было разбудить.
Обычно я, как слон, добрый.
Если злой, то совсем недолго.
Солнце люблю и Бога.
Правда не верю в него,
Потому люблю, как друга.
За дверью у порога
Остановлюсь, проверю:
Закрыл балкон?
Мам привет, я не приеду.
Нет, не болею, хорошо обедаю,
Работаю много.
Что голос охрип, да это спросонья,
Объяснять долго.
Мам, не надо,
Я ведь ничего не помню:
Это моя награда.
Как тебе, такого
Никому не пожелаешь.
Жаль только оковы
Страха твоего
Не снять, не разделить, знаешь,
Чтоб пережить вместо тебя это, снова.
Иди, Мамуль, лучше спать ложись.
А я? Я тоже пойду, но не скоро.

Такие качели, сам в шоке.
"Отошёл", переключился, и в голову пришла натуральная хохма.
Да ещё намылился впервые зрителем на Кубок Слэма в Чертог. Стыдно стало, что Саша зовёт на свои мероприятия, а я как пердун старый: то работа, то забота.
Да страшно: в крайний раз таким образом до Володиного Синего Звероящера добрался и наклюкался под стать названию.
И перед выходом такая ирония на тему базовых инстинктов упала в голову. Сошло бы "для" повеселить зал.
(хотя, я то понятное дело, переживаю😅)

____

Женщины снова хотят от меня детей.
Вот ты! Да, ты. Сидишь, ухмыляешься и молчишь.
А что смешного? Глядишь!
Они сидят рядом и тоже молчат.
Молчат, что хотят от тебя детей.
Да даже от слесаря нашего, дяди Вовы.
А ему стукнуло пятьдесят семь.
У него из стального:
Ключ СССР раритетный в кармане есть,
Разводной бобковый 10-36.
Остальное на пол шестого.
А они прям сейчас готовы
Рожать ему, мне, и тебе детей.
Готовы авансом верить,
Что кружку пива заменит
Привычка к домашней еде.
Что подкова, если повесить её на дверь,
Отгонит твоих друзей,
С распутностью и сквернословием:
"Да ты ещё так молод!"
И списками: с кем ты не был, и где.
Где, где? Там тебя уже заждались!
Звезде твоей падать не долго,
Ёжик ты колкий!
Правые толки в твоей бороде, как репей.
И рассыпятся словно иголки,
от лифта до мусорки с прошлогодними ёлками.
Если расчешет, накормит
И скажет: давай детей!

Стихов размещать не хочу, пусть тут будет шоколадный фондан, оказалось это не сложно:

Я очень ленив и склонен к пребыванию "в моменте": действию или бездействию, страданию или радости, в моменте ощущения происходящего.
Поэтому все, что предшествует и последствует этому, вызывает во мне потерю интереса и нежелание. Любые приготовления до, чтение и заучивание текста, равно как постанализ и обсуждение с течением времени, с потерей впечатления от услышанного.
Слушать стихи я люблю в присутствии авторского чтения, ради эффекта личного присутствия в "чужом" сознании. Такой каламбур. Смыслы проходят насквозь, трансформируясь в цветные картины ощущений, наподобие музыки, раздражающей слуховой нерв. Чтение своих стихов приносит аналогичное погружение ускользающе эффективно. Время стирает в собственных стихах этот катализатор проживания чувств, намного быстрее способности проживать чужие.
Такое вот раздражающее меня противоречие.
Чувствую себя отдельной личностью с упрямым эгоистом внутри, который скупится и обкрадывает самого себя. С различием целей и стремлений, и постоянной борьбой в направлении компромисса.

У всех же были такие вещи, которые выкинуть не поднимается рука, потому что отчетливо ощущаешь в них потребность, но зачем и почему, не можешь себе объяснить.

Это относится и ко мне, а может уже не относится. Во всяком случае я уверен, что написал это. Как случалось всегда: коряво дешифруя мучающие чувства словами, до тех пор, пока они не стихнут. Повторяя эти слова до тех пор, пока они не перестанут быть чем-то большим, чем пустые слова.

_

Я продавец дефектного товара.
Так вышло:
У меня его навалом.
Специалист подшаманить, подклеить,
сделать тем самым желанным -
в цену малую.
Я продаю его чуть дороже, чем даром.
Торгуюсь до талого, но
без навара.
Просто выбросить жалко.
Потому что с ним ел и спал,
Смотрел на него и успокаивался,
Потому что я им отчасти стал.
Когда другого не стало.

Я беру его в руки десятый раз, чтоб выкинуть,
И смотрю на его кривые грани,
На отсутствие нужных деталей.
В нем ни грамма нет камня и стали.
Очень мягкий он и поэтому стерт
местами.
Он мне нравится, ничего не могу с собой поделать.
Возвращаю обратно, чтоб сгодился ещё для дела,
И ругаю себя: "Никому это нахрен не сдалось!"
Не пожелаю, даже если попросят.
Это небезопасно вовсе!
Только если для вас опасна - нормальность.
Есть новее, дороже.
"Ездить на нём? Конечно можно!"
"Сколько проходит? Вечность! А может...две."
Он же мягкий,
устанешь ломать - поверь.
В нем ни грамма ни камня ни стали.
Постепенно, о бережно теплые руки стираясь,
В нем душа свои ясли оставит.