Мое сердце становится жестче.
Кажется стало понять проще
Всех, кто отвечает мне: Да.
И беда в том, что никогда

Не устану идти навстречу.
Моя медаль: «готов всегда»
Сползла на бегу за плечи,
И там прожгла себе местечко.

Где ветер встречный ее не колышет.
Никто не услышит,
Как звонко брякает: дзынь!
Твоя судьба прожить молодым.

А сердцу судьба стать крепче.
Его уже не калечат речи,
Слёзы, и даже угрозы
Быть вместе всегда.

Я слышу в них: Да.
И крадусь по привычке
Сквозь прерии полосатым хищником,
Неотвратимо эмпатируя: еда.

Я не смотрю вдаль,
Вижу цель на расстоянии
Выносимой задержки дыхания.
Руками контролирую сталь

Объятий: не испугать заранее,
Навязчиво отыгрываю сонность Льва
Сытого телами
Целого стада ланей.

Скрываю голод к переживаниям,
Неопытность любви в делах.
Все больше самообладания
Проявляю, молчанием вызывая страх.

Отвечаю: что утонул в глазах,
В их глубине, или мало спал.
А сам будто в немом сне
Проживаю агонию бирюзовых скал,

Умирая раз за разом,
С пеной битых волн у рта,
Каждой несказанной фразой
Экстаза антонимов,
Одного из четырехста.

Опера была прекрасна, её имя - опера. Я так и не смог поделиться своей болью, давился ей, молча глядя в глаза. А потом писал то, что она не способна была принять.

Знаю, звучит очень грубо. Я был в истерике, кульминации внутренней борьбы, сопротивлялся верить в то, что услышал. Протестовал разуму.
___

Качели ебаные!
То вверх то вниз,
В жизни нет любви -
Очнись!
Есть влюбленность,
Что быстро лечится,
Рецидивы, и с ними
Страх покалечиться.
Понимание получи сполна,
Распишись и живи как все
Взрослые сознательные личности:
Не переходи на личности!
Не трогай душу, будь этичен,
Эластичен...практически вечен.
Никакого риска и любовных записок,
Не оставляй.
Только: "Как твой день?"
Раз в неделю,
Не чаще, пожалуйста.
А то разжалую.
По средам можно все:
Отель, красивое белье, "С тобой хорошо",
Услышать, отрицать, и снова поверить.
Потом до среды: глаза, губы, двери.
Стучи, не стучи - не откроют.
И я устаю стучать порою,
Везде вхож, но никто не доверит
Ключ.
Да и бывает ли этот ключ?
И на что он похож?
Выточил в дебрях сознания знание,
Что не обретает значение.
Убегаю по коридору не глядя
На двери... двери... двери.
Откройте! Бляди самостоятельные!
Христа ради!
Знаю, что любят вас ваши матери.
А мне как спать теперь,
С этим материалом?
Он не усвоился, я не понял.
Снова и снова безвольно болен
Отсутствием воли
Сказать: "Стоп! Идите нахуй!"
Мне не надо вашей доли.
Я должен усвоить, что нолик?
До следующей среды?
И если я понял,
То со мной хорошо, кроме...

понедельника, вторника,
четверга, пятницы,
субботы, воскресенья.

А ведь сигналы были в самых первых свиданиях, но это моё ВЛЮБЛЯДСТВО... простите, я до сих пор зол на себя.
"Ты что, планируешь целоваться в машине так до утра?"
А я ведь правда только об этом и мечтал.

*не захотел ничего понимать, вовремя.

Я влюбился в андроида,
только не сразу понял это.
Она такая же, как все, очень красивая.
Чуть более стройная и строгая,
Но совсем не гордая,
Когда говорит мне, что в чем-то умнее меня,
Просто констатируя факт.
Если я спрашиваю: "Как она?",
Она не понимает, о чем я.
Любовь для нее - половой акт.

Ей почти не знакомы страх и сочувствие.
Она не придает значения сну, чувству голода
и моим чувствам.
Она боится холода.
В ее огромных зелёных глазах
Проскакивают электрические всполохи.
Они не помнят, что такое слезы,
С того момента, как ее кто-то создал,
И оставил одну
В стерильных керамических цехах.
С тех пор она везде мёрзнет.

Ее научили учиться.
Она только и делает, что учится.
Она любит новые места
и когда я читаю ей стихи,
В которых видит числа,
И говорит мне результат
от одного до ста.

Я чувствую: я ей нужен!
Она дружит со мной, занимается сексом и пьет кофе,
Много кофе в любое время суток,
Как и другие люди.
Только, он ее не будит.

Она радуется, когда я дарю ей цветы,
Или мне это только кажется.
Называет меня - ты.
Я ее ласково: Эви, от Эволюция.

Ее раздражают мои поллюции:
Когда я слишком часто переживаю,
и проявляю заботу
В ответ она злится,
И шлёт откровенные фото.

Она любит апгрейды,
Усиливающие физическую чувствительность.
Ей нравится во мне длительность
функционирования
Без сна и отдыха.
Она находит это милой сходностью.

Ей постоянно что-то снится.
Она безмолвно кричит,
Бежит и царапается, как волчица,
Зажимая рукой то место, где было сердце,
Которое вырвали вместе с детством.
Не успела она родится.

Я нежно глажу ее беспокойную голову.
Она успокаивается,
обнимая меня.
Теплая, беззащитная, голая.
Вот почему тогда я почувствовал, но не понял.
Не захотел ничего понимать,
Вовремя.

Завтрак бывает прекрасным!
Ранним утром ненастным,
Холод кусает за ноги,
Но нет в нем места тревоге.

Ты не умеешь готовить,
Кофе рассыпано на пол.
Так улыбаются двое,
Значит все будет, как надо.

Завтрак бывает неспешным.
В столовой или ресторане,
На лавке у дома под снегом,
С потрескивающими дровами.

Завтрак бывает полезным.
Как никогда активен!
Насыщенный крепкий эспрессо -
Кладезь идей конструктивных.

Завтрак бывает лишним.
Ясным солнечным полднем,
Уже никуда не бежишь ты.
Гарью воздух наполнен.

Все норм? Что случилось?
В системном что-то отключилось.
Вот тут оно раньше крепилось,
Разболталось, открутилось,
И верно укатилось под диван.
Не спится, шарю шваброй там.
Достал ненужные игрушки,
Кем-то подаренные кружки,
Облокотившись на подушку,
Вспоминаю: кто дарил?
Что яркий принт мне говорил?
Не помню...ни **юшки.
Ведь точно, был волшебный праздник:
Забавы и костюмы с музыкой, восторг!
Ещё мы с чаем ели торт.
Осталась кружка:
Красивая, удобная.
Отмыть её бы, и в сервант!
Стул, стол, диван,
Так, где сервант?
Чтож, значит - пофиг.
Заварю в неё покрепче кофе
Я, десятый.
И за компьютер снова сяду.
Вот до чего же странно:
Работает он и без того,
Что было в нём всегда.
Ты как? Что-то случилось?
Да.
Не понимаю только что.
Тогда налей покрепче кофе.

Как сейчас помню: жарил яичницу в драной сковороде, и просто хотел поесть.
__

Слышишь глухие раскаты?
Это гром катится
По небу ясному ястребом.
Несет успокоение пастве,
Ждущей знака, их воле невластного:
Что жизнь ненастная угодна более,
Чем страх смерти и роды в поле.
Молят они: "Порази нас молнией!"
Став святыми - в крестах исполнимся.
Но темнеет в их ликах знание:
О бессмертии сквозь страдание.
Дыба-ложе натянута в век,
Рвётся вера, и в ней человек
скребётся, тянется в небо.
С молебном о упокоении,
Громовом всенощном бдении,
Мировой водой омовения
Мощей и плоти земной.
С головы, али с ног,
Всех следов его святых деяний.
Только тысячи лет дубления,
И морёное кровью дерево,
Не податливы стали тлению.