"Вы когда-нибудь задумывались о том, доктор, что окружающий вас мир на самом деле никогда не существовал? Что, если окружающие вас предметы имеют совершенно иную форму, просто человеческий разум слишком примитивны, чтобы увидеть их истинный лик?"

Ребенок, родившийся в аристократической семье, окруженный любовью отца, строгим, но справедливым воспитанием матери и заботой старшего брата, казалось, был обречен на счастливую жизнь, не так ли? 
Барбара, младшая дочь в семье Лидделл, которую ее отец ласково прозвал "юный фантаст", с детства была склонна не только к искусству, но и к различным бредовым идеям. Она была полностью поглощена своей собственной территорией, по которой человек может узреть лишь малой частью "истинного царства", или же настоящего облика окружающего мира, из-за несовершенства своего ума, а также имела навязчивого желания найти связи и закономерности в поведении людей, сравнивая незначительные поступки или выборы людей с их личными качествами. Барбара могла часами сидеть за обеденным столом, даже не притрагиваясь к еде, слишком поглощенная размышлениями о сакральном значении расположения предметов на столе. Естественно, другие дети избегали, если не откровенно боялись, эксцентричной маленькой девочки, которая, казалось, существовала в совершенно другом измерении.

"Другие дети? Нет, они никогда не пытались причинить мне боль или быть грубыми. Просто они были для меня... странными. Когда я пытался их слушать, мне казалось, что я нахожусь в филармонии, где каждый из музыкантов взял не свои ноты. Я думаю, они тоже чувствовали то же самое, я видел отражение их мыслей в их глазах, в их позах, в том, как их цвета становились зеленее, когда я заговаривала с ними. Я не могу винить их за это, доктор."


"...Однако однажды нашелся один человек, который действительно смог меня услышать. Я видел этого мальчика всего один раз, на дне рождения моего брата. Зал был так наполнен звуками, что они отдавались зудом у меня в голове, это было так ужасно, что мне просто захотелось убежать в сад. Тогда взгляд глаз из бутонов показался мне менее жестоким, чем этот зуд. И там я встретила его, яблочного мальчика, по-моему, на год старше меня. Его язык, возможно, и был острым, как игла, но все же его слух улавливал мои мысли, он не пытался переубедить меня или отвергнуть как бессмыслицу, он смотрел на мои картины и видел не пигмент и бумагу, а слова, которые я хотела донести... И когда я думаю об этом, то не могу припомнить, чтобы он когда-нибудь называл мне свое имя".

 То, что раньше казалось невинной детской странностью, с каждым годом становилось все более и более тревожным. Чем старше становилась Барбара, тем реже она покидала пределы своих покоев, полностью сосредоточившись на создании своих картин, превратив свою спальню в студию, где каждый дюйм превратился в холст, покрытый безумными образами. К шестнадцати годам Барбара убедила себя, что путь к пониманию "истинного царства" лежит через сны, якобы именно тогда разум может продемонстрировать то, что не желает видеть в бодрствование. Она могла прибывать в мире грёз целыми днями, но за этим следовали бессонные недели, когда она пыталась запечатлеть свои безумные переживания на холсте. Такой темп жизни окончательно нарушил хрупкое равновесие психического здоровья девочки.

Состояние младшей дочери вынуждает ее родителей обратиться к знакомому врачу, который специализируется на методах гипноза. Около четырех лет Барбара находилась под неусыпным наблюдением врачей и в конечном итоге это подарило свои плоды. Пускай в её речи и проскальзывали странные сравнения и метафоры, однако теперь оно ощущалось гораздо более складным, чем ранее. Даже в её взгляде заблестели тем самым юным и озорным огоньком, что так не хватало её взгляду долгие годы. Казалось, она расцвела спустя годы увядания.

...Ровно до того момента, когда она получает первое в своей жизни письмо с ярко-красной печатью на белоснежном конверте.

"К сожалению, мне придется на некоторое время покинуть свой родной дом, доктор Пауэр. Один уважаемый джентльмен прислал мне приглашение, и я не могу отказаться от этого визита. Я никогда не был так близок к тому, чтобы увидеть "истинное царство", как сейчас. Он обещал мне"